Logo
11-18 авг. 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
24 Авг 17
24 Авг 17
24 Авг 17
24 Авг 17
24 Авг 17
24 Авг 17
24 Авг 17









RedTram – новостная поисковая система

Персона
Марк Будман: с первой попытки
Марина Дайнеко, Нью-Йорк

Появление на американском литературном небосклоне нового имени «из наших» - всегда событие. Поэтому сегодня мы с радостью знакомим вас с Марком Будманом - автором недавно вышедшей в издательстве Counterpoint Press книги My Life at First Try («Моя жизнь с первой попытки»).

Формат flash fiction, в котором написана книга, - это дань нашему стремительному времени, когда его катастрофически не хватает, когда нужно завладеть вниманием  читателя сразу и навсегда, пока он не отвлекся на что-то более вкусное. Книга Будмана состоит из нескольких десятков коротких новелл-мгновений, каждая из которых начинается с указания года и возраста главного героя: «1981 год. Мне 31». Вот откуда возникает термин flash – вспышка.

Герой романа Алекс – типичный советский еврейский мальчик, живущий в типичной советской еврейской семье, члены которой все же стараются не поддаваться давлению существующей идеологии, понимают ее бессмысленность и как могут борются за чистоту духа и помыслов на фоне всеобщей любви к партии и правительству. Главный внутренний враг Алекса, с которым мальчик ведет постоянную войну – его собственная духовная невинность, от которой он пытается избавиться на протяжении учебы в старших классах школы и в институте.

Впрочем, назвать Марка девственником в писательском деле ни в коем случае нельзя. В американской прессе он публикуется с 1987 года, когда вышло его первое эссе “Справочник советского иммигранта”. С тех пор свет увидели десятки его произведений на английском языке - короткие рассказы, поэмы, ревю… Последняя – “Титан. Оффисный роман” - появилась в октябре нынешнего года  в Лондоне. Кроме того, уже восемь лет Марк издает литературный журнал “Вестал ревю”.


Марк Будман с котом Васей. Фото: Елизавета Будман

Вот как представляет своим читателям Марка Будмана газета “Вашингтон пост”: “…это рассказчик, который с первых же строк не только заставляет влюбиться в своё повествование, но тут же погружает читателя в язык, насыщенный американскими идиомами, приправленными замечательным русским акцентом”.

Сам Марк без ложной скромности называет себя “отлаженной и хорошо смазанной шарм-машиной», а на  мою просьбу представить себя читателям МЗ, отвечает лаконично:
-  Я - человек любопытный. Меня интересует всё, от литературы до политики и науки. По образованию я инженер, а по призванию - писатель. В Америке с 1980 года. Женат. Дети выросли и уехали, хотя младшая, студентка, приезжает домой каждый выходной. Есть у нас и кот Васька.

- Городок Вестал, где вы живете, находится неподалеку от хорошо известного нью-йоркцам Бингамтона, университет которого так популярен среди детей русскоязычных американцев. Как вам живется в американской глубинке?

- Мои дочки тоже закончили университет в Бингамтоне. А насчет моей жизни тут – сижу, перефразируя поговорку, крашу место. Нет, не подумайте, тут совсем неплохо: тихо, вольготно, воздух, зелень, олени жрут мои тюльпаны, носатый дятел периодически проклевывает дырки в стенках дома, и все, кроме студентов,  любят Сарочку Пейлин. 

 - Ну, студенты и у нас в большом Нью-Йорке её тоже не приняли, зато мой восьмилетний племянник и его собратья- одноклассники очень переживали за Сару и ее команду… Ваша книга – это история вашей жизни?

- В основе – да, но многое я изменил, чтобы защитить невинных от чужих взглядов. Я не стал делать роман чисто биографическим. Тогда бы он превратился в описание только моей жизни, а мне хотелось, чтобы он стал описанием жизни людей моего поколения и судьбы. Мой герой Алекс любит приключения больше, чем я, и ему больше достается. Пусть это звучит высокопарно, но я - типичный иммигрант в типичной ситуации, так что, думаю, могу служить зеркалом для других. Я заканчивал писать эту книгу уже на компьютере, в нашем уютном доме в Вестале, но задумана она была еще тогда, когда я открыл для себя смысл слов “форма” и “разум”.

- К кому вы обращались, когда писали книгу ? Кто ваш воображаемый читатель – американец или наш брат-иммигрант? 

- И тот, и другой. И хотя книга вышла сначала по-английски, я надеюсь издать ее и по-русски.

- Для кого? Для американцев, читающих по-русски, или для дважды  соотечественников?

- …Для родственников. Для русскоязычного американца. Для своих бывших соотечественников. Для всех, кто еще не знает английского, но интересуется современной литературой и неожиданным взглядом на жизнь а Америке и России.

