Logo
10-20 июля 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
22 Июл 17
22 Июл 17
22 Июл 17
22 Июл 17
22 Июл 17
22 Июл 17
22 Июл 17








RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Ясность мысли, чистота жанра
Михаил Копелиович, Маале-Адумим
Писать – это большое удовольствие.
Таксист Салах из книги Н.Воскобойник

«Когда возникает поэт, душа бывает взволнованна». Так откликнулся на выход первой книги стихов молодого Игоря Северянина его старший собрат Фёдор Сологуб. То же самое можно сказать и о прозаике. Во всяком случае я почувствовал это, читая книгу Нелли Воскобойник.

Поразительно не то, что «мирская» специальность автора (техник радиотерапии) далека от художественного творчества (подобное как раз часто встречается), а то, что первая книга Н.Воскобойник написана не таким уж молодым человеком. Что касается работы по специальности, то она дала автору богатый материал для сюжетов небольших рассказов.

Вообще Н.Воскобойник, кажется, ничего не придумывает. Она, подобно И.Бабелю, пишет лишь о том, что видит вокруг себя – и внутри себя, конечно. И не сильно переживает из-за того, что, в отличие от А.Блока, НЕ видит «берег очарованный и очарованную даль». Она нарочно-провокационно назвала свою книгу «Очень маленькие трагедии», полагая (или делая вид, что так полагает), что эти «трагедии» – на самом деле всего лишь мелочи жизни. Но, так или иначе, эти «мелочи» дорогого стоят.

Ну да, она неоднократно прибегает к тактике самоуничижения (см., например, стр.180, 263, 283, 327), которая, впрочем, не выглядит позой или кокетством. Самая последняя фраза книги: «Не хватает величия замысла». Как начинающий писатель, она сомневается в своих творческих возможностях. Но я всё же склонен думать, что настоящий прозаик (как и поэт) в глубине души знает себе цену.

Книга Н.Воскобойник соединяет в себе такие далековатые одна от другой материи, как: житейщина (тут и советские реалии, на временной дистанции кажущиеся скорей смешными, чем ужасными, и рецепт приготовления аджарского хачапури, и особенности израильского шокового ученья); «неописуемые сцены», в большом количестве наблюдённые и воплощённые в слове автором; патетика, порождённая встречавшимися на жизненном пути хорошими людьми; и юмор, которым сочатся многие страницы книги.

Несколько слов посвящу юмору, в коем Н.Воскобойник проявила себя не как специалист по смехачеству, а как природный юморист, наделённый особым зрением и пониманием хода вещей и участников этого – порой крестного – хода. В этом она близка Сергею Довлатову, чьё имя мимолётно вспархивает – так, через запятую, после Дюма и Хемингуэя, на стр.283. И, как у Довлатова, у Н.Воскобойник юмор часто служит матрицей в описании «неописуемых сцен» – и даже иных не таких уж маленьких трагедий.

Сама Н.Воскобойник признаётся (стр.316), что для неё «огромное значение имеет чувство юмора. Если нам (с кем-то. – М.К.) не смешно одно и то же – дружбы не будет».

Приведу несколько образцов юмористической окраски соответствующих эпизодов из жизни автора. (Да, забыл сказать, что все рассказы книги носят автобиографический характер.)

В рассказе «Первоклассная (от школьного первого класса. – М.К.) история» читаем: «Парочка наиболее активных и авторитетных блондинок из родительского комитета не позволяли усомниться, что ребёнка, начинающего писать цифру 5 не с левого верхнего угла, а как-нибудь по-другому, ждёт дурная компания, наркотики и колония строгого режима» (стр.71; по-бабелевски!).

Или вот сноска на стр.107: «Ктуба – брачный договор, включающий финансовые обязательства мужа в случае развода. Торжественно вручается невесте под хупой (курсив здесь и далее в цитатах везде мой. – М.К.)». Оно, кажется, так и есть, но каково звучит в контексте рассказа «Кассовый сбор», одного из самых смешных в книге!

