Logo
8-16 мая 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
20 Май 17
20 Май 17
20 Май 17
20 Май 17
20 Май 17
20 Май 17
20 Май 17











RedTram – новостная поисковая система

Личное
Москва – Иерусалим
со всеми остановками…
Валерий Кац, Иерусалим

Моим друзьям

Как-то незаметно всё прошло. Мы уже более четверти века живём в Израиле. А спросите любого пожилого человека, заметил он, как прошла жизнь? Да ничего он не заметил. И мы наверняка стали другими, не такими, какими уезжали из Москвы. Не эмигрировали, не репатриировались, а просто уехали. Мне рассказывал один мой приятель, как они с женой и парой своих друзей путешествовали по Германии. И будучи в Мюнхене, в первый же день долго болтались по городу, а ближе к вечеру просто упали в каком-то ресторане в самом центре. Столы там длинные, вроде как символ единения нации, так в Баварии принято, деревянные и ничем не покрытые. Сразу им поставили пиво в высоких кружках, разложили приборы, но еду почему-то долго не приносили. А есть хотелось очень.

- Ещё десять минут не принесут, - объявил друг наших приятелей, - я вот этим ножом вырежу на столе могендавид.

Понятно – щит Давида, шестиконечную звезду.
- Израильтянином стал, - заметила ему жена,- раньше бы просто нацарапал три буквы ...

С такой фамилией…

Вживались мы в Иерусалим, и я это хорошо запомнил, очень постепенно. Поначалу с интересом заговаривали в автобусах, на улице и в очередях. Заслышав родную речь, обменивались телефонами. Мне кажется, вначале все были доброжелательнее. Именно тогда нам с Любой повезло познакомиться с интересными людьми, правда, не на улице. Я этим очень дорожу и вспоминаю с удовольствием. Когда должна была выйти моя первая книжка, мне очень помогла известная уже тогда писательница Дина Рубина. Где-то просто ясновидение проявила и не ругала откровенно сначала...

На выставке картин художника Вениамина Клецеля в «русском» культурном центре
в Иерусалиме. Мы с Любой и Дина Рубина (справа), 2016 год


А в какой-то момент поддержал Поэт Игорь Губерман. И я не случайно пишу здесь Поэт с большой буквы. Известным, мне кажется, он был всегда. А ещё оказался добрым и внимательным.

Я сейчас вспоминаю, как однажды, лет десять назад, мы с Любой заехали к Губерманам попросить книги Игоря для американских друзей. И замечательный у них провели вечер. А когда собрались уходить, Игорь снял с вешалки мою совсем не новую куртку и стал помогать мне её надевать. Я куртку, конечно, пытался отбирать, а он:
- Валера, не глупите, а примите, пожалуйста, эстафету. И рассказал про эту самую эстафету, которая через три колена в таких же ситуациях поднималась до Льва Толстого. Поэт, конечно, со мной играл. Но мне запомнилась фраза писателя, которую Игорь тогда произнёс: «У себя дома пальто гостям не подают только лакеи».

Из корзины

Как-то отмечали мою круглую дату. Поэт сказал:
- В день рождения полезно что-нибудь хорошее подумать о себе. Но мыслей не было. Он читал своё:

Добрый доктор Айболит,
Он в купат холим сидит,
Потому, что Айболит -
Это Кац большой Аид…


И ещё несколько куплетов. Слушать было неловко, но что-то хорошее адресовалось Любе, и я успокоился.

… и жена у него загляденье,
Тоже доктор она от рожденья,
Всё прекрасно в ней - жесты и мимика,
Двое Кацев - уже поликлиника.


А потом на салфетке:

Смотрю на бабу при Валере
 и чувствую себя Сальери…


В гостях у Игоря Губермана (стоит) в день его рождения, 2011 год

Тогда у Губерманов дома я впервые в жизни пожалел, что не настоящий я писатель. А тут ещё такие приметы. Да и фамилия у меня не писательская. Хотя Жванецкий по этому поводу сказал другое.

