Logo
12-20 авг.2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18





ЕВРЕЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
БОРИС САНДЛЕР
в студии Черновицкого ТВ





RedTram – новостная поисковая система

Личное
В Москве, на Зубовской...
Валерий Кац, Иерусалим

Любе и Анусе

В Лужниках, возле огромных стендов, я рассказывал ребятам про иерархию футбольных лиг страны и даже некоторые подробности из биографий игроков, поскольку информирован был куда лучше их.

В тот же день с двадцать пятого этажа Университета на Ленинских горах мы до боли в глазах рассматривали Москву, улегшись на очень широкие подоконники. Эффект ошеломляющий и самый большой от вида Лужников. Оказалось, это не только Главная спортивная арена, как я думал, а целый город, который красиво обрамляет Москва-река.

Запомнились два шпиля почти на горизонте. Теперь-то я понимаю: скорее всего, это была высотка на площади Восстания, почти рядом с усадьбой Шаляпина, напротив дома, где жил Берия, и особняком Чайковского. Другой шпиль, тоже на Садовом кольце и на углу с Арбатом, – центр Смоленской площади, министерство иностранных дел.

Чётко были видны большие московские проспекты, радиусами разделяющие город.

Мои друзья тоже впервые были в этом здании, но ориентировались вполне прилично.

В какой-то день (не помню, почему) я ждал их возле магазина мужской одежды «Руслан» напротив МИДа, и невольно рассматривал толпу – вот эти люди живут в Москве. А люди те, наверняка, и не думали, что им так повезло.

Слева от МИДа, на Арбате, компания с гитарами распевала, как мне показалось, замечательные бардовские песни. На меня, провинциального студента, это произвело сильное впечатление.

В последующие годы, когда ещё учился в институте и когда уже трудился в рабочем посёлке под Хабаровском, скрупулёзно собирал информацию о Москве. А ведь ещё в армии грезил об этих домах и улицах.

В столице я появился с ощущением, что вернулся после долгого отсутствия. Про себя думал – сбылась мечта…

Первая, с кем повезло познакомиться в московской квартире, была Марья Николаевна – мама профессора истории Ирины Аркадьевны Никитиной. Покрытая шалью и пледом, несмотря на тёплое время года, она медленно двигалась по прихожей в ванную. Я учтиво представился. Марья Николаевна внимательно меня слушала, уточняла, чем я занимаюсь, сколько мне лет, потом со значением произнесла:
- Молодой человек, если вы сегодня займётесь делом, то к пятидесяти можете стать знаменитостью.

То, чем я занимался, её, видимо, не впечатлило. И делом, надо понимать, не считалось. Я же тогда в качестве участкового врача покорял этажи большого дома на Краснопресненской набережной, рядом с громадной стройкой, которую потом назвали Домом правительства и, непонятно, почему – «Белым домом». По ночам в будни, и круглосуточно в праздники без «продыху» дежурил я на «неотложке» и в стационаре, а потому понять благообразную московскую бабушку никак не мог.


В памяти высветился эпизод: под самый Новый семьдесят второй год бреду с высокой температурой по улице Красная Пресня – вызовы доставались мне со всей округи, а бороться за свою независимость не было никакой возможности. Морозный день, белый, свежевыпавший снег блестит на солнце. Прямо на улице возле магазина «Хрусталь-стекло-фарфор» продают каракулевые шубы, вроде недорого. И мне так захотелось что-нибудь тёплое сделать Любе – тогда почти каждый вечер я звонил ей в Винницу. Возвращаюсь в поликлинику собрать денег у коллег. Заведующая отделением Фрида Абрамовна попросила открыть рот, сказала: «Езжай домой, у тебя ангина». Я ей: «Не поеду, и так почти все врачи болеют».
- Хочешь спасать революцию? Сиди на приёме, на вызовы другие будут ходить.

Потом поняла:
– у тебя, наверное, дома никого нет.

Я попытался воспользоваться моментом:
- Отпустите к жене хоть на три дня.

Фрида Абрамовна выдержала паузу, уточнила:
- Когда у тебя день рождения? В Старый Новый год? К жене. Хороший, значит, а то бы здесь перебился. Ну, на три дня поезжай.

Шубу я всё-таки купил и был этим очень доволен. Люба потом много лет её носила. Откуда мне было знать, что каракуль бывает настоящий и искусственный, и что настоящие каракулевые шубы стоят в десять, а то и в пятнадцать раз дороже. Гости столицы при случае с лукавинкой говорили: «Не москвичи мы, порядков ваших не знаем». У меня-то лукавства никакого не было – так я «понимал» и про меха, и про цены.