А как уморительны «размышления» автора о восточных (в том числе израильских) обычаях: «Очень скромная свадьба – это четыреста человек самых близких. Брит, на который собралось меньше ста гостей, – брит горького сироты» (стр.194).

Ещё один пример: «…мой глоссарий обсценной лексики был не то что мал, а вообще содержал единственное слово "жопа". Да и того я никогда в жизни не произносила сама, но слышала от других. По правде говоря, я знала ещё одно слово, прочитанное мной в туалете на стене. Оно было сопровождено отлично выполненным рисунком, который я без труда идентифицировала с фрагментом статуи Микеланджело "Давид"…» (стр.225).

И последний пример: «… сохраняю бдительность на международном уровне, но ослабляю её в прифронтовой полосе борьбы за безопасность и высокое качество потребляемой воды» (стр.313).

О пафосе, столь же присущем манере Н.Воскобойник, сколь и юмор. Притом замечу, что пафосность её текстов возникает всякий раз, когда ей приходиться соприкасаться с людьми, в основном онколологическими больными или их родственниками, проявляющими стойкость, чувство ответственности, оптимизм и самоотверженность.

Н.Воскобойник, к примеру, описывает больного, которого лечили радиоактивным йодом (после операции по удалению щитовидной железы). Это эффективная терапия. «Единственным неудобством является то, что несколько дней после приёма лекарства пациент сам немножко излучает…» В связи с этим пациент выяснял у медперсонала, можно ли ему купаться в Мёртвом море: ведь он может заразить воду, и она станет вредной для других купающихся. Потрясённый автор восклицает: «Да будет благословен маленький, не совсем здоровый человек, боящийся повредить своим радиоактивным телом огромному и уже давным-давно мёртвому морю» (стр.136).

В рассказе «Два портрета» особенно запоминается Войка, дочь бедных румынских крестьян, обосновавшаяся в Израиле. Н.Воскобойник познакомилась с нею, когда та устроилась врачом-специалистом в больнице «Хадасса» – «чтобы специализироваться в онкологии». Она «работала больше всех и всё время, остававшееся незанятым, сидела за толстенными книгами и онкологическими журналами. Никаких баек, пересказов любимых сериалов, историй о дедушкиных подарках и проказах детей она не выносила и не только сама не инициировала, но и демонстративно отворачивалась, когда это делали другие» (стр.185-187). Она ненавидела всяческую рутину, длинные обсуждения больных и всегда торопила коллег перейти к делу, то есть к больным. Человек полностью, безраздельно отдавался своему делу. Рассказ «Два портрета» завершается следующим пассажем: «В её мире не было Маленькой ночной серенады и лоджий Рафаэля, не танцевал неподвижно многорукий Шива <…>. Там не погибла Герника и не пала Троя; седобородые мудрецы не спорили о трактатах Вавилонского Талмуда, и Шалтай-Болтай в её мире не свалился во сне. От края и до края, от горизонта и до горизонта её мир наполнен онкологией, о которой она знает всё» (стр.188-189).

А вот пример пафосной характеристики со знаком минус: «Да будет проклят во веки веков и горит в аду до скончания времён тот, кто сказал ребёнку, что страшную, мучительную неизлечимую болезнь он вызвал сам, согрешив перед Богом, который не прощает маленьким мальчикам их маленьких шалостей!» (стр.144).

Но по мере чтения книги всё больше утверждаешься во мнении, что в целом Н.Воскобойник всей душой расположена к людям. К конкретным людям, индивидам, и готова прощать многое, что не красит нас, грешных. А ведь это потруднее, чем любить человечество (о чём писал ещё Достоевский). Мне же по этому поводу пришло в голову четверостишье, написанное как бы от имени автора книги «Очень маленькие трагедии»: «Я многих видела людей, хороших, но и очень разных. Подчас довольно несуразных. Твержу себе: их всех жалей!»

