Logo
20-30 нояб..2017


 
Free counters!


Сегодня в мире
14 Ноя 17
14 Ноя 17
14 Ноя 17
14 Ноя 17
14 Ноя 17
14 Ноя 17
14 Ноя 17
14 Ноя 17
14 Ноя 17









RedTram – новостная поисковая система

Наша история
В объятиях любви и смерти, ч.1
Ян Топоровский, Тель-Авив

К 110-летию со дня рождения командира ЛЕХИ

 («Борцы за свободу Израиля»)



Авраам Штерн, подпольная кличка Яир, был убит англичанами 12 февраля 1942 года в Тель-Авиве. Этот еврейский юноша оставил докторантуру во Флоренции по первому же зову товарищей: «Ты нужен родине. Возвращайся». И Авраам, занимавшийся изучением классической филологии, бросил учебу и стал командиром подпольной организации ЛЕХИ.

КОСТЬ В ГОРЛЕ

Возглавляемая им ЛЕХИ возникла, как утверждают официальные источники, в 1940 году в результате раскола ЭЦЕЛа, но английский историк Говард М. Сакур считает, что это случилось в 1936-1939 годах «как реакция евреев на арабские погромы». Добавим, что это была реакция и на антиеврейскую политику английского правительства и нежеланием англичан дать приют в Палестине беженцам-евреям из коричневой Европы.

После убийства Яира организацию возглавили Ицхак Шамир, Натан Елин, Исраэль Эльдад… Справедливости ради следует отметить, что организация ЛЕХИ была «костью в горле» не только у погромщиков-арабов и антиеврейски настроенных англичан, но и в горле отцов-основателей еврейского государства. Так, в январе 1945 года Хаим Вейцман обещал премьер-министру Черчиллю, что палестинское еврейство «сделает все от него зависящее, чтобы выкорчевать это зло из своей среды». А Бен-Гурион обратился к ишуву с призывом «изгнать всех членов этой подпольной банды и не предоставлять им ни убежища, ни помощи». И все потому, что организация взяла на вооружение метод активных действий: не ждать, пока начнут резать евреев, а наносить упреждающие удары по любому, кто замышляет подобное или собирается нанести вред еврейскому государству. (Кстати, ныне этот метод применяют многие страны, в том числе и Израиль).

Однако сегодня рассказ не о боевых операциях этой организации, а о драматической любви ее командира Авраама Штерна и его невесты (затем и жены) Рони. Об этой любви поведала сама Рони. Она показала и письма Штерна, адресованные ей, а также необычное издание: «А.Ш. «СТИХИ» Тель-Авив. 1928 год». Это и книжечкой-то назвать трудно: титульный лист с инициалами автора, а внутри всего семь стихотворений. Эти строки Рони издала сама. Хотела сделать подарок Аврааму. Обошла весь Тель-Авив и в конце концов нашла типографию, согласившуюся издать (в пяти экземплярах) книгу с посвященными Рони стихами. Всего семь стихотворений. Почему семь? Просто в тот момент Рони вспомнила только эти стихи, написанные Авраамом.

НАЧАЛО НАЧАЛ

Авраам Штерн родился 23 декабря 1907 года. Он приехал в Эрец-Исраэль в 1925-1926 годах на учебу. Он мог бы заниматься и у себя дома, в Сувалках (Польша). Но его желанием было жить и учиться в Эрец-Исраэль. Необходимо сказать, что некоторое время Авраам находился в России. Это было время Гражданской войны. В те годы дядя, студент мединститута, получал паек, на который мог прокормиться один человек, но выгодно перепродав, можно было как-то просуществовать вдвоем. И Авраам продавал паек и на вырученные деньги, приобретал продукты попроще и побольше – так они с дядей старались выжить. Аврааму в то время было 13 лет. И вскоре он захотел вернуться домой. Тогда дядя снабдил его богатством - селедкой и хлебом. И с этим даром, но без денег и документов, Авраам пустился в путь. Вначале он добрался до Литвы – там жили его дедушка и бабушка. Дедушка Авраама - еврейский писатель Грушкин - нанял перевозчика, и тот, закатав Авраама в брезент, тайно перевез мальчика через границу.