Дело было так. После выступления писателя в русском культурном центре в Берлине мои друзья, бывшие одесситы Римма и Аркаша, оказались в ресторане с ним за одним столиком. Мой друг попросил автограф для меня и протянул входной билет. Мы в том году только в Израиль приехали, и Аркаше очень хотелось сделать мне что-нибудь приятное. А Жванецкий достал из портфеля свою замечательную книгу «Моя Одесса», уточнил, кому, и написал: «Валерий Кац, я бы с такой фамилией весь мир…». И хоть к писательству это не имеет отношения, своей фамилией я с той поры горжусь больше.

Москва. Зубовская площадь

Да, мы, конечно, изменились. Когда я приезжаю в Москву и мне показывают шикарные новостройки, непривычные для нас магазины, респектабельные рестораны, многочасовые пробки иномарок на дорогах, я не волнуюсь нисколько. Это не моя Москва. Я ничего не демонстрирую, не комментирую, никогда об этом не говорю. И мне казалось, моё отношение к этому незаметно. А несколько лет назад, у нас в Иерусалиме гостили мои институтские друзья. Наша подруга, психиатр, между прочим, на меня внимательно глядя, сказала: ну, выскочи на Зубовскую (это там мы в Москве жили) купи газету. У меня заныло сердце – что-то, значит, заметно.

Каждые два-три года я обязательно посещаю Москву. В один из приездов, когда сестра Полина с мужем Геной везли меня из Шереметьева, я обратил внимание на громадный транспарант, протянутый через дорогу.

- Смотрите, - говорю, – по-русски написано.
Они переглянулись, и Гена с улыбкой: а здесь всё по-русски.

Что-то советское с нас слетело. В Музее изобразительных искусств имени Пушкина мы гуляли по залам импрессионистов. Во всех странах, где с женой бываем, стараемся их посмотреть. А в Москве коллекция, между прочим, едва ли не самая богатая. Но духота стояла преступная, как только картины это терпят. Я спросил сестру Анечку, почему не включают кондиционеры.
- Представь, сколько это стоит, - заметила она и добавила, – ты хорошо изменился, раньше бы на это не обратил внимания. Я возражал, и тогда она поймала меня тем же вечером в гастрономе, когда я хотел попробовать колбасу прежде, чем купить. А продавщица, девушка на вид вполне положительная, заметила достаточно вызывающе: ещё чего?

Сестра сдерживалась, чтобы не расхохотаться.

Зубовскую площадь и улицу я, когда в Москву приезжаю, посещаю обязательно

От метро Парк культуры десять минут иду не спеша. В открытой лавке зачем-то покупаю всякие смешные сувениры. Потом цветы, ещё не знаю, кому, в родной булочной беру пирожок с капустой, когда-то нас здесь этим не баловали. В моей «Кулинарии», мы над ней почти двадцать лет прожили, всё не так.

- Девочки, мне положен дефицит,- объявляю двум продавщицам, - очень давно нам здесь всегда что-нибудь оставляли.

Та, что постарше, внимательно смотрит:
- Вы из Америки или из Израиля?

На другой стороне Садового кольца ресторанчики. Ничего такого в моё время в округе не было, и любители посидеть устраивались где могли. Мне не по себе от названия одного из них – «Япона мать». Делюсь с подругой дочери:
- Продали вы Москву.

Она улыбается:
- Наши патриоты тоже так говорят.

Мне обязательно хочется посетить ещё что-нибудь моё, например, наш Зеркальный гастроном или парикмахерскую. Я почему-то уверен – все на месте. В памяти всплыл эпизод: как-то я забежал в наш Зеркальный, получить заказ в мясном отделе. Ну что значит заказ – попросил накануне знакомых мясников подготовиться. Мы на природу собирались. Продавец Валера спустился со мной в подсобку, представил людям за импровизированным столом - большой чуркой для разделки мяса, старательно покрытой серой обёрточной бумагой.