- Можно ли сказать, что, создавая свою первую книгу не на родном языке, вы решали проблему собственной принадлежности к принявшему вас обществу и своего погружения в окружающую культуру?

- Уверен, что если бы я жил в древнем Риме, то писал бы по-латыни... Это не совсем моя первая книга. Первой былаflash антология под названием You Have Time for This, где я имел честь быть одним из редакторов. Мы собрали короткие (до 500 слов) рассказы многих хороших писателей этого жанра, и издательство университета в Портленде Ooligan Pressэту книгу опубликовало. Интересно, что в Китае книгу выпустили как учебное пособие по английскому языку.
Что касается поисков решения проблемы интеграции в американское общество, то я, пожалуй, соглашусь с такой трактовкой. Но если говорить проще, я хотел, чтобы мои дети, которые могут читать по-русски, но, как говорят, на кухонном уровне, знали историю моей жизни. То есть в каком-то смысле эта книга - мое наследие, хотя некоторые события, как я уже сказал, не совпадают с реальностью.

- Вы согласны с мнением, что иммигранты, принесшие свой юмор на скромную почву пуританской Америки, есть благо для ее литературы?

- Да, согласен на сто процентов. Лучший юмор - это когда смотрят на жизнь глазами новичков. Тычешь пальцем и спрашиваешь: а это что? А они отвечают: а мы и не знали, что это у нас есть. Спасибо, что нашел. Сейчас мы это у тебя заберем...

 -  Как вы относитесь к утверждению, что литература на русском языке в Америке отмирает и оскудевает, что происходит "выцветание русского слова, как выпавшего из родного гнезда"?

- Здесь я согласен только наполовину. Тяжело писать на родном языке, когда окружен мощным влиянием другого языка, в нашем случае - английского. Но благодаря интернету границы становятся размытыми, и мы все становимся гражданами мира.  Есть такое слово спэнглиш, что означает слияние английского и испанского. Может, когда-нибудь будет такое слово, рунглиш, когда русский и английский взаимно обогатятся?

- Вы издаете журнал Vestal Review. Расскажите о нём чуть подробнее.

-  Vestal Review издаю с 2000 года. Я и его издатель, и главный редактор. Он выходит два раза в год одновременно на интернете и на бумаге. Авторы - со всего англоязычного мира. Есть даже лауреаты Пулитцеровской премии. За всё плачу сам, из своего кармана: за печать, авторские гонорары, интернет. У меня штат из четырех человек: трое американцев - волонтеры из разных штатов, один канадец.  Общаемся по интернету. Тематика – короткие, энергичные, концентрированные до 500 слов рассказы, но сюжет и персонажи - обязательны. Я очень люблю лаконичный язык, но не в ущерб развитию рассказа.

- Прочла в вашем блоге о том, как однажды на книжной ярмарке вы читали главы из своего романа, и среди слушателей обнаружили человека, который, мягко говоря, очень подозрительно на вас смотрел. Мол, как же это так? Говорит по-английски с акцентом, а издал книгу, про которую написали в PeopleMagazine. Вы часто сталктиваетесь с таким скептическим отношением к себе?

- Да, довольно часто. Даже те, кто знают меня давно, удивлены такому быстрому усвоению чужого языка. Ну, представьте: косноязычный иммигрант, а вот - не только написал, но и издал книгу… А те, кто знают меня недавно, те вообще ушам своим не верят. И я их не осуждаю. Я бы сам не поверил, если был бы на их месте.

- Американская пресса много внимания уделила и продолжает уделять вашей книге. Вот и на днях – прекрасная рецензия в Washington Post. Как вы сами оцениваете такую популярность вашей книги?

- Я тоже в шоке. Кто я? Иммигрант, опубликовавший первую книгу в небольшом американском издательстве. А тут и Kirkus Review, и Booklist, и Publishers Weekly,  и National Public Radio, и People Magazine, и the San Francisco Chronicle. И сейчас -  The Washington Post. Чудеса в решете! Есть многое на свете, друг Горацио...

- Марк, что посоветуете тому, кто почувствовал в себе писательский зуд?

- Читайте хорошие книги. Редактируйте себя. Общайтесь с другими писателями. Не бойтесь критики, а наоборот, любите ее и активно ищите. Будьте настойчивы. Не падайте духом. Успех вполне возможен.

- Осталось ли что-то «за кадром», о чем бы вы хотели сказать читателю нашего сайта?

- Да. Каждый писатель мечтает об интеллигентном читателе, который поможет ему принести его слово в мир. Я думаю, что мои соотечественники – бывшие и сегодняшние – как раз такие читатели.