И ещё случай, точнее – штришок из той моей жизни участкового врача, если получится коротко – вспомнил и уже не могу отвязаться. Воскресным утром той же зимой вернулся с суточного дежурства на «неотложке», уже раздевался дома в прихожей с предчувствием, что глотну сейчас чего-нибудь хорошего и рухну в постель. Но в дверь позвонили. Водитель нашей поликлинической машины, шустрая Лёля, выпалила с порога:
- Очень много вызовов на дом, без вас зашиваются, просили приехать прямо сейчас.

В субботу и воскресенье мы работали по очереди. Благо, визиты на дом в эти дни делали на машине. Кофе я пил уже в поликлинике.

В башне, где на первом этаже размещалось кафе «Гвоздика» и где напротив потом построили станцию метро «1905 года», на вызов шёл пешком на какой-то высокий этаж – не работал лифт.

Больную смотрел в салоне, выписал рецепт, больничный лист, и уже что-то объяснял, когда почувствовал, что теряю сознание. Всё прошло, мне показалось, в несколько мгновений. Когда пришёл в себя, увидел: возле меня на столе стоял крепкий чай, лежала шоколадная конфета, напротив сидела встревоженная больная.

Недели через две в разговоре с секретаршей Ниной вспомнил тот случай. Она оживилась:
- Так это вы были? Кто-то звонил главному с сочувствием и справлялся, но не звучала фамилия врача.

Восемнадцатилетняя русалка Нина – секретарь главврача нашей больницы, потом рассказывала, что когда я однажды вышел из кабинета главного, а пришёл через полгода узнать, не выпало ли ему побывать в Моссовете, похлопотать о моей прописке, как он обещал, помимо райздрава. Он добавил при этом: «А знаешь, как надо добиваться цели? Вот так» – и показал мне вослед.

Фамилия главврача была – Берман. И он знал, почему надо идти с поклоном к городским начальникам, а не ждать кадровиков нашей Красной Пресни. Просто отказать мне он не мог – я уже полгода посещал на дому и лечил ветеранов «Трехгорки», артистов Большого театра, отставных военных и массу интеллигентного люда – участок у меня был элитный.

Люба с двухлетней Анусей ждала меня у родителей в Виннице и приехала по первому зову уже в конце лета.

По неосведомлённости и, конечно, недомыслию нас, дальневосточников, как-то не смутило, что большая вешалка, а также рама старинного трюмо и шкаф в прихожей нашей московской квартиры были сделаны из красного дерева. Через несколько лет по этому поводу над собой подшучивали: «Пустите нас в Европу…»

В квартире были высоченные потолки. Нашу комнату украшала и, несомненно, придавала аристократический вид большая люстра, переходившая жильцам «по наследству». Согласно легенде, в квартире после революции жил Ногин – соратник Ленина, министр торговли и промышленности, а позднее – заместитель председателя Горсовета. Тогда я этим не заинтересовался, не до того было. Через много лет почитал про него в интернете – интересно, но когда он жил там и когда оттуда уехал, теперь уже не выяснишь, а ведь Сергей Павлович или Ирина Аркадьевна наверняка знали историю.

Впечатлившая меня Марья Николаевна в тысяча девятьсот тринадцатом окончила в Петербурге «Коричневые курсы». Я потом узнавал – это Смольный институт благородных девиц, куда набирали дочерей дворянской знати и больших военных.

Нам с Любой она нередко рассказывала про дисциплины, которым их обучали, про порядки в женском пансионате, про уроки бальных танцев и как было замечательно зимними вечерами под музыку нестись по ледовому катку, почему-то в платье и шароварах.

Меня она иногда ненавязчиво поучала: никогда, Валерий, не вступайте в споры с простым людом, в том числе и по поводу денег. Это после моих, как мне показалось, совсем безобидных переговоров с умельцами, что ремонтировали нашу прихожую.

А также Марья Николаевна очень внятно объясняла, почему с этими людьми разговаривать надо обязательно на «Вы» - это создаёт нужную дистанцию.

Я кивал, но тогда не придавал значения её урокам, а задумался над этим позже, когда шофёр грузового такси требовал сумму, далёкую от той, что была на счётчике, или с грузчиками, которые наконец-то доставили мой дальневосточный багаж. Но поступать выходило как-то вопреки её урокам.

Предложения на тему «заняться делом» пропускал мимо ушей и до самой ординатуры, которую, к счастью, проходил в Боткинской больнице, тащил свой нелёгкий «крест».

Как было тогда знать, что именно в мои пятьдесят с нами произойдут события от науки далёкие, но совсем не менее важные, чем защита диссертации или что-то подобное.