- Момент, - пообещал Валера, – а ты пока прими, у нас тут всё культурно. Я обратил внимание на холодец и что-то ещё в красивых, чуть ли не музейных тарелочках, но главное сами гости. Человек пять или шесть, прилично одетые - один подполковник, другой тоже выделялся солидностью, он как раз разливал и спросил меня вежливо: - Вы будете? Лицо его до боли знакомо. Я покачал головой – нет, но не понимал, почему он-то на меня никак не реагирует – уж очень своим мне показался. Через несколько минут уже в машине, где меня ждала жена и наши друзья, мы ехали к ним на дачу, меня осенило - это же кумир миллионов, очень тогда популярный футболист, капитан сборной страны Альберт Шестернёв.

Но я вот о чём. Как можно объяснить, а главное, кто может понять рассказ о прелести этих самых междусобойчиков в подсобке магазина, или что-то подобное, пожалуй, мои ровесники, и то далеко не все. Что-то выветрилось из памяти об ауре этих встреч. А это ведь в какой-то степени ткань нашей жизни. И я ничего не смогу рассказать тем, кто моложе, потому что труднее всего передать как раз вот это чувство.

… и москвичи

Интересно, а приёмный наш пункт посуды сохранился? Когда бутылок накапливалось много, я приходил сюда, ну не выбрасывать же. Народ собирался здесь отборный, что называется – кондовые москвичи.

Как это мне никогда не приходило в голову хоть что-нибудь из тех разговоров записывать?
Кажется, всё помню, но это не так.
В памяти какие-то отрывки сохранились и в одну картинку неровно построились.
Раннее московское воскресное утро, пункт ещё не работает, но вестибюль открыт, народ на ящиках устроился вдоль стенки. Негромко переговариваются.

- Славка сегодня или Клим? Если Клим, дело быстро пойдёт, а Славка если … то нет.

Я свежие газеты принёс и даже «Футбол – хоккей» успел схватить, но читать не хотелось, потому как слушать было куда интереснее. Их было, может, пятнадцать, мягко говоря, небогато одетых старожилов арбатских переулков.

Моя очередь – за шустрым старичком. Как-то получилось: мы разговорились. Типичный московский арбатский говорок. Когда-то давно был ломовым извозчиком, хотя и не ломовым тоже был. На вид культурный и с юмором. Рассказывает просто вкусно.

- Бывало, мы, пацаны, лежим на сарае во дворе, наблюдаем, а шалава фраера ведёт. Ну, у них там всё отработано, а мы ждём самый смак, когда шум поднимется, и фраер едва в чём бежать отсюда будет. А нам только давай – мы в свист.

Когда таких людей слушаешь, невольно задумываешься: народ этот, хоть и много льстивых сказок про себя насочинял, но что-то достойное, неброское, не сразу заметное в этих людях несомненно есть. А они, эти люди, фронт прошли и ополчение. И окопы рыли. И танцевали на улице в день Победы, и пили, и пели. И о жизни судили совсем не по газетам.

Колхозную площадь они называли Сухаревкой, а о тех, что в длинных чёрных машинах ездят, нелестно отзывались:
- Кто они такие вообще … вся Хитровка переодетая, да с Рогожки, да со Щипка… Мне вспомнился случай на школьном выпускном вечере нашей дочери, когда с трибуны говорил дедушка её одноклассницы, очень известный в стране человек, бывший генеральный директор ТАСС. А тогда он служил уже послом в Англии.
- Когда мне трудно, когда меня одолевают сомнения, - выступал посол,- я иду к своей школе, - и назвал переулок, где располагалась школа - чтобы мысленно посоветоваться с одноклассниками.

– Я двадцать второго года рождения, и можете себе представить: весь наш класс, все до одного, - продолжал посол скорбным голосом, - все до одного погибли на фронте.

В зале висела звенящая тишина, которую я сразу не оценил. А слушал как все, очень внимательно, и абсолютно невольно, тихо, даже шёпотом выдохнул в недоумении: а как же он? И все родители, а также дети ко мне повернулись. Я от такого внимания слегка обалдел, а сидели мы с Любой почти в конце зала. И тут из первого ряда папа одной из одноклассниц нашей дочери, доктор наук в Московском университете, тоже в мою сторону повернулся и обычным голосом ответил (к тому моменту он уже знал, что дочери его будет серебряная медаль, а не золотая):
- А самый умный.

