Logo
5-25 окт. 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17



 






RedTram – новостная поисковая система

Земля стихов
Линии
Алёна Рычкова-Закаблуковская, Иркутск

*
«Земля была безвидна и пуста»…
Но кто-то был до мига сотворенья:
Плевал мальчишка косточки с куста,
Вскипало пенкой бурое варенье.
Неведомое порождало гул –
Широкой алюминиевой ложкой,
Отбрасывая к краю плодоножки,
Верховный Некто на жаровню дул.
Над варевом вздымался пар густой.
Субстанцию торжественно мешая,
Он вынул нас и вытолкнул из рая
В безвидный мир. Безвидный и пустой.
И мы поплыли по чумной воде,
Два маленьких чахоточных растенья,
Как водится – по кругу, по теченью,
Прилипшие до самоотреченья
Друг к другу. Вопреки беде.

Перекрёсток


Я там, где девочка бежит, размахивая древком,
В косынке красной набекрень отважная Лилит.
Я там, где розовый самшит нанизывает Евка
На тонкую тугую нить. И тень её дрожит.
Как терракотовый огонь земля ещё пустынна,
Не ждёт упавшего зерна и пролитой воды.
О, есть ли в том моя вина? Я позабыла имя
На перекрёстке двух начал, двух первобытных линий..
В молочной заводи кипит багряный цвет руды.

Лилит

води води меня по краю как будто то не я другая
та что внутри меня сидит – лилит я говорит лилит
где не затронешь там болит и день и ночь теряет древо
листву
кору сдирает ева для поддержанья очага..
скрипит тренога и слова слетают с уст как листьев шёпот
и по котлу сползает копоть и капли падают шипя
она твердит: люблю тебя
води води меня по краю пока другую запираю
в безмолвном чреве
чёрный ключ
в очаг
под камень бел-горюч

За облацем

                                                             Irina
библейские пески прославленный ольхон
в полнеба облака - паломники печали
дороги полотно взбирается на склон
а позади вода и горький оклик чаек
здесь скудная трава колеблется как сон
а зной чадит-чадит распахивая крылья
над выжженной землёй трубит иерихон
и накрывает пыль епитрахилью
иди мой друг иди за радугой вдали
за облацем за тем..
белей снегов и млека
библейской сарой я врастаю в ковыли
а ты беги-беги весёлая ревекка

Осенние эскизы
Тетраптих

*

Хрупких соцветий не увядание – остекленение,
Сад осиянный, гусь мой хрустальный,
Поступь осенняя.
Горше нет скорби, чем скорбь по невинным.
Ближе к полуночи выйдешь из дома -
Кажется – живы ещё георгины,
Но обречённым
Не дотянуть до рассветного солнца.
В ночь тихой казни
Плачет, оставленный любящим отцем,
Горький отказник,
Брошенный в осень, в слякоть и сырость,
На умирание.
Что происходит, Господи, с миром?
–Непокаяние...

*

«Что в имени тебе моём?»… Что в имени?
Мы все когда-нибудь умрём, Эмилия.
Когда-нибудь, но не теперь. По времени -
Кому метель, кому капель по темени,
Кому летящая листва летальная
И неказистые слова прощальные.
А дальше снова канитель перерождения:
Куда мне, Господи, теперь… куда теперь меня…

*

Шёпот водный, гомон птичий,
Благодати под рукой.
Просится легко о личном:
На поляне, на черничной,
Со святыми упокой…

*

Окно из баньки вытекает в сад,
Туда где зреют зёрна облепихи.
Какие б мир не сотрясали вихри,
Они висят. Во все глаза глядят…
И ты стоишь пред ними, наг и тих.
Или душа твоя стоит босая?
Оконце в садик, шепот облепих.
Калитка рая.

К вопросу о последней корове

Животина эта не брала из рук моих хлеба,
не пила воду.
По воле случая звали её Вербой.
И была она последней коровьего роду
на подворье.
Не война, чай, мирное время –
не хлебали пустую полову.
Просто выпала такая ей доля
быть той самой – последней.
Житие просит жертвенной крови,
совершает своё правосудие.
Что ни день умножаются люди,
по селу собачьи свадьбы,
кошачьи фуги.
А невидимый глазу гребник
над главами заносит грабли,
составляя поимённый требник
могикан последних –
человеков и тварных.
Но поросль пробивается
несгибаемой щёткой-осокой.
Что-то вызреет на поле высоком?
Но о том ни сном, ни духом..
Молча Бог глядит из окраинных окон,
да корову мою чешет за ухом.

Усыпальница собак и птенцов

У забора травы целят в лицо –
к детским кладам путь надёжно закрыт.
Усыпальница собак и птенцов,
прочих меньших и погасших планид –
Здесь же рядом. Поднимает лопух
паруса непобедимых армад.
Белый ангел и отверженный дух
вдохновенно в дебрях парят.
Божий день сквозит бутылочным дном.
Звон мушиный, хрусткий шорох крыла.
Кошка мордочкой суётся в окно.
Та, что жизнь назад умерла.

О грызунах и ракообразных...

Приучай себя жить первозданно и просто.
Открывай по теплу все задвижки и лазы.
Видишь – тянется нить? Слышишь – щёлкают кросна?
Грызунов не пугайся и ракообразных –
Трёх упругих мокриц, что похожи на блёсны.
Дай им час, не таясь, по сырым половицам,
Выползать на просвет, по-мокричьи молиться,
Пересчитывать лапки и скудные вёсны.
В кладовой разгребая истлевшую вату,
Сознавая что мир твой отрезок не более,
Между крайних других, ты забудешь о горе.
Восполняя покапельно эту утрату,
(Вот она благодать и присутствие свыше)
Между старых картонок с потёртыми швами,
Бог задумал в тряпье узелок с малышами –
На плаву твой ковчег, коль плодятся в нём мыши.