С Ириной Аркадьевной мы подружились сразу. Маме своей она, между прочим, выговаривала: ходишь укутанная в три шали, а вот Валерий прекрасно себя чувствует в одной майке.

- Валерий у нас закалённый, - дрожащим голосом оправдывалась Марья Николаевна, и своему наряду не изменяла.

Не исключаю, что укоризна была адресована как раз мне. Элегантный, пожилой Сергей Павлович, муж Ирины Аркадьевны, даже в ванную комнату шёл непременно в костюме и с галстуком.

Когда приехали мои девочки, Ануся сразу «разобралась», что «Полуфабрикаты», которые находились под нами, потому так и называются, что находятся под нашим полом.

Однажды, когда мы были москвичами уже около года, в гости к нашим соседям пришёл Иван Семёнович Козловский. Точнее не совсем в гости, а привёз какие-то лекарства для Сергея Павловича. Был он со своим концертмейстером Петром Павловичем Никитиным, братом нашего Сергея Павловича, который сел к пианино. Ануся юркнула туда мгновенно. Что коммуна предполагает разделение, ребёнок не знал. Когда мы с Любой поняли, что произошло, было поздно. Дверь, однако, осталась открытой, и мы слышали, как Пётр Павлович спросил:
- Что тебе сыграть, девочка?
- Вальс цветов, - не задержалась с ответом наша трёхлетняя дочь.

Мы с Любой обомлели. Реакцию присутствующих нам видеть не удалось.

Уже потом я спрашивал свою кроху, откуда она знает «Вальс цветов», а дочь не поняла, как папа может этого не знать.

Не могу сказать, что ещё когда-нибудь нашу квартиру посещал великий тенор, но однажды было.

Мой двоюродный дядя Толя Василевицкий и его жена Галя – коренные москвичи, давние выпускники энергетического института, выказали сильное удивление, когда узнали, что мы живём в квартире с Сергеем Павловичем Никитиным, который когда-то преподавал им сопромат, заведовал кафедрой в их институте и был в большом почёте.

- Сколько у него комнат? - интересовались мои родственники.
- Три. Нам они ещё отдали кладовку, – уточнял я, – хотя мы объявили её общенациональным достоянием.

Нашей дочери профессор по утрам говорил: «Здравствуйте, сударыня» и целовал руку. Анусю это не смущало. Толя и Галя на это только улыбались.

Мои друзья Валерий Степанский, Адик Шаевич с женой Катей и я

Ещё до приезда моих девочек из Винницы, мы с моим школьным другом Адиком, а он уже учился в иешиве на улице Архипова, купили, по счастью, большой по тем временам дефицит – шесть чешских книжных полок в трёх картонных коробках.

Это сейчас Адик известный раввин, а тогда мы вместе с умельцами циклевали дубовые полы, клеили обои и красили окна. При случае, между прочим, посещали Сандуновские бани.

Саша Райхцаум, который внешне копия Бальзака, в нашей тридцатиметровой комнате установил те коробки в ряд, накрыл газетами, получился длинный стол для приёмов. Откуда-то Саша принёс шесть тонких простых стаканов, мне не удалось установить их происхождение. Ирина Аркадьевна после его витиеватой речи выделила старинные деревянные стулья. Обстановка сомнений не предполагала.

Райхцаум работал в Главном архиве страны на Пироговке, что называется - за углом, рядом с Академией Генштаба. После работы, по пути к метро, заходил к нам. Часто с коллегами. Это были эрудированные, остроумные ребята. Мы постоянно что-то жарили, неизменно выпивали. А как иначе, если в центре событий Саша Райхцаум – незаменимый тамада, уникальный рассказчик с энциклопедическими знаниями, а ещё и двоюродный брат Арона. Это ему принадлежат перлы типа «с присущим нам, большевикам, даром предвидения…» и далее в том же духе.

C Ариком Рабинковым (он слева). 1971 год

С Сережей Тимошиным в Иерусалиме, 1995

«Заседания» наши нередко затягивались, но интересно было очень. Не помню, почему, в Москве тогда оказались Серёжа Тимошин с Галкой из Хабаровска, энергичный вездесущий Лёва Соколовский, а также рассудительный и эрудированный Арон – мои самые близкие институтские друзья.

Арон чего-то начитался про нашу округу и просвещал всех с первых же дней. Оказывается, серый дом, что отделяет нас от Садового кольца и где сейчас располагается городской телефонный узел, до войны был министерством бумажной промышленности.