Одобрение я почувствовал без единого слова из зала и подумал: даже такие не любят их, тех, которые наверху. А это московская спецшкола, и нетрудно себе представить кто те родители. Случайными там были, пожалуй, только мы с женой.

Из корзины

Как-то так с самого начала повелось, что мы с Любой вместе ходили на родительские собрания. Может, потому, что вместе учились в институте, потом в ординатуре. Какое-то время даже работали в одной больнице. Вместе отправлялись за покупками и провожали дочь на занятия в разные кружки. Нам говорили, что мы похожи. Но это уже фантазии. А однажды, в Москве ещё, ко мне подошла после обхода в отделении вновь поступившая больная. Была она из другого района и меня, конечно, не знала.

- Валерий Григорьевич,- начала она немного заговорщицки,- я обязательно должна познакомить Вас с доктором из поликлиники нашего министерства, она такая же как вы, и вы очень-очень подходите друг другу. Вы в этом убедитесь.

Глянул на обложку её истории болезни. Название министерства знакомо. Я кивнул. Пациентка своего обещания не забыла и когда выписывалась, зашла с запиской, очень была убеждена, что делает благое дело. Выхода не было, пришлось признаться:- Спасибо,- говорю,- Ваша Любовь Семёновна - моя жена.

Реакция её была выше моих ожиданий.
Это, однако, не конец. Лет через двадцать Дина Рубина представляла свою новую книгу в каком-то небольшом городке Германии. После выступления к ней подошла пожилая женщина: - Вы в Иерусалиме живёте, может, знаете таких докторов, и назвала наши фамилии. Осенью того же года мы с удовольствием возили по Иерусалиму ту нашу запоздавшую сводницу.

Но это всё так, к слову.

А сейчас я о людях там, в зале приёмного пункта посуды. Казалось, большой общероссийский бардак их не касался: ни съезды, ни плакаты, ни перестройка… Они и сегодня жили той старой своей Москвой. Я ловил себя на мысли, что мне хотелось приходить сюда ранним воскресным утром, наблюдать этих людей и слушать. И ещё я пытался представить их тогда, много лет назад, когда они были молодыми.

Случай хочу рассказать со слов моего друга Арона. Пришёл он как-то к своему дяде, в Пятницкий переулок, это у метро «Новокузнецкая» в Замоскворечье, в самом сердце старой Москвы. Народ, который там живёт – коренные москвичи. Они и говорили так, например: надо к Григорьеву сходить или к Филиппову, то есть в продуктовый магазин или в булочную. Бориса Ханановича дома не оказалось. Это сейчас можно предварительно созвониться, а тогда телефона во всём их доме не было. Ну, а дядя, между прочим, из тех кондовых и старых москвичей, высокий, стройный, с красивой сединой, и тоже с замоскворецким говорком. Архитектор и художник, он в этом доме и родился. И в его квартире друзья детства собирались в праздники на мальчишники. Мне однажды повезло в таком торжестве участвовать, кажется, в день Победы. Они капитально накрыли стол. Пили водку, потом пели военные и послевоенные советские песни.

Очень немолодые мужчины. От них, так мне показалось, веяло жизнью старомодных и потрепанных вещей. И ещё, они очень интересно разговаривали. Эти ребята, прошедшие войну, по-разному расположились на социальной лестнице: кто-то военком, кто-то в Кремле служил, а кто-то слесарем на заводе. Но все они были с одного двора.

А тогда Арон увидел наглаженного и аккуратно причёсанного крепыша Борю Ивановича, одного из тех ребят, между прочим, слесаря. Коренного москвича.

- Что, Боря, стоишь так одиноко? - обратился к нему мой друг.
- А что делать? Я же в отпуске, выпивать рано, ребята с работы ещё не пришли, а в баню я уже сходил.
- В кино сходи, - предложил Арон.
- Чего? – хохотнул Боря, - в кино… ну ты, Арон, даёшь, в кино, - может, ещё в театр скажешь?