НА ВЕРШИНЕ СКОПУСА

В 16 с половиной лет он приехал в Палестину. Сам, без семьи. Успешно окончил гимназию и тут же попал в Еврейский университет, который к тому времени существовал в Иерусалиме всего два года, причем умещался в двух домиках: один – двухэтажный, где располагался факультет физики и математики, второй – поменьше, арабский – там размещались кафедры изучения иудаизма, а также классических языков: греческий, латынь. Они размещались на вершине горы Скопус.

В том же университете занималась и Рони. Там они и познакомились. Это случилось в 1927 году. Университет находился на горе, а студенты жили в городе. И чтобы добраться до него, надо было идти пешком. А это было опасно: арабы и тогда бросали камни, точно так же, как и теперь. Потому студенты собирались у подножья горы и уже группой шли – целый час! – до университета. Занятия начинались в девять. А после лекций студенты спускались с горы – и тоже группой.

Авраам Штерн, как вспоминала Рони, сразу обратил на себя внимание профессоров и студентов. Студентов – потому что выглядел совершенно не так, как они. Он получал помощь из дому. Он не был вынужден работать по утрам и зарабатывать на хлеб, как остальные. Он был элегантно одет (в то время студенты одевались в короткие штанишки цвета хаки и простенькую рубашонку). А он, Авраам, был в элегантном костюме, в красивой рубашке с галстуком. Да и внешне он был интересным парнем. А преподаватели выделяли его потому, что знания этого 17-летнего студента поражали профессоров. Он учился на факультете, где изучали греческий, латынь, классическую литературу и филологию, не говоря уже о еврейской философии и литературе.

Авраам Штерн (второй слева), Рони, брат Авраама Давид Штерн
и племянница Хинда, 30-е годы


Рони же окончила гимназию в Тель-Авиве, приехала в Иерусалим и записалась в университет. Она была из семьи новых репатриантов, одета в подержанную одежду, которую мама у кого-то купила. Странные ботинки, странное платье… И она не понимала, почему на одной из перемен Авраам подошел (она стояла с двумя студентами около арабского домика) и заговорил именно с ней. Конечно, ее это страшно поразило. Интересный юноша, производящий на всех впечатление, подошел к ней – бедной студентке. И, стоя на вершине Скопуса, Авраам спросил, будет ли она вечером на лекции профессора Шаца, – того самого, что основал академию «Бецалель».

РЕВОЛЬВЕР НА ШЕСТЬ ЧЕЛОВЕК

Рони рассказала, как выглядела в то время Палестина и что повлияло на Авраама Штерна, на его мысли, планы и поступки. Тогдашнее английское правительство только на словах обещало создать в Палестине еврейский дом, а на деле не обращало на евреев никакого внимания, даже когда арабы резали и убивали… Более того, англичане своим поведением науськивали арабов на евреев. Таким образом они хотели убедить членов Лиги Наций, что именно им, британцам, следует продлить мандат на управление Палестиной, и что только они могут примирить евреев и арабов. Но когда арабы резали евреев в 21-м, 22-м, и 29-м годах, англичане не спешили их защищать. В то время у многих возникали вопросы: что нужно сделать, чтобы страна стала по-настоящему еврейской, как избавиться от англичан, как защитить население от арабов, которые устраивали один погром за другим? В Хевроне они вырезали почти всех евреев, вырезали в Цфате в в Яффо… Рони помнит трупы зарезанных евреев, которые привезли в Иерусалим.

Но англичане никаких мер не предпринимали. И только по прошествии нескольких дней после погрома, когда погибших уже было слишком много, решились… В один из дней Рони услышала какой-то шум. Это были три маленьких английских аэроплана – и от одного этого шума погромщики разбежались. Если бы англичане пустили эти самолеты раньше, то не было бы погромов и таких жертв. Правда, многие знали, что евреев защищает «Хагана». В нее входили обычные еврейские парни. Она была знакома с одной из таких групп «Хаганы». В доме, где она жила, жили рабочие, и у них был один револьвер на шестерых. Но жители были спокойны, ибо знали: «есть револьвер!» Хотя англичане не разрешали евреям иметь оружие - и за «полревольвера» сажали человека в тюрьму.