- Марк, тогда мы с вами находимся  в правильном месте. Читатели сайта “Мы здесь” именно такие – интеллигентные и образованные, дотошные и задорные,  молодые душой. Давайте предложим им – ПЕРВЫМ! – главу из вашей книги My Life at First Try, переведенную на русский?

- С большим удовольствием.

Марк Будман

Моя жизнь с первой попытки

Глава 1. Первая песня

1954 год. Мне четыре. Мама в черной меховой шубе и валенках тянет мои санки по хрустящему сибирскому снегу. Мех до сих по дешев в этих краях. Мой двухлетний брат сидит сзади меня; его варежки вцепились мне в рукава. Я погонщик северных оленей. Я пою песню о том, что вижу: о тракторе, который тянет за собой бревно, чтобы очистить дорогу от снега; о магазине, где на огромном плакате цвета мятой клубники рабочий и крестьянин бьют молотом врагов Отчизны. Я пою о дяде, который лежит на тротуаре вниз лицом: он, наверное, пьян, но я пою, что враги застрелили его - он защищал наш город. Я пою о дядях, которые бьют друг друга по морде. Они – боксеры, и тренируются, чтобы защищать Родину. Я пою о милиоционере в беличьей шапке с опущенными ушами и в лосином тулупе, перетянутом блестящими ремнями. На его плече - винтовка. Он говорит тем, кто смотрит на боксеров: «Продвигайтесь, граждане, продвигайтесь». Он выглядит как настоящий воин. Я бы дал ему медаль.  Я пою о девочке в других санках. Она отбрасывает шарф с лица и показывает мне язык. Я думаю, что это девочка, потому что на ней красная шубка, а на мне и брате - черные. Мое лицо тоже обвязано шарфом. Мои слова звучат странно, как будто я иностранец, хотя это не так - до поры до времени.
Когда я выучу алфавит, я запишу эту песню.
Мы живем в деревянном доме. Одна комната для нас, другая - для Петровых. Над моей кроватью висит ковер с зайцами, белками и ежами. Перед сном я им говорю «спокойной ночи». На другой стене - плакат с солдатом, играющим на аккордеоне. У него зубы белые, как у ребенка.
Товарищ Петров - мясник: так сказала моя бабушка. Но мясники едят мясо, а Петровы едят только картошку, чечевицу, хлеб и чеснок. Их сын Мишка – моего возраста.
- Как тебя зовут? - спросил он, когда мы познакомились.
- Саша.
- Это девчоночье имя.
- Нет. Был такой знаменитый греческий царь - Александр.
- Тебя что - назвали в честь царя?!
Мишка говорит, что его папа убил пять мужиков в драке и что он может согнуть подкову голыми руками. Он носит на поясе большой ножик и у него есть татуировки. 
А еще Мишка говорит, что его сестра Маша не может пИсать на стенку. Я ее жалею: даже мой духлетний брат может, а Маше - уже десять.
По вечерам мама читает нам Лонгфелло в бунинском переводе - пока мы пьем
индийский чай. Я ничего не знаю про Индию, кроме того, что она - наш друг. Я люблю Гайавату: он почти как русский.
Я спросил папу, сколько людей он убил. Он сказал, что он стрелял в немцев во время войны, но не знает, попал или нет.
Прошлым летом, когда я играл во дворе, двое зэков, освободившихся после смерти Сталина, хотели меня украсть. Меня спасла бабушка: она схватила топор - и они убежали. У нее нет винтовки, но она может расколоть полено с одного удара. Ее зовут Аня - это самое красивое девчоночье имя на свете.
Мой дедушка еще сильнее. Он может схватит медведя за лапу, раскрутить над головой и забросить за край тайги. Мой папа - учитель: он всё знает.
Сталин заслал сюда бабушку и дедушку рубить лес, и мои родители добровольно поехали с ними: вот как мы сюда попали.
Мишка тоже не любит Сталина. Он говорит про него: «еб-твою-мать». Когда я его спросил, что это такое, он сказал, что это когда взрослый дядя все еще сосет мамкину грудь.
Когда я вижу портрет Сталина, я шепчу: «еб-твою-мать». У Сталина большие усы – он, наверное, щекочет грудь своей маме. Я никогда не видел ее портрета, но она этого заслуживает - раз воспитала такого сына. А грудь у нее, наверное, - как у ведьм из «Макбета». Мама говорит, что мне еще рано его читать, но я уже видел картинки.
Мое дыхание оседает капельками на шарфе, и они сразу же замерзают. Моя песня разливается широко, как сибирская река летом. Я счастливый погонщик северных оленей.

Адрес блога Марка Будмана (на русском языке) -

http://markbudman.livejournal.com/

Количество обращений к статье - 5328
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com