Logo
8-16 мая 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17











RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
«Разве можно от женщины
требовать многого...»
Аарон (Вильям) Хацкевич, Нью-Йорк

В жизни я часто ошибался, особенно в первые годы пребывания в Америке.

- А-а-а... я знаю, что это такое - улыбнулась в ответ на попытку подать ей пальто молодая сотрудница недавно стартовавшей high-tech компании в мидтауне Манхэттена: - я работала советницей в Москве. Но здесь этого не надо делать, вас не поймут. Могут быть неприятности.

Меган слыла коренной американкой, в роду у нее якобы были индейцы и пассажиры «Мэйфлауэра» [1], она знала то, о чем говорила.

Start-up Company была основана ошалевшими от свободы предпринимательства выходцами из Советского Союза, зашевелилась после нескольких вливаний-инвестиций, и на запах денег набежали коренные американцы. Основатели радовались такому развитию событий, особенно приходу знатной бизнес-леди из богатой старинной семьи ирландских финансистов. Несмотря на то, что леди успела к тому времени развалить несколько компаний, в которых была председателем правления, ее тут же назначили эксклюзивным директором в надежде на прорыв в местный истеблишмент и новые инвестиции.

Между тем, источником успехов корпорации был по-детски пухлый домашний еврейский мальчик, еще не вышедший из школьного возраста, но уже прослывший компьютерным гением, занявшим призовое место во всеамериканском конкурсе на лучшего юного программиста. Он удивлял опытных специалистов смелыми решениями компьютерных проблем, а также способностью обучать программированию секретарш и машинисток. Они получали повышение в должности, высокие оклады, и души не чаяли в мальчике, но он в глубине души мечтал о большем. Мечты казались близкими к осуществлению, когда в компании появилась новая молодая сотрудница, программистка, неприглядная внешность которой внушила рационально мыслящему юноше большие надежды. Он не знал, что чем дешевле тайна невинности старой девы в глазах окружающих, тем дороже она ей самой.

Первой реакцией программистки на внимание чудо-мальчика стало требование совместно записаться в школу верховой езды. Чтобы ездить еще быстрее и дальше, пришлось купить в рассрочку роскошную машину с тонированными стеклами: ведь только далеко от Нью-Йорка, в глуши Катскильских гор застенчивая дама разрешала юному исследователю некоторые отклонения от нравственности, впрочем, строго регламентированные. Мальчика и Start Up лихорадило. Все попытки руководства уволить сотрудницу, отнять у ребенка любимую игрушку провалились, наоборот, роковая женщина стала с помощью друга проводить в жизнь какие-то свои заветные технические идеи. Тем временем пузырь высоких технологий лопнул, началась рецессия, знатная ирландская бизнес-леди проявила свои способности (ведь она разваливала и не такие компании!) и ушла, инвестиции исчезли, американцы разбежались, остались только русские.

Однажды основатель компании сказал мне по телефону:
- Придется пожертвовать офисом, мы больше не в состоянии оплачивать аренду. Но есть и хорошая новость: она написала заявление об уходе!

После этого корпорация просуществовала еще месяца два... Тогда-то я и вспомнил заключительную часть поучений бывшей американской советницы в Москве, назидательно высказанную на русском языке:
- Вопрос дискриминации женщин очень сильно стоит в Америка.

"Стоит, да и как ему не стоять?" - подумал я, погружаясь в свои молодые годы…

Из тьмы забвения выступила комната, уставленная какими-то красивыми старинными вещами, несколько подростков - мальчиков и девочек, читавших друг другу стихи, старинный патефон, на котором крутились пластинки Вертинского.

Ваши пальцы пахнут ладаном,
а в ресницах спит печаль…

Пластинки привез из Харбина отец моего одноклассника, подполковник танковых войск: он в детстве ходил в хедер [2] и был единственным, кто сумел объяснить мне, как звучит по-древнееврейски фраза "Слушай, Израиль!"