Хотелось бы подчеркнуть, что такой контрапункт юмора и пафоса освещает книгу особенно симпатичным светом и, да не набросятся на меня с кулаками ревнители классики, сближает тексты Н.Воскобойник с сочинениями С.Довлатова (которого, между прочим, долго не признавали на родине).

… И все эти «очень маленькие трагедии» опираются на солидный мировоззренческий фундамент. Не знаю, как кто, а я – убеждённый сторонник того «конечного вывода мудрости земной», который Лариса произносит над гробом Юрия Живаго в главе «Окончание» великого пастернаковского романа: «Вот опять что-то в нашем роде, из нашего арсенала. Твой уход, мой конец. Опять что-то крупное, неотменимое. Загадка жизни, загадка смерти, прелесть гения, прелесть обнажения, это пожалуйста, это мы понимали. А мелкие мировые дрязги вроде перекройки земного шара, это извините, увольте, это не по нашей части».

Быть может, создавая свою книгу, Н.Воскобойник и не вспоминала эту сцену из «Доктора Живаго», но, пусть даже спонтанно, она ощущает величие «загадки жизни и загадки смерти», поскольку неоднократно сталкивалась с этими последними загадками человеческого существования.

«Лучевая терапия помогает лучше, чем сутры. Преднизолон – лучше, чем анисовые капли. Но как хочется, чтобы пришёл доктор, заглянул тебе в глаза, положил тёплую руку на потный лоб и сказал: "Доверься мне – я тебя вылечу"» (стр.282). О да, это куда важнее, чем выдумывать рецепты спасения человечества!

Мне осталось сказать о языке этой книги, который сам по себе свидетельствует о таланте и профессионализме «начинающего» автора. И не в последнюю очередь – о традиции, которую Н.Воскобойник стихийно или сознательно наследует. Вот, к примеру, чуть ироничный, но богато инструментованный её автопортрет в молодые годы: «Навстречу шёл сосед-одноклассник. Он посмотрел на меня мельком, не узнал, остановился, потом посмотрел другим взглядом, узнал и изумился. Я моментально вошла в образ неприступной красавицы, надменно кивнула и прошелестела мимо, как ветка, полная цветов и листьев» (стр.27). Привет от Юрия Олеши!

Или «моментальный портрет» вечеринки по поводу для рождения: «На мой двадцать первый день рождения было приглашено блестящее общество. Чертог сиял. Архивны юноши дарили мне букеты тугих роз на длинных ножках, а студентки Консерватории и Института иностранных языков – все дети и племянники родительских знакомых – обсуждали своих общих приятелей» (стр.39-40). Тут прямая отсылка к великим предшественникам, обернувшаяся некоторой пародией.

А это – подражание (также пародийное) И.Ильфу и Е.Петрову: «На мужа (раковой больной. – М.К.) нажал раввин (чтобы он дал развод своей жене. – М.К.), чьё имя в Иерусалиме чуть уступало по известности праотцу Аврааму, но превосходило Моисея» (стр.150).

Я мог бы привести ещё кучу подобных примеров, но настоятельно чувствую: пора закругляться.
В общем и целом «Очень маленькие трагедии» – очень замечательная книга.

*) Иерусалим, издательство Rachel Torpusman, 2017. Желающие приобрести книгу могут обращаться к автору по адресу: ninelv@yandex.ru

Май 2017

Коротко об авторе книги


Нелли Воскобойник родилась в Тбилиси в 1951 году. В шестьдесят восьмом в противоборстве между физикой и лирикой физика победила и Нелли поступила в Тбилисский государственный университет на физический факультет. Так всю жизнь этим и занимается. В Израиле – с 1990 года. Сразу же начала работать в больнице «Хадасса» и работает там медицинским физиком по нынешний день. Живет в Маале-Адумим.
Количество обращений к статье - 295
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com