Другой серый дом после нас от Садового – ВНИИФХИ, где работает академик Машковский, автор самого популярного в стране фармацевтического справочника для врачей, а в тридцатые там был Хамовнический райком партии, где Рихард Зорге получал свой партбилет. Два больших старинных угловых здания по ту сторону Садового кольца, где Зубовская улица переходит в Кропоткинскую, - доходные дома Льва Толстого.

Кстати, усадьба и дом писателя, где сейчас замечательный музей, в конце девятнадцатого и в начале двадцатого века посещали очень известные музыканты, художники, писатели того времени. Это в соседнем от нас переулке, который теперь называется улицей Льва Толстого.

Моя Зубовская…

- Да, - подтвердила Ирина Аркадьевна, – в бывшем доходном доме, что справа, до войны был рыбный магазин с бочками красной и чёрной икры, а ещё там можно было купить осетрины, севрюги и другого, чего уже давно нет. Сейчас там сберкасса. В левом толстовском доме теперь «Чайхана».

- Зато ближе к центру по Кропоткинской, - рассказывала профессор, - на расстоянии двух троллейбусных остановок – Академия художеств, где часто бывают замечательные выставки, а напротив Академии – Дом учёных, который она посещает и куда пообещала пригласить нас в ресторан.

Лёва Соколовский, когда узнал, что за военной Академией имени Фрунзе, которая наискосок от нашего дома и отделяет нас от Девичьего поля та самая улица Плющиха, отправился с нашим однокашником Володей Мазуриным искать три тополя. Сказали, что нашли. Я не стал их разочаровывать, хотя знал, что фильм снимали в другом месте.

Володя Мазурин (слева) и Лёва Соколовский

Сергей Павлович тоже охотно знакомил нас с районом: после ВНИИФХИ наша Зубовская улица переходит в Большую Пироговскую и тянется до Лужников. В тридцатые там была деревня с этим же названием, и оттуда по утрам приходила молочница со свежими продуктами. Справа после Девички – царство Первого мединститута, почти до Новодевичьего монастыря и кладбища, где Большая Пироговка переходит в Лужнецкий проезд. Потом и я нередко водил на Новодевичье кладбище гостей столицы.

Мои родители с внуком Олегом, 1974

Однажды повёз приехавшего в гости папу. Заговорили о каком-то партийном бонзе, я даже запомнил фамилию – Аристов, и сказал папе: знаю его, лежит на Новодевичьем. Папа сильно усомнился – должен быть жив.

- Поехали, - говорю, – это от нас по прямой.

На кладбище папа был потрясён встречей с могилами, памятниками, бюстами известным писателям, композиторам и очень многим другим знаменитостям. У могилы Аристова задержался – оказалось, знал его лично.

. В тот же день на Манежной я показал ему громадный дом старинной постройки – Госплан СССР. Сейчас там Госдума. Папа долго рассматривая серое здание – может, был восхищён величием планов, хотя если по анекдоту, то чиновники, или как их называли белые воротнички того ведомства, в табельные советские праздники должны были участвовать не в демонстрациях, а в военных парадах, как самая мощная разрушительная сила. Но я его не расстраивал откровениями и своими шуточками.

В течение многих лет, будучи председателем горплана Биробиджана, папа получал отсюда кучу бумаг типа директив, приказов и чего-то ещё.

- Давай, - говорю,- зайдём, у тебя же, наверное, есть удостоверение, что ты им свой? Буфет посетим, по коридорам побродим...

Он отказался. Наверняка подумал, что я куражусь.

(Окончание – в следующем номере)
Количество обращений к статье - 2087
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (7)
Фаина, Монреаль | 23.05.2018 14:24
Замечательно ! Прочитала на одном дыхании , как всегда , образно и увлекательно
Захар Гельман, Реховот. | 22.05.2018 13:06
Интересно и написано хорошо!
Лора, Израиль | 21.05.2018 10:04
Замечательно и очень интересно написано.Читается легко, очень живые образы.Спасибо автору.
maryam | 20.05.2018 11:39
Спасибо. Окунулась в воспоминания.Прекрасно,доступно и конечно же отличный подарок Анечки. Здоровья и хорошего настроя на написание продолжения.
Гость Анатолий | 18.05.2018 06:58
Ба! знакомые всё лица! Молодец, что оживляешь потускневшие страницы памяти!
Моше, Иерусалим | 17.05.2018 21:24
С большим удовольствием вернулся в юность. Очень точно передана атмосфера того времени и чувствуется удивительное отношение автора к друзьям, такая дружба - редкость большая.
Замечательно написано.Спасибо.
Рома | 17.05.2018 11:46
Поражен энциклопедической точностью всех событий! И приятно видеть всех ( Как молоды мы были) Надо было узнать каким делом должен был заняться Ты!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com