Уйдя в отставку, танкист, не вернулся на Украину, жил со своей семьей в маленькой пристройке на заднем дворе одного из старинных тбилисских домов.

…И целуя ей затылочек подстриженный,
чтоб вину свою загладить и замять…

Но был ещё и полковник, которого недавно перевели в Тбилиси с Сахалина, а квартиру дали в центре города, на проспекте Руставели, в бывшем кадетском корпусе. Его дочь стала учиться в нашей школе и получила у ребят прозвище "Сахалинка". Однажды она с подругами посетила меня, удивилась обилию книг, оставшихся от моего покойного отца, и попросила одолжить ей какую-нибудь «серьезную книгу», каковой сочла сочинение древнеримского материалиста Лукреция Кара "О природе вещей". В нем, в стихотворной форме, нуднейшим архаическим гекзаметром излагались все научные достижения и заблуждения античного мира, причём заблуждений было, конечно, намного больше. Об этом предупреждало рассчитанное на слушателей Высших партийных курсов 1920-х годов предисловие ученых издателей книги, давно истлевших на просторах Сибири. Разделить их участь могли многие. Недавно ожидала высылки семья моего самого близкого друга Алика Тер-Григоряна (впоследствии многолетнего корреспондента «Известий» в Китае), потомка турецких армян, бежавших от резни в Грузию. Теперь ожидали мы, евреи.

Скрепя сердце, я вручил Сахалинке отцовскую книгу, девочки пригласили ее на посиделки с Вертинским…

Корабли оякорили бухты,
привезли тропические фрукты…


Ах, как это было недостижимо, как пошло и как прекрасно!..

Привезли узорчатые ткани,
привезли мечты об океане…


Поздно вечером к нам в дом ворвалась сестра моей мамы. Ее муж, во время войны главврач полевого госпиталя, уже несколько месяцев сидел в тюрьме по "Делу врачей".

- Не думай, что вы одни останетесь, всех вышлют! Уже эшелоны товарных вагонов в Нафтлуги [3] стоят, ожидают. Вон у тебя сундук бабушкин: загружайте вещами!

Мама молчала. Да и мне было непонятно, зачем нагружать вещами огромный, окованный железом старинный сундук, как тащить его и куда?..

А на посиделках случилась неприятная история. Поставили очередную драгоценную пластинку Вертинского:

Разве можно от женщины требовать многого,
вы так мило танцуете, в вас есть шик.
Я от вас и не жду поведения строгого...

Тут Сахалинка с возгласом "Нельзя требовать многого?!" подбежала к патефону, сорвала с него пластинку и разбила о колено. Последовал всеобщий шок. Лицо у Сахалинки было румяное, но грубое, как беспородное деревенское яблоко. Вся она дышала здоровьем, и даже шедший из-под ворота блузки душок был жизнеутверждающим запахом не по возрасту зрелого женского тела. Запах затем долго ассоциировался у меня с островом Сахалин и прочими не столь отдаленными дальневосточными местами.

Я понял, что надо спасать древнеримского Лукреция Кара.
Мой приход Сахалинка восприняла без удивления, как-то равнодушно. По надраенному до блеска паркету упруго расхаживал папа-полковник в галифе, майке, без обуви, в одних носках. В прихожей висела семейная стенгазета: редактировал ее сам полковник, члены семьи писали заметки. Он искоса взглянул на меня, коротко бросил:
- Кто?
Ему объяснили.
- Что хочет? - спросил он у дочери, не глядя на меня.
- Книгу "О природе вещей", свою книгу.
- Отдай ему книгу, - распорядился полковник, выходя из комнаты, и вдруг сорвался с истерической ноткой в голосе:
- Отдай, всё отдай...

Видно, ему тоже было известно об эшелонах товарных вагонов на станции в Нафтлуги. Но на следующее утро по радио объявили о тяжелой болезни товарища Сталина...