Райхцаум

О москвичах говоря, я не могу не рассказать о Саше Райхцауме.
И это, как говорят, отдельная глава. Саша внешне был поразительно похож на Бальзака, жил в том же, что и Борис Хананович, старом двухэтажном доме, работал в главном архиве страны. По образованию историк, диссертацию защищал по документоведению. Таких умных, эрудированных и таких не приспособленных к жизни людей я доселе не встречал. Саша обладал феноменальной памятью, читал наизусть стихи на немецком и французском, ежедневно просматривал кучу газет. Вид его квартиры, когда я впервые попал туда, свидетельствовал о явном финансовом бессилии её хозяина. По неуловимым признакам я почувствовал – хозяин, наверняка, выпивает, что он с удовольствием подтвердил менее, чем через час, сохраняя при этом достоинство. В форму Саша это облекал красивую. В качестве тамады, когда собирались за столом, был незаменим. Школьные, институтские и друзья по работе в день его рождения приходили без приглашения. Это были московские интеллектуалы, песен не пели. Но разговоры вели интересные. Каждый являлся с бутылкой водки, а кто-то и вино мог принести по бедности. В первый мой визит к Саше, не помню кто, принёс пакетик кофейных конфет – подушечек.

Я с Сашей Райхцаумом (слева) и Борисом Ханановичем, 1998 год

- Прошу к столу, - гостеприимным жестом пригласил Саша,- не побрезгуйте нашим кушаньем.

На столе одиноко стояла эмалированная миска с солёными огурцами, и не было даже чёрного хлеба. Саша тогда ещё числился холостяком. Позднее, когда круг гостей расширился за счёт бывших однокурсниц и сотрудниц, закуска стала заметно разнообразнее. Но это было совсем не главное.

В житейском смысле все Сашу понемногу опекали. Однажды я заехал к нему ранним воскресным утром.

- Надо, – говорю, – поехать в баню, лучше Автозаводскую, там с утра не людно. И близко отсюда.

Саша с трудом приоткрыл один глаз.

- Нет сил. Вчера допоздна люто бились со змием.
-Я принёс сыр, лучшей закуски в похмелье не придумать.
- Денег нет даже на метро.
- Я захватил проездной билет Любы.
- А бельё?
- Купил вчера в «Руслане».
- Выхода нет, - вздохнул он,- придется ехать.
- Можно не мыть голову? – канючил Саша в бане, - а то волосы распадаться будут.
- Нельзя.

Умилялся слову вихотка. Во время массажа взывал к милости.
Потом, уже в пивном зале, отхлебнув «Жигулёвского», простонал благодарно:
- Боже, как хорошо-то, а ведь не хотел ехать.

Саша был ярым футбольным болельщиком ЦСКА. Его компания, или как он говорил, – бражники, собиралась за час до начала, чтобы успеть ещё в сосисочную.

В отличие от большинства из его окружения, речь моего друга была несколько вычурной, а когда я возвращался домой и что-то рассказывал Любе, она безошибочно определяла:
- Ты был у Саши.

А однажды, на другой день после затянувшегося у него застолья, в том же духе выступил на утренней больничной конференции – заслужил рукопожатие восхищённого профессора.

На защите диссертации, а диссертанта здесь называли уже Александр Львович, зал был полон. Мы с Ароном перешёптывались: это же какая армия писцов всем этим занимается.

Справа от нас Татьяна Фёдоровна, коллега Саши, изображала значительность. Я-то не сомневался, что в ситуации она ориентировалась прекрасно и цену ей знала. Обаятельная и привлекательная, Татьяна относилась к той группе коллег, которая принимала обязательное участие в застольях у нашего друга, а гостей однажды восхитила приличным знанием поэзии.

Саша защищался по документоведению, а точнее по деятельности Оргстроя, который, как мы тогда же и узнали, существовал с 1930 по 1938 год. Я пытался понять, кому это нужно сегодня. Всё, что мы слышали, казалось оформленным словоблудием.

Когда Александр Львович закончил докладывать и наступило время для вопросов, очень солидный председательствующий спросил:
- Ну, а в чём партийность вашей работы?

Мне трудно было понять вопрос и тем более представить ответ. А диссертант, стоя на трибуне, развернулся всем корпусом, развёл руками:
- Но ведь вся же наша работа партийна.

