Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Как два еврейских писателя
свой юбилей не смогли справить
Зиси Вейцман, «Секрет», Беэр-Шева

Эту курьезную, с привкусом глубокой грусти, историю в разное время, но почти одинаково, мне рассказали три еврейских писателя. Двоих – светлая им память! - уже нет с нами, третий - до 120-ти ему! - жив-здоров, благополучно редактирует в Нью-Йорке большую идишскую газету и при случае может подтвердить сей сюжет.

Начну издалека - с Биробиджана. В сталинских тюрьмах и лагерях из всех тамошних литераторов лишь поэт Ицик Бронфман не был сидельцем. Тракторист, фронтовик и просто добрейший мужик, он писал стихи о колосящейся колхозной ниве, о боевых друзьях-товарищах, родной еврейской области, которой гордился, впрочем, как и всей великой родиной тоже. Не могу утверждать, что и остальные биробиджанские писатели не сочиняли о том же, но в послевоенные погромные годы их всех, как говорится, собрали "до кучи" и заключили в ГУЛаг. А в это же время во дворе за зданием областной библиотеки имени Шолом-Алейхема и краеведческого музея жгли на костре еврейские книги, может, не так усердно, как это делалось в Германии, потому как кое-что еще оставалось в запасниках. Выпустили писателей на волю - кого раньше, кого позже - после смерти усатого вождя.

Бузи Миллер не просто сидел - он там буквально гнил. Да и освободили его позже всех биробиджанцев - весной пятьдесят шестого. Об этом периоде своей жизни он никогда мне не рассказывал - вероятно, чтобы не травмировать мою юную душу. Я это усек и никогда о той жизни не расспрашивал. Моя офицерская служба протекала на Дальнем Востоке, и в Биробиджане я бывал часто - во-первых, мне нравился этот небольшой, чистый, не совсем обычный город. Второй и главной причиной была газета "Биробиджанер штерн", в которой на идиш печатались мои стихи, а также дружба с ее главным редактором Леонидом Школьником - поэтом, журналистом и большим патриотом Биробиджана. В этой газете, кстати, и работал в должности замредактора Б.И.Миллер. Подозреваю, что о той, лагерной жизни, он не только мне, но вообще никому не говорил, разве что жене своей, Анне Абрамовне, в глубине ночи, когда уши у стен тоже уставали и глохли, уходя на покой.

Ихил Шрайбман прожил дольше многих - 92 года. Патриарх литературы на идиш в Молдавии, родом из местечка Рашков, в молодости скитался по городам и весям Румынии и Бессарабии, осел в Кишинев, откуда уже никогда не уезжал, разве что в писательский дом отдыха.

Собратья по перу Мотл Сакциер и Янкл Якир, так и не принявшие за долгие годы советский образ жизни, в начале 70-х покинули родной Кишинев и перебрались в Израиль. Шрайбман потихоньку писал свои миниатюры и романы, оставался в республике единственным еврейским писателем, пока не подрос "молодняк". Новую идишскую поросль восьмидесятых, включая и меня (хотя начинал я в семьдесят первом и жил на Дальнем Востоке), считал своими питомцами. Отчасти это верно: ведь не только по месту рождения, но и по духу мы были бессарабцами, к тому же периодически общались с мэтром.

Борис Сандлер - мой земляк и ровесник (пара лет разницы не в счет), но в наших тесных Бельцах мы не сталкивались - учились в разных школах, да и жил он на окраине, называемой Цыганией, хотя проживали там преимущественно евреи. Я же с родителями и братьями обитал на тихой улочке почти в центре города, учился в престижной школе номер 2, бывшей до войны, при румынах, женской гимназией "Домница Иляна" ("Принцесса Иляна", дочка короля Кароля). В стенах этого учебного заведения румяные гимназистки изъяснялись между собой не по-румынски или на идиш, а на благородном французском. С Борисом я сошелся в начале восьмидесятых, когда его рассказы и повести на мамэ-лошн и в переводах стали появляться в Москве и Кишиневе. Во время длительных офицерских отпусков, приехав с Дальнего Востока в родной город, я обязательно наведывался к нему в Кишинев. Рая, жена, выставляла на стол разные вкусности, молдавское вино, и мы говорили, говорили...

Между днями рождения Б.Миллера и И.Шрайбмана была дистанция длиной с месяц, поскольку появились они на белый свет в одном году - 1913-м. Впервые увидев друг друга в редакции новоиспеченного журнала "Советиш геймланд" в начале шестидесятых, на волне тогдашней "оттепельной" эйфории, договорились, что свои предстоящие юбилеи объединят в один и отметят это событие в Москве. Почему бы не отметить, не напиться по такому случаю? Выжили ведь, черт побери, в этом кошмаре, другая жизнь скоро настанет, вон и сам Никита лет через двадцать светлое будущее обещает. Конечно, пятьдесят лет в еврейской литературе - не возраст аксакала, но празднуют же другие...

Не случилось, сорвалось мероприятие, что-то помешало претворить этот план в жизнь, теперь и вспомнить некому, отчего не удалось.

Через десять лет, в семьдесят третьем, моим персонажам исполнилось по 60.