Вечером зазвонил телефон. Говорил какой-то Зураб:
- Спустись на улицу, где телефон-автомат, на углу. Поговорим.

Со своим другом и соседом Тенгизом, вышел на плохо освещенную улицу. На углу нас ожидала ватага парней, среди них - Зурико, оказавшийся невзрачным, но жилистым очкариком с молодыми усиками над щербатым ртом. Мы с Тенгизом встали, прислонившись к стене дома, чтобы никто не зашел со спины.

- Ты жить хочешь? - начал Зурико...

В то время моё воображение занимала девушка Оля, - Santa simplicitas [4], как я называл ее про себя: она широко раскрывала васильковые глаза, слушая стихи, и почему-то пугливо оглядывалась по сторонам, когда я провожал ее домой. Я не хотел предавать Олю.

- Она моя, - продолжал Зурико. – Вчера ты вошел к ней в дом...

Никогда не был дома у Оли...

- Дуниа моя баба! – наглея, закричал ревнивец.
Дуней звали Сахалинку. Дело начало проясняться и, в конце концов, закончилось миром.

Потом я иногда встречал Зурико на тбилисских улицах. С годами мы изменились, взрослели, старели, забыли о Дуне, Оле и обменивались смущенной, чуть грустной улыбкой...

Между тем, запах, поразивший меня при расправе над Вертинским, постепенно распространился в моём сознании с Сахалина на всю Сибирь, Китай и даже... на Японию. Исцеление пришло после встречи на каникулах в Сочи со студенткой-монголкой из Новосибирска. Я водил ее до поздней ночи по сочинским пляжам, скверам, паркам и, наконец, решился прочесть посвящённое ей стихотворение:

Темнота азиатских глаз,
словно черные крылья жука.
Потому-то любовь у нас
не прочитана и жутка…


Она зевнула, улыбнулась:
- Хочешь, расскажу тебе анекдот? Только не подумай что-то плохое.
- Расскажи, - ответил я упавшим голосом.
- Нет, лучше не надо: ты подумаешь плохое.
- Честное слово, не подумаю...
- Хорошо. Сидят парень и девушка вечером на скамейке. Она зевает. Он: "Почему ты зеваешь"? А она в ответ: "Это не я, это ты зеваешь".

Конечно, я подумал "что-то плохое", засуетился. Но было поздно и в прямом, и в переносном смыслах: Дарима спешила домой на далекую улицу, где снимала комнату вместе со своими подругами-студентками…

Через много лет меня познакомили в Москве с русской японкой с Сахалина. (Были и такие японцы: они выдавали себя за корейцев, чтобы остаться жить на южной оконечности огромного загадочного острова). К тому времени я уже научился говорить женщинам правду и, по возможности, прозой:
- Вы удивительно красивы!
- Знаю, - ответила она печально, - от этого весь мой жизнь прах пошел!

Простое и трагическое признание потрясло меня. Значит, всё еще есть дискриминация, ей подвергаются самые красивые...

Мне стало жаль ее и... себя. Ведь душа человека - женщина. Дискриминация души, потеря того, что невосполнимо, дискриминация самого себя...

Я приблизил лицо к лунному свечению ee лица, озарявшему губы - нежные розовые лепестки цветущей сакуры [5], вдохнул аромат сакуры и… взошел на Фудзияму, хотя никогда не был в Японии. И полюбил Страну Восходящего Солнца, и Страну Утренней Свежести, и Поднебесную, и Сахалин и весь Дальний Восток, и даже Еврейскую автономную область России и... снова очнулся в Америке.

Поделился своими соображениями с моим рабби, другом, который намного моложе меня.

- Конечно, - ответил он, - должно быть равенство, но... есть ограничения: женщине не стоит изучать некоторые разделы Талмуда, в частности, Гемару...