Я изумился:
- Кто у кого защищается?

Умная Татьяна чуть улыбнулась и едва заметно кивнула.

Валька Фокин по кличке «костыль», однокурсник Саши, а тогда, если я правильно помню, заведующий канцелярией Совмина, с трибуны объявил, что ещё до защиты эта диссертация была запрошена для изучения в их ведомстве, так как было ясно, что дальнейшая деятельность его канцелярии без тех данных уже немыслима.

Председательствующий, видимо, сразу понял, что может оказаться не самым главным режиссёром этого спектакля, примирительно сказал:
- На этом, пожалуй, закончим.

Когда Саша серьёзно заболел, мы из Израиля всё сделали и обзвонили кого надо, чтобы его госпитализировали. Он этого категорически не хотел. А нужны были диагноз и лечение, увы не участкового врача.

- Нет, – твердил он по телефону, - я там пропаду.

На мой вопрос, не хочет ли он уехать за границу, я имел в виду Израиль, может, ему смогли бы здесь помочь, - ответил фразой, которую не могу забыть:
- Нет, я русский интеллигент.

По его способностям, образованию и интеллекту Саша должен был бы занимать высокую должность. Но он даже пальцем для этого не пошевелил. Никогда не воспользовался никакими дружескими связями, хотя авторитет среди однокашников, уже занявших высокие посты, был у него непререкаемый. Не подавал он ни на какие конкурсы.

Как сказал кто-то из мудрых – жизнь его была полна упущенных возможностей.
А наша?

(Продолжение следует)
Количество обращений к статье - 1612
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (13)
Валерий Кац, автор | 02.05.2017 20:55
Спасибо всем, кто прочёл первую часть рассказа. Особо благодарен за тёплые, искренние, доброжелательные комментарии.
Отдельное спасибо Александру Бураковскому - Ваше замечание принимаю: такое настроение было...
Всем здоровья и удач!
Борис | 23.04.2017 19:08
С удовольствием прочитал "Москва-Иерусалим..." Написано интересно, легко и не натужно, с интеллигентным чувством меры. Легкий юмор приятно разбавляет текст. Чувствуется любовь к Москве, очень тепло написано про город, про людей и про то время, которое не могло быть плохим уже только потому, что на него пришлась наша молодость, С удовольствием посмотрел фотографии с узнаваемыми, замечательными людьми.
Анна СТАРОБИНСКАЯ | 21.04.2017 20:55
Талантливый человек талантлив во всем. Валера, я тобой горжусь.
Фаина (Хайфа) | 19.04.2017 14:05
Огромное спасибо ! Прочитала с величайшим удовольствием , так здорово написано ! Теперь буду ждать продолжения ...
Марьям Коробейник(Иерусалим) | 18.04.2017 13:27
Пробило до сердца.Так держать!
С нетерпением жду продолжения.
Алик Львовский | 15.04.2017 14:57
Валерий, ты молодец! Я всё это помню
Александр Бураковский | 13.04.2017 18:10
Поразительный текст! Совершенно мне недоступный. Что означают слова: "Мы уже более четверти века живём в Израиле... И мы наверняка стали другими, не такими, какими уезжали из Москвы. Не эмигрировали, не репатриировались, а просто уехали".
Почему же , по какой причине вы "просто уехали"??? Кроме слов о "патриотизме". На вас, по тексту, это не похоже.
Виктор и Татьяна (Ванкувер ) | 13.04.2017 07:28
Читали вслух , получили огромное удовольствие - та старая Москва и наша молодость и зрелость . Пожалуйста, продолжай .
Марк Исраэли | 12.04.2017 13:01
Читал с удовольствием.
Манус, Иерусалим. | 12.04.2017 08:31
Как всегда интересно и близко!
Но, как и обычно для קרציות , есть пара вопросов.
Рома | 11.04.2017 15:19
Прекрасно написано!
Абрам Торпусман, Иерусалим | 11.04.2017 11:01
Вкусная проза. Жду продолжения.
Гость | 10.04.2017 21:16
Завидую таким кацам белой завистью. - Кац.
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com