Видя всё это, студенты, которых возглавил Авраам Штерн, решила присоединиться к «Хагане». Но «Хагана» занимала «оборонительную» позицию: защитим евреев, если на них нападут, но первыми нападать не будем. С этим Штерн не мог смириться. Он утверждал, что действовать надо еще до того, как евреев начнут резать. И на этой почве оборонительной и наступательной позиций и произошел раскол в «Хагане». Появился ЭЦЕЛ. Затем и ЛЕХИ.

ВЫБОР

Авраам окончил Еврейский университет с отличием. И университет решил послать его в Италию для защиты диссертации. В то время получить научную степень в Палестине было невозможно. И Рони помнит, как профессор Швабе, преподаватель греческого языка, встретил ее после отъезда Штерна в Италию и сказал: «Кафедра греческого языка нашего университета ждет его возвращения». В университете были убеждены, что после докторантуры Авраам возглавит кафедру.

А Рони, прозанимавшись в университете полтора года, уехала в Вену. Она мечтала заниматься музыкой. И через некоторое время стала студенткой Венской консерватории. К тому времени между Рони и Авраамом уже вспыхнула любовь. Но создавшееся положение (он – во Флоренции, она – в Вене) не предоставляло им возможности быть вместе. Единственное, что соединяло их, – это письма. У Рони сохранилось около 300 писем Авраама, написанные на русском языке. Некоторые из них были переведены на иврит и опубликованы в ее книге о Штерне.

Они переписывались на русском до момента ареста Авраама. Англичане отправили его в лагерь под Акко, откуда он стал писать ей на иврите, ибо письма просматривались и писать разрешалось только на известном английскому цензору языке. А вот когда Авраам был во Флоренции, Варшаве или еще где-нибудь, - отовсюду писал ей на русском.

ПИСЬМО АВРААМА

«Иерусалим, 30.VII. 1928
Ронелэ, маленький! Моя детка хорошая! Наконец получил Твое долгожданное, желанное, хорошее письмо. Бубинька Ронелэ! Я уже не знал, что и думать. Целых десять дней от тебя ни слова. Думал, что Ты заленилась, залевенилась, хотел писать Тебе, но Ты ведь сказала, что напишешь… Роник-буселэ! Жду Тебя, маленький.

Теперь дивные лунные голубые ночи… а я один. Хожу завороженные красотой этих голубых, сказочных вечеров и думаю: если б ты была здесь… и припоминаю те ночи в Бар-Тувия, когда небо как липовая сказка золотых звезд и голубой (неразб.- Ред.) безмятежно, широко и необъятно раскинулось над нами. Жду Тебя! Считаю дни… жаркие солнечные и длинные, длинные бесконечно, слишком длинные. Ронинька! Жду Тебя. Хочу тебя! Всю мою тоску по Тебе и грусть, и желание Тебя увидеть, и нежность к Тебе, голубую и лунную, как весенняя ночь, стерегу в душе, и когда приедешь… берегись! Роненька, родненький! Мне так тяжело… Носить в себе безысходную, немую тоску, молчать и страдать, и думать, думать все о том же старом и вечно новом, о том проклятом ненавистном, которое зовут жизнью… Эх! Не для того я рожден! Я рожден для полета. Я бы в небо летел, к звездам золотым – сестрам моей души! В ней сказка жизни о странах далеких, о далях лиловых, в жизни иной…

Ронелэ! Жду Тебя! Все думаю… Вот она – здоровая, загорелая, улыбающаяся, вся солнце и поле, вся радость и бодрость в огненном сарафане войдет ко мне в комнату, олицетворением надежды на лучшее будущее, на красные дни счастья.

«Подожду! Потерплю! Погрущу! Потоскую!
Ты – малиновый звон моих грез…
Ты придешь ко мне нежною лаской
В жемчугах моих слез…»


Ронелэ! Напиши, когда приедешь…
Целую. Брамик».

