Logo
12-24 авг.2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18





ЕВРЕЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
БОРИС САНДЛЕР
в студии Черновицкого ТВ





RedTram – новостная поисковая система

Резонанс
Девятый выпуск иерусалимского альманаха «Огни столицы»
Михаил Копелиович, Маале-Адумим

«Огни» уже почти совсем не те,
что были в первозданной полноте

Почти совсем не те… Это не значит, что они едва мерцают, но состав постоянных авторов от выпуска к выпуску претерпевает изменения. Я говорю это с полным знанием дела. Во-первых, начиная со 2-го выпуска, я сам являюсь постоянным участником «Огней столицы». Во-вторых, я рецензировал 1-ю и 5-ю книжки сборника (см. «Еврейский камертон», октябрь 2005 и «Иерусалимский журнал», №42, 2012 соответственно).

Ну что ж, наши авторы далеко не первой молодости, а следующие поколения репатриантов из СССР-СНГ, даже и родившиеся там (не говоря уже о здешних уроженцах, как, к примеру, четверо моих внуков), как правило, говорят, читают и пишут на иврите, хоть и владеют устной речью на языке своих родителей и «гранд-родителей».

Тем не менее альманах продолжает исправно выходить .В 9-м выпуске представлен 31 автор: 6 поэтов (мало? но поэтов и не должно быть слишком много!), 14 прозаиков (включая трёх из раздела «Эссе, статьи…»: Л.Кержнера, В.Кобякова и Е.Твердислову, а также двух из раздела «Юмор»: И.Городецкого и В.Ханана), 9 публицистов и два «мастера оригинального жанра»: З.Зорах с его «Полугаммами любви» и Б.Крутиер с его афоризмами (оба из раздела «Юмор»). Да и объём сборника – 415 страниц – впечатляет; в предыдущем, 8-м, было «всего» 370 страниц. И на двух авторов меньше.

Но к делу. Я считаю вполне удавшимися в рецензируемом выпуске разделы поэтический и публицистический. О прозе скажу ниже.

Из поэтов особо выделю троих: Бориса Камянова, Зинаиду Палванову и Григория Трестмана. Не то чтобы меня восхитили все стихотворения из подборок названых авторов, но такие тексты, как: «Старость» и «Зима обалденная» Б.Камянова; «Личное счастье», «Во внучку я, конечно, влюблена…» и «Путешествие в неизвестность» З.Палвановой; «Сентенция "На свете счастья нет!"…», «Как пожирает огонь черновые страницы!..» и маленькая поэма «Юденфрай всея земли (антиутопия)» Г.Трестмана, – дорогого стоят. Добавлю к ним прекрасное стихотворение Виктора Голкова «В сторону, в сторону от их столбовой дороги…», а также «Тринадцать строк» Владимира Френкеля. Что касается Ханоха Дашевского, поместившего в сборнике ещё один свой перевод Ури-Цви Гринберга, то тут есть место только восхищению уверенным мастерством переводчика. (А хвалить автора оригинала излишне: он – классик ивритской поэзии).

Хотя и сказано: «Не сравнивай – живущий несравним», всё же бросается в глаза некоторое сходство мотивов названных авторов. У Голкова – печально-настойчивое желание… превратиться в дерево, «если даже забьют камнями/ Или начнут соскабливать живую кору». Камянов – традиционно для него в последние годы – сетует на «бессонных ночей вереницы,/ Короткие зимние дни <…>// Внезапные злые недуги/ Старинных друзей и подруг», но фишка здесь в концовке стихотворения «Старость»: «Лекарства, врачи и больницы./ Любимая горькая жизнь». Последние два эпитета – блестящий образный оксюморон! И в том же 2017 году поэт с осторожным оптимизмом признаётся: «Строчу стихи, пристыжен Богом,/ Как отдаю забытый долг. <…>// Зуд творчества! Как ты несносен! / Бушует строчек кутерьма…/ Пусть и не Болдинская осень,/ Но обалденная зима!» Тут, как видим, замечательная игра слов: Болдинская – обалденная!

В стихотворении «Путешествие в неизвестность» Палванова как бы вторит «предыдущему оратору»: «Пусть долги меня окружают,/ как враги, с четырёх сторон,/ пусть действительность искажают/ неуместные крики ворон –// я о личном счастье мечтаю:/ принц на белом коне, дворец…/ Словно книжку про жизнь листаю/ и заглядываю в конец». Грустно? Но не будем спешить с выводами. «Эту книжку я накатала,/ наградила себя дворцом…» Любимая грустная – но и плодотворная – жизнь! Особое место в жизни и поэзии Палвановой занимает её внучка, – «Курчавая и смуглая, она/ на маленького Пушкина похожа». И неожиданное: «В Израиле – не верится самой! –/ я с Пушкиным заветным породнилась!» В этом стихотворении: «Во внучку я, конечно, влюблена…» – всего три катрена, но «родство» автора с «нашим всё» мотивировано досконально и убедительно.