Я удивился: в модернистской религиозной школе, где учатся мои внуки, Гемару преподавала милая и прогрессивная девушка, мора [6] Лиса. Она происходила из очень просвещенной нерелигиозной семьи, много лет училась в разных университетах Европы, но попытки сеять разумное, доброе, вечное в общественных школах неблагополучных районов Нью-Йорка ей не удались: в одной школе ее ограбили, в другой - чуть не убили, в третьей пытались изнасиловать. Скрепя сердце, пришлось прибегнуть к помощи родной еврейской общины и начать преподавать еврейским детям навыки логического мышления по Гемаре. Оправилась от пережитого, отдохнула душой, но всё же кое-что не давало ей покоя, в частности, тяжелое положение мексиканских нелегалов, которых эксплуатируют работодатели.

Показательный урок был посвящен знаменитому рассказу Талмуда о разбойнике Рейш Лахише, ставшем праведником и знатоком Торы.

Отступив от традиции, мора Лиса обрисовала время и место описываемых событий. То был период между первым и вторым большими восстаниями евреев против римского владычества в стране Израиля. Жил в то время рабби Элеазар, сын знаменитого рабби Шимона бар Йохая. Однажды он объяснил римскому начальнику стражи, как отличить злоумышленника от безвинного человека. Это понравилось начальнику стражи. Написано в Талмуде: «привели рабби Элеазара, сына рабби Шимона бар Йохая, - и он стал ловить воров».

Послал ему рабби Йехошуа бен Карха письмо: "Уксус, сын вина! доколе будешь выдавать на смерть народ Г-да нашего"? Ответил рабби Элеазар: "Я только убираю тернии из виноградника". Ответ рабби Шимона: "Пусть придет Хозяин виноградника и очистит его от терний". Стали порицать в народе рабби Элеазара, называя его «Уксусом, сыном вина», но ему удалось доказать свою праведность и мудрость. Он был человеком очень крупного телосложения с большим животом. Одна женщина посмотрела на него и спросила: "Как можешь ты иметь детей при таком животе"? Но, видно, при таком телосложении и всё у него было крупное, поэтому он имел детей. Является ли это признаком мудреца? – Нет. – Почему? – Потому, что рабби Йоханан, ставший мудрецом еще в юном возрасте, обладал небольшим и неприметным мужским достоинством. - Откуда это известно? - Однажды рабби Йоханан купался в заводи возле водопада, низвергавшегося со скалы. Сверху в заводь прыгнул разбойник по имени Рейш Лахиш. Вынырнув и разглядев рабби, он сказал: "Твоя красота – для женщин! - А твоя сила - для Торы, - ответил ему рабби Йоханан. - У меня есть сестра, еще красивее, чем я. Если ты будешь изучать Тору, я выдам ее за тебя". Он выдал сестру замуж за разбойника, тот начал изучать Тору, стал праведником и великим мудрецом, но...

Но истории из Гемары - не сказки: они не обязательно счастливо кончаются. Об этом – на следующем уроке...

После показательного урока было подано угощение для приглашённых спонсоров, родителей, учителей. Мора Лиса присела за стол, за которым уже сидели знакомые ей люди. Незнакома была только скромно, но со вкусом одетая супружеская пара средних лет. На столе, как принято в таких случаях, – соленья, бейгелах [7], напитки.

Коллеги хвалили мору Лису, поздравляли, но она, увидев среди солений огурцы, искренне расстроилась: именно на производстве соленых огурцов больше всего эксплуатируют несчастных мексиканских нелегалов.

- Мне рассказывали, что им не доплачивают, они работают в ужасных условиях. И эти огурцы считаются кошерными?! Надо лишать такие производства сертификата кошерности!

Супружеская пара проявила заинтересованность.
- Вы можете привести факты? - спросил муж. - Мы владеем сетью предприятий, производящих кошерные соленые огурцы, получили этот бизнес по наследству, спонсируем вашу замечательную школу...

Наступила неловкая пауза. Перспектива для школы вновь оказаться общественной замаячила перед глазами моры Лисы, она замолкла, а затем поспешно заговорила.