ТРИ ПРОСЬБЫ

Перед защитой диссертации к Аврааму Штерну во Флоренцию приехали товарищи из Палестины и сказали: «Ты нам нужен. Ты нужен стране». Он оставил докторантуру и уехал в Польшу. Там тогда проживало три миллиона замечательных, настоящих евреев. Он захотел заручиться их помощью. Материальной – в том числе. (У него не было в то время официального статуса, но товарищи называли его «министром hа-Хуц» - иностранных дел. А для свободного передвижения по Европе ему выдали журналистское удостоверение издания «PALNEWS» - «Палестинские новости»).

В Польше он вошел в контакт с министерствами, в том числе – с министерством иностранных дел. Он просто обворожил польских министров. И когда Авраам обратился к ним с некоторыми просьбами, они ответили: «Что хочешь – то получишь!»

Первая просьба: разрешить въезд в Польшу еврейским парням из Палестины для того, чтобы польские офицеры обучали их военному делу. Просьба была удовлетворена. И в Польшу стали прибывать группы по 10-12 человек и проходить военную подготовку. Вторая просьба: на деньги, которыми снабжало его польское еврейство, Штерн хотел приобретать у поляков оружие для еврейских отрядов в Эрец-Исраэль. И на это польские власти дали согласие. И третья: не препятствовать евреям с фальшивыми (их подделывали, чтобы обойти английский запрет) документами совершать нелегальную репатриацию из Польши в Палестину.

ВСТРЕЧА ПЕРЕД ПРОЩАНИЕМ

В 1935 году Авраам пробыл в Варшаве пять или шесть месяцев. Рони к тому времени уже закончила Венскую консерваторию и преподавала историю музыки в Иерусалимской учительской семинарии. Он прислал письмо, в котором сообщал: «Так как я остаюсь здесь на несколько месяцев, то приезжай в Варшаву. Брось всё…».

И Рони идет к родителям, и говорит: «Папа и мама, я уезжаю в Варшаву. Очевидно, там мы и поженимся».

Родителям было не по душе, что их единственная дочь (в семье было еще двое братьев), выходит замуж в чужой стране. Но они не могли стать на пути дочери, тем более, что она была уже человеком самостоятельным.

Она знала, что Авраам занят подпольной работой, но, отвечая на вопросы родителей, когда они поинтересовались, на что молодые будут жить, отвечала: он журналист газеты и получает жалованье. Да и я буду работать.

Родители собрали дочь в дорогу. Мама дала ей два чемодана с приданым: несколько пар чулок, платья, белье, свитер… И она поехала в Варшаву.

А там на каждом углу – цветы в ведрах. И все они были ее. И билеты на концерты – все для нее. Первые две недели прошли, как в тумане, – в тумане счастья. Авраам снял для нее комнату у своих друзей, а сам жил в другом месте. И вот однажды он приходит и говорит: «Слушай, я хочу вечером прийти к тебе. Мне нужно с тобой поговорить». – «Приходи». Она думала, что они придет объявить, когда они поженятся, и поедут к его родителям, которые в то время жили в Польше.

В тот вечер он пришел часов в девять. Не прошло и десяти минут разговора, как он объявил: «Нам нужно расстаться» Не было принято задавать в таком случае вопросы. Она ведь знала, чем он занимается. Но Рони все-таки спросила, но уже на иврите: «Лама?» («Почему?») Авраам ответил: «Я совершенно ушел в политическую борьбу. Каждый час меня могут арестовать или расстрелять. Ты молода, ты хороша собой и найдешь еще свое счастье. Я не могу взять на себя ответственность за тебя, за себя, за детей и за семью».