Ещё о неизбежном для всех нас «путешествии» к роковой черте читаем у Трестмана: «Под килем – ил, истлели паруса./ Восходам строки, и закатам строки,/ но то, что мне нашепчут небеса,/ никто другой не переплавит в строки.// И никому в моём последнем дне/ не повторить моей предсмертной дрожи,/ а смерть, когда она придёт ко мне,/ не будет на другую смерть похожа». Говорят – и вроде бы не поспоришь: слово – серебро (и ещё – как там у Тютчева), молчанье – золото. Ну, это больше бытовое присловье. И поэт – в лице Трестмана – на более высоком уровне опровергает этот силлогизм: у него и слово – золото! О поэме «Юденфрай всея земли» надо писать отдельно. Здесь отмечу лишь остроумный парафраз нашего выдающегося прожектёра: «Кто говорил им: "Идите и верьте/ в новый, подводный Ближний Восток"?». Поэма в целом представляется мне очень значительной.

Публицистика. Прежде всего, читая этот раздел, я порадовался триаде, созданной независимо друг от друга тремя авторами (они и по алфавиту следуют один за другим): Леей Алон (Гринберг), Яковом Басиным и Михаилом Гончарком. Эти тексты, пользуясь выражением Леи Алон, все – о еврейском прошлом. И, подчеркну это ещё раз, они составляют некую общность – как и прокомментированные выше стихотворения нескольких поэтов. У Леи Алон – пафос в сочетании с печалью, интонация возвышенно эмоциональная. Басин в своём «Пропуске на историческую родину» проявляет, как всегда, отменную эрудицию, и при этом его нарратив остаётся увлекательным, а местами – захватывающим. Гончарок же, со своей стороны, представляет выдающихся персонажей еврейского прошлого (но мало известных большинству читателей). Чувствуется, насколько он сам восхищён этими людьми – до такой степени, что здесь ему изменяет присущий этому автору (в качестве прозаика) иронический взгляд на мир. К этой группе примыкает и Михаил Сидоров с его размышлениями – тоже, как всегда, интересными – о «Большой игре на малом поле» (малое поле – бывшая Палестина и её ближайшее окружение). Хочу также выделить путевые заметки Татьяны Лившиц-Азаз о путешествии в сегодняшний Вьетнам, очень точно названные: «Лики Вьетнама». Это лики и старинные, и современные. Ярко показано и то, что можно было бы назвать «страной на марше». Но это, слава Богу, не тот марш, который обычно идентифицируется с Северной Кореей, а отвечающий стремлению молодого развивающегося государства как можно скорее достичь более успешного и счастливого завтра.

Несколько слов об ещё одном материале, вошедшем в раздел публицистики. Это – интерпретация текстов на молекулярном уровне (фраз, названий, имён, слов, цифр), принадлежащая перу Ильи Кормана. Он в этом деле неизменно проявляет высший пилотаж. Однако в данном случае хочу поделиться одним соображением критического характера. Разбор окуджавской «Песенки о белой крови» показался мне нарочитым и, главное, не отвечающим художественному уровню самой этой песенки. По-моему, этот уровень необычно низок для Окуджавы, и если бы подобный опус сочинил малоизвестный стихотворец, вряд ли и Д.Быкову, и И.Корману пришло бы в голову всерьёз им (опусом) заниматься. Сам автор песенки явно не жаловал это своё трёхстрофье. Иначе он включал бы его в свои сборники избранных стихотворений. Но «Песенка о белой крови» зияюще отсутствует и в книге «Стихотворения» (Москва, «Советский писатель», 1984), и в итоговом собрании «Чаепитие на Арбате. Стихи разных лет» ((Москва, PAN, 1996). Отличительной особенностью Окуджавы является отсутствие в его стихотворных текстах «поэтических вольностей», в особенности ненормативных ударений. А в обсуждаемой песенке, написанной четырёхстопным хореем, последний стих явно уродлив: «В кАком городе живёт?!»

Раздел «Проза» в №9 «Огней столицы» показался мне немного странным. Во-первых, существенную часть текстового материала составляют отрывки из сочинений большого жанра: тут и «Две жизни» Йехуды Векслера, и «Начало» Чингиза Гусейнова, и «Другие» Ирины Мороз, и «День второй» Софьи Рон, и «Похороните меня в кибуце» Веры Руинской. Общий объём отрывков составляет 83 страницы из 144 всего раздела, то есть более половины. Во-вторых, некоторые рассказы представляются былями, и им больше пристало бы находиться в следующем разделе, где своё место занимают воспоминания. И в-третьих, открывающая раздел новелла Иосифа Букенгольца «Четвёртое откровение», на мой взгляд, страдает разрывом между масштабностью замысла (пусть и иронического) и изяществом письма, с одной стороны, и известной заданностью архитектоники – с другой. Произведения Букенгольца, печатавшиеся в предшествующих выпусках «Огней столицы», были сильнее, и, надеюсь, для последующих он предложит что-то более существенное. И последнее. Начало романа Ирины Мороз «Другие» напомнило мне первые главы классической антиутопии англичанина Джона Уиндэма «День триффидов» (1961; русский перевод – 1966). Не в смысле плагиата, упаси Бог, – а по силе фантазии и достоверности её словесного оформления. Если развитие сюжета окажется в рост исходной ситуации, то Израиль можно будет поздравить с возрождением подлинной социально-психологической фантастики, противостоящей современным пустым и пошлым «фэнтэзи».

Январь 2018
Количество обращений к статье - 778
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com