- Я так люблю соленые огурцы, специально езжу на Эссекс-стрит в нижнем Манхэттене, там есть старинный погребок, где продают соленья. Иногда даже очередь стоит... Есть огурцы, специально нарезанные на пластинки для бутербродов... Очень люблю маленькие бэби-огурчики.… Но соленые огурцы, жареные в масле, покрытые шоколадом, - это прелесть! А в супермаркетах есть еще свежепосоленные, обтянутые тонкой пленкой, большие, толстые, длинные...

Спонсор посмотрел на неё с ужасом.

- Мора Лиса! - раздался робкий голос.
Не в меру упитанный мальчик стоял, переминаясь с ноги на ногу, перед столом.

- Мора Лиса, можно спросить?

Любительница огурцов кивнула.

- Я не понял, почему толстые мужчины не могут иметь детей?

Мора Лиса встала и, сдерживая слезы, вышла из комнаты…

Конечно, мой молодой рабби был прав, потому что жизнь намного сложнее тех сложностей, которые придумывают себе люди.

Примечания:
[1] Основатели первого постоянного английского поселения в Северной Америке.
[2] Eврейская начальная религиозная школа.
[3] Товарная железнодорожная станция в предместьях Тбилиси.
[4] Святая простота (лат.).
[5] Разновидность вишни - национальный символ Японии.
[6] Учительница (иврит).
[7] Еврейская традиционная выпечка.





Уважаемые читатели!
Новую книгу Вильяма (Аарона) Хацкевича «Кто плачет ночами в Сочи?»
можно приобрести на сайте Амазон: http://www.amazon.com/gp/product/1937417166
В электронном формате (для Amazon Kindle): http://www.amazon.com/dp/B00EH4DUJS
или у автора (контактный тел.: +212 533 0185
Email: kavkazskaya_povest@hotmail.com ($8 + пересылка).
Рецензия на книгу в еженедельнике «Мы здесь»:
http://newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=6455

Количество обращений к статье - 983
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (8)
Гость Виктор Антонов | 05.05.2017 20:08
Вот именно: неповторимый вкус!Огромное спасибо!
Автор | 16.01.2017 06:47

Сердечно благодарен всем комментаторам.
P.S. Людмила, Вы меня поразили: откуда Вы знаете ту самую улицу Грибоедова? Кто Вы?
Lyudmila | 16.01.2017 02:15
"вышел на плохо освещенную улицу" Живо представила себе Грибоедова (улицу, конечно)
Гость | 08.01.2017 19:52
Несколько любопытных миниатюр, объединяет тонкий, мягкий юмор, присущий многим рассказам автора. Спасибо. Прочитал с удовольствием
Нина Большакова | 07.01.2017 00:00
После вашего рассказа стало окончательно ясно - женщинам Гемару преподавать не надо. По крайней мере, таким наивным дурам как мора Лиса.
Глан Онанян | 06.01.2017 15:33
Дорогой Виля!Бесподобное чувство юмора, мудрость и грусть,узнал многих героев, которым ты даровал литературное бессмертие. Очень хочется заиметь хотя бы в электронном виде твою "Дорогу на Уч-Дере".До чего же ты талантлив, старик! Спасибо за ностальгию безупречного вкуса! Будь здоров и по возможности счастлив! Обнимаю! Твой престарелый друг юностти Глан
Гарольд | 06.01.2017 11:21
Дорогой друг Виля! Морковка, картошка, бурак и селедка, каждая имеет свой вкус. А вместе в винегрете они приобретают новый объединенный вкус. Так и твое эссе, которое состоит из кусочков-примеров, приобретает новый неповторимый вкус.
Виля, как всегда блестяще. Извини за гастрономическое сравнение. Но ты тоже привел примеры из еврейской кухни. Твой друг детства Гарольд
Александр Гордон, Хайфа | 05.01.2017 11:30
Прочёл с удовольствием. Спасибо.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com