Они проплакали всю ночь. А потом Рони сказала: «Я все понимаю. Но я хочу только одного – чтобы завтра у тебя был билет обратно в Палестину. Я с тобой дольше не останусь». Она поняла, что должна уехать. Ей было понятно и то, что по дороге (или уже в Палестине) покончит с собой. Жить без него она не хотела. Но попросила только билет обратно. И назавтра, в три часа дня, она приехала на вокзал. На скамейке, где она должна была его ждать, лежал огромный букет. И такой же величины коробка с пирожными, которые она любила. Помимо этого – радиоприемник. Ведь она ехала через Вену и нужно было целую ночь сидеть в поезде, и чтобы ей не было скучно, Авраам принес ей радио в дорогу. На том вокзале они и расстались, чтобы никогда больше не встречаться.

ПИСЬМО АВРААМА

«Иерусалим. 31.VII/ 28
  Бубэле маленький! Я еще не отправил письма, так как еще не ответил Саре. Так много хотел бы сказать Тебе… но этого не выразить словами! Грущу и жду. Безумно хочу Тебя увидеть, Бусик мой. Нет, не пишу… Целую крепко-крепко всю Тебя.

Роник, маленький! Прочел, наверное, в пятый раз твое письмо… Бусинька! Чем отплатить Тебе за всё? Маленький мой! Не мне должна была достаться твоя большая любовь… Ронинька, родненький! Моя детка хорошая! Пишешь, что у Тебя теперь (в воскресенье 22.VII) так много ласки и нежности для меня… Бусинька! Привезешь ли ее мне? Сохранишь ее для меня? А мне так нужна твоя ласка… Пишешь, что хочешь только обнять меня и шепнуть несколько слов… Бубик! Я так много сказал бы Тебе, но боюсь, что ты рассердишься на меня… Сердишься? Скажи, маленький, скажи правду и побожись: правда, ей Богу, ей-ей честное слово, Бубик. Ронинька… Скажи…».


МОЛЧАНИЕ НА ДВОИХ

Иерусалим был в те годы маленьким, провинциальным городком. И студентов, особенно Штерна, знали все. И главное – Рони не знала, что она скажет папе и маме по возвращении. Придумала: «Авраам приедет через три недели. И мы поженимся здесь». Родители были счастливы. А Рони все ходила по улицам и думала: броситься под машину или выпить керосин – и умереть. Она ходила в каком-то тумане и не знала, как покончить с собой. За три или четыре недели после ее приезда – ни одного письма, ни одного звонка от Авраама. Значит, и вправду все кончено.

Однажды пришел в гости их общий товарищ Давид Разиэль (командир ЭЦЕЛ в 1937-1941 годах) и сказал: «Будь готова завтра в 6 утра. Собери небольшой чемодан с вещами. Я приеду за тобой. Авраам приезжает». Давид был единственным человеком, которому она рассказала всю правду. Но на его слова ответила: «Ты что, с ума сошел?! Я рассталась с ним, чтобы забыть его. А ты хочешь, чтобы я все вспомнила? Для чего?!» Но Разиэль был исключительно твердого характера человек. Он стукнул кулаком по столу: «Я Вам не дам расстаться. Я не видел еще двух человек, которые бы так подходили друг другу. Ты будешь готова к утру, и ты завтра поедешь со мной». (Сказать, что Рони не хотела ехать, было бы ложью. Она умирала, так хотела видеть Авраама. А что будет потом – не знала).

В 6 утра Давид заехал за ней на каком-то поломанном джипе, и они отправились в Яффо, в порт. Всю дорогу Рони думала, что это обман, но когда подошла к воротам порта, на которых вывешивались списки приезжающих, то увидела знакомую фамилию. Значит, это было явью…

Открылись ворота порта. Авраам вышел. Запомнила: он был в пальто и белом кашне. Очень представительный, интересный юноша. Сказал ли он что-то ей, засмеялся ли – она не помнит.

Разиэль нанял фаэтон, назвал отель – и они поехали в Тель-Авив. Посреди пути Разиэль выскочил из фаэтона и оставил их одних. Она сидела и молчала. И даже когда они приехали в отель, где сняли комнату, и поднялись в нее – она молчала. Она только смотрела на Авраама и не знала, что будет дальше. Как начнется их разговор. Но когда они вошли в номер, Авраам вдруг расплакался: «Я не в состоянии потерять тебя. Мы поженимся!» А она стояла, как дура. И ни слова в ответ. Он продолжал: «Ты даже не радуешься?!» Единственное, что она сказала в ответ: «У меня больше нет сил».