Орехи

Перебирая старый шкаф, кулёк прогорклого ореха
Находишь в нём. Был ледостав. Был ледостав.
Да вот – проехал по приснопамятной реке...
Кулёк кедровых междометий.
Они как замершие дети
В моей руке.

О, Виноградарь, мой Виноградарь –
Души свеченье, свеченье плоти.
Мой Виноградарь проходит садом
И исчезает на повороте.

Под куст бросала сухое племя
Пыльцою плесени обелённое.
Лесных орешин тугое темя
Не сразу выстрелит в мир зелёный.
А вдруг да выстрелит самопалом?

А ты здесь сорные щиплешь травы.
А ты плывёшь и не веришь в чудо.
Что может проще – орехов груда
В осоте, в тлене.
Долой из плена природа бьётся осатанело –
Разрыв аорты и оболочек.
И, рты разинув, стоят росточки.
Кедрёныш малый он та же пальма
В микроскопическом эквиваленте –
На тонких ножках зонты La palma.
Сорокалетней взираешь дурой
На этот выводок эмбриональный.
На их сошествие ниоткуда –
Из дали дольней из грёзы давней.
Сидят скорлупки а-ля береты
На их головках.
О, дети-дети...
Легко ли трудно существование,
Но озарение приходит с вами.
Уходит с вами.
И греет после.
И светит.
Светит.

Рядно

                                              Nadia
На то он дьявольский расчёт
Внушить: душа его калека..
Ты смотришь, смотришь в человека
И видишь, как река течёт.
Не задевая стоп твоих,
Шуга проносится и ветки.
О Святый Боже, Святый крепкий,
Из двух всенепременных лих
Дозволишь ли избрать одно?
Нести его на край вселенной,
Как тайный ужас поколенный
И дней истлевшее рядно..

Дозволь мне малое ещё.
Покуда не смежила веки,
Увидеть свет Твой в человеке.
Пока река его течёт.

Река

Как они /так/ живут никто не знает.
Пожимают плечами люди: вот, мол, два дурака.
А у них река через дом протекает.
Понимаете ли – Река.
И о чём бы там не твердили судьи,
У реки свои потайные смыслы –
Где убудет одно, там другое прибудет.
Русло выпятив коромыслом,
То ребёночка в дом заносит,
То выносит дощатый гроб.
И о чём у ней не попросят –
Норовит коль не в глаз так в лоб.
Колыханья всё да кохання.
Рыбный омут – тоска взахлёб,
Занавесочка в детской спальне,
Столик беленький пеленальный...
Соглядатай сам и холоп,
При реке, как при мамке родной,
Он налаживает уду
На ленка. А она у брода
Всё дудит, да дудит в дуду:
– Не позвать ли, мой свет, шамана?
Пусть он за стену перенесёт
Эту реку.
С Хамар-Дабана
Ветры дуют, шуга плывет
И раскачиваются снасти
На малюсеньком островке.
– Что ты, душенька, наше счастье
На Реке.

Древо

Распахни своё чрево, древо. Человечек – птица желна.
Притулится, да оперится – проглаголет свой век сполна.
Распахни своё ложе–лоно. Дух твой долог, да выйдет вон.
Поплывёт по воде зелёной долгоносый челнок долблёный –
Домовины белёный чёлн.
Зиновею – по зимовею. Евдокии – благоволить…
Несказанно по ним болею.
И за них продолжаю жить.

Жимолость

вот и божьей милостью поспевает жимолость на кусту
если крикнуть слышится за версту
дымный лён в бубенчиках только тронь
голубые птенчики на ладонь
дунешь – душу вылущишь лепестки
бирюзовой россыпью да с руки
а за ними ахи-вздохи помыслы да чаянья
скороспелы скоморохи кораблики чайные
в чашке с выщербленным краем
золотые звонницы
в обитаемой покамест
горнице

Маттиолы

У мамы в саду хризантемы да лилии,
Малиновый зев щерит львиные пасти.
Она говорит:
- Хочу, чтоб тебя любили.
И будет мне счастье.
Здесь лён голубой - золотые бубенчики,
А рядом, никак не припомню названия,
Цветы открывают духмяные венчики
Лишь к ночи. Лишь к ночи, полны обаяния,
Струят невозможные ноты медвяные,
Вплетая их в буйные заросли флоксов.
Здесь имя спроси..
И услышится странное.
И веришь всему неподдельно и просто.

В пойме Иркута

зависнешь в пойме иркута в закатной пойме
всё потому что жизнь проста /живи и помни/
что соли пуд как сто остуд студёна речка
что волны камушки сочтут не покалечат
а берег то полог то крут и воды млечны
ты точечкой отмечен тут вочеловечен

Коротко об авторе


Алёна Рычкова-Закаблуковская родилась в 1973 г. в селе Баклаши Иркутской обл. Окончила Сибирскую академию права, экономики и управления. Сборник стихов «В богородский сад» издан в Иркутске в 2015 году. Публиковалась в «Рижском альманахе», одесском альманахе «Дерибасовская-¬Ришельевская», в интернет-ресурсах «Подлинник», «Финбан», «45 параллель». Дипломант V международного поэтического конкурса «Эмигрантская лира¬ 2016/2017» и Чемпионата Балтии по русской поэзии - 2017. Живёт в Иркутске. В «МЗ» публикуется впервые.
Количество обращений к статье - 447
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Анна, Киев-Москва-Страсбург-Вашингтон-Jerusalem | 12.08.2017 22:18
Замечательно. Не выдумано, не наигранно. Предметно. Зримо на ощупь и на нюх. Как будто сам во всём этом, во всех образах, запахах и звуках побывал. Спасибо!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com