- Бузи, тайэрэр, вус эрт зих бэнэгейе ундзэр тройм? ("Бузи, дорогой, что слышно в отношении нашей мечты"?), - высокопарно спросил Ихил Шрайбман, подражая стилем вопроса Борису Израйлевичу, встретившись с ним снова по журнальным делам в столице.

- Не получается, Ихиликл, у нас с тобой сабантуй - меня вызывает к себе в Хабаровск председатель отделения Союза писателей. Вот телеграмма, только что вручили. Думаю, что по поводу юбилея. Надо лететь.

Это слово-приказ "надо" Ихил Шрайбман хорошо усвоил за тридцать три года советской жизни в Молдавии, включая среднеазиатскую эвакуацию во время войны.


Ихил Шрайбман, Бузи Миллер и юный Борис Сандлер


«Космическая» встреча в «Советиш геймланд»:
А.Вергелис, Г. Береговой, Х. Бейдер и Б. Могильнер

Восемьдесят третий год. Борис Израйлевич и Ихил Исаакович - уже признанные мэтры, с ними считаются местные власти и Союз писателей. Как никогда раньше, в столичных издательствах и на местах большими тиражами выходят их книги в оригинале и в переводах на русский, а у Шрайбмана - еще и на молдавский язык. Оба - уважаемые члены редколлегии единственного в мире еврейского литературного журнала, дотируемого государством. У обоих - стабильный набор болезней и разных болячек, но каждый держится молодцом и смотрит вслед красивой женщине, правда, больше по привычке. Снова они встречаются в столице, на улице Кирова, 17, на заседании редколлегии, обнимаются, целуются и врут, глядя в глаза друг другу, что семьдесят лет не возраст и что не грех это дело замочить.

Ходить далеко не надо – можно отметить прямо в редакции, тем более что главный на месте, Хаим Бейдер, Борис Могильнер, Иосиф Шустер - тоже здесь, в редакции, позовем москвичей Тевье Гена и Самуила Гордона, можно и "салаг" пригласить с Высших литературных курсов - пусть помнят широту души старших товарищей.

Для непосвященных поясню, что в ту пору при Литинституте имени Горького функционировали высшие курсы под названием "идиш", на которых занимались с полдюжины литераторов, в основном, молодых. По замыслу того, кто их направил сюда, "курсанты" должны были стать в будущем достойной сменой ветеранам, каковыми являлись почти все советские еврейские писатели. Не совру, если скажу, что лишь немногие из обучавшихся оправдали надежды. Рухнула страна, и вместе с ней и еврейский журнал, все разъехались кто куда. Короче, "цирк сгорел и клоуны разбежались".

Но тогда, в 83-м, цирк и клоуны были еще на месте, и однажды звезды на небосклоне еврейской литературы сошлись таким образом, что один из самых толковых слушателей курсов "идиш", а это был Борис Сандлер, зашел по своим писательским делам в редакцию журнала и попал в поле зрения юбиляров.

- Смотри, - сказал Бузи Ихилу, - а что здесь делает Берелэ?
- Вот он и сбегает за водкой и провизией! - решил на правах земляка и наставника Ихил Шрайбман. Сандлеру все объяснили, дали денег и огромную "авоську".

Внимание: в этом месте моего повествования на сцену выходит персонаж, которого никто не любил, но все в советской еврейской литературе боялись, а значит, уважали. Арон Вергелис - главный редактор журнала "Советиш геймланд" и "главный еврей Советского Союза" по совместительству - вышел из своего кабинета, чтобы перевести дух после мучительной беседы с американским журналистом, целых два часа не дававшего ему вздохнуть от провокационных вопросов типа "есть ли в СССР антисемитизм" и "существует ли в вашей стране еврейская культура" и т.п. Отстраненный взгляд главного неожиданно упал на Борю Сандлера, накренившегося вправо от непомерной тяжести "авоськи".

- Стой, Борис! Это что у тебя - закусон? И водка есть, и вино - отлично!

В нем проснулся фронтовой офицер-десантник и он приказал:
- Тащи это хозяйство ко мне в кабинет. Молодец, вовремя ты нарисовался - с минуты на минуту космонавт Гречко с товарищами должен приехать.

И перечислил космонавтов, имена которых у многих на слуху. Вергелис не только лично общался с космонавтами, но и "дружил домами": то герои космоса прибывали в редакцию, и он устраивал им радушный прием, то прихватив с собой кого-то из редакции, ездил в Звездный городок - обиталище покорителей космоса. В журнале публиковали статьи космонавтов, очерки о них. Был даже специальный раздел "Ундзер космос-винкл" ("Наш космический уголок"), в котором печатали фотографии космонавтов с еврейскими писателями в обнимку. Иногда казалось, что своими успехами в области освоения космического пространства страна обязана журналу "Советиш геймланд" во главе с его главным редактором.

...Бузи Миллер, один из юбиляров, умер в 1988 году - за пять лет до своего восьмидесятилетия. Одна из улиц Биробиджана – бывшая Торговая, на которой он жил, - названа его именем.

Количество обращений к статье - 3529
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com