ХУПА НА КРЫШЕ

Во время этой встречи они решили, что обязаны пожениться. Но это произошло не так быстро. Прошел еще один год его разъездов. И вот в 1936 году (а их связь длилась уже 8 лет) они решили, что главное событие в их жизни произойдет 31 января.

В те дни все ждали нового погрома. Англичане готовились, «Хагана» готовилась, ЭЦЕЛ готовился. Все знали, что арабы собираются устроить погром. А Рони и Авраам готовились к свадьбе.

У двоюродной сестры Рони был небольшой домик в Рамат-Гане. Он стоял посреди поля. Родители пригласили туда раввина с помощниками. Хупу назначили на час дня. А в 12 часов из Египта прибыл букет белых роз. Необыкновенной красоты и величины. В стране подобные розы еще не росли. До сих пор неизвестно, как Авраам их заказал. Быть может, через своих родственников, живших в то время в Египте?


Рони и Авраам в день свадьбы. Рамат-Ган,
31 января 1936
В этот день на Рони было скромное белое платье за восемь пиастров, на ногах какие-то белые туфли. А вот фаты, даже плохонькой, не было.

В час – хупа, а Авраама нет. Уже половина второго, два… Все ждут жениха. Это была пятница – и раввин предупредил, что близится шабат, и он не может задерживаться. В три часа он дал указание своим помощникам собрать все принадлежности для хупы. И тогда отец Рони сказал раввину: «Как можно оставить эту девушку невенчанной?! Посмотрите на нее. Этого не может быть!».

Прошло еще минут двадцать-тридцать. И вдруг все увидели, как приближается к ним по полю огромное облако пыли. А перед ним несется Авраам Штерн. Он знал, что опаздывает и все волнуются, и хотел всех рассмешить – поднять настроение. А для этого нарвал пук травы и поманил им стадо коров. Коровы бросились за ним. И так они бежали к дому, где Авраама ждала невеста. Авраам – пыльный и грязный, будто только из окопов, прибежал на свою собственную свадьбу. (По утверждениям биографов Штерна, в то утро он был занят перевозкой оружия. – Ред.) Когда Авраам добежал, раввин произнес: «Ну ладно, давайте, но только скорей!» Но в доме было недостаточно места для хупы и всем велели подняться на крышу. И когда молодые поднялись – Авраам и Рони – она подумала, что все выглядит очень символически. И Рони сказала себе: «Это счастье ненадолго, потому что это слишком большое счастье – жить с таким человеком». Так она сказала себе. И с той поры прошло 6 лет. Но это не было обыкновенным замужеством. Все время были его разъезды, его письма и его тюрьма. Только один раз им посчастливилось пожить рядом друг с другом – полтора года. Полтора года за все 15 лет, что они были знакомы. Они жили в квартирке, где одна комната - для них, вторая – для его брата, а кухня – общая. Но они были рядом и счастливы вместе. А потом его арестовали.

ОГОНЬ В ПЕЧИ

Рони знала, чем занимается Авраам. Ее родители, возможно, догадывались. Всю правду знал младший брат Рони. Он был офицером «Хаганы».

Когда началась война – в ту ночь или вечером до нее – Авраам сказал жене, что у него заседание штаба. А потому он вернется за чемоданом с вещами, ибо должен уехать: в Варшаве арестовали профессора-сиониста и нужно найти замену этому человеку.

Рони приготовила чемодан с вещами – и села ждать. 11,12 вечера. Час, два ночи – Авраама нет. Всякие страшные мысли лезут в голову. А в начале третьего приходит связной их группы и говорит, что весь штаб арестовали: «Документы, которые у тебя есть, записки и письма надо немедленно сжечь». В квартире была железная печка и Рони вместе со связным запихнули в нее все бумаги и сожгли. А утром снова пришли товарищи мужа и сказали: «Будь готова ко всему. Его могут расстрелять».

(Окончание следует)
Количество обращений к статье - 790
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com