Logo
10-20 ноября 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
19 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18












RedTram – новостная поисковая система

Прямая речь
Украина не вернется в империю
Михаил Гольд, «Еврейская панорама»

Современный классик, поэт и переводчик, депутат и дипломат,
Герой Украины Дмитро Павлычко — о себе, стране и … еврейском вопросе

 — Дмитро Васильевич, вы родились недалеко от Косова, где большинство населения в 1920-е годы составляли евреи, а в начале 1930-х евреем был и городской голова — Яков Гертнер. Как, исходя их ваших детских воспоминаний, складывались отношения в треугольнике «поляки-евреи-украинцы»?

— Родом я из Стопчатова — большого села Косовского района, километров на семь распластавшегося под Карпатами. При Австро-Венгрии в Стопчатове было восемь еврейских корчм и лавок, но при поляках их стало меньше. Я, кстати, учился в польской школе — отец так решил, ведь польские власти вели себя так же, как через пару лет Советы — преференции получали те, кто учился в польских (потом — русских), а не украинских школах. А отец был простой крестьянин и с трудом оплачивал учебу моего старшего брата Николая, студента коммерческой школы — это некое подобие колледжа — в Коломые.


Поэтому я ходил из своего села в местечко Яблунов (оттуда родом мать знаменитого мима Марселя Марсо — Ханця Верберг, — М.Г.), в польскую школу, где учились, в основном, поляки и евреи, а я был единственным украинцем (была, впрочем, и одна украинка).

Так или иначе, но у меня много «еврейских», почти семейных, воспоминаний. Отец — за то, что отдал меня в польскую школу, получил работу дорожного мастера, но на жизнь не хватало, и он подрабатывал на лесопилке в Стопчатове у еврея Майорка, - возможно, его звали Меир. Отец одолжил у Майорка деньги — надо ведь чем-то платить за учебу и учебники, брату нужен был и костюм, и кашкет (в этом кашкете, купленном на деньги Майорка, я ходил много лет спустя, уже будучи студентом Львовского университета). При этом отношения отца и Майорка были вовсе не похожи на отношения начальника и подчиненного — отец помнил о долге, Майорко же его успокаивал, мол, потом отдашь, бывал у нас дома, просто по-дружески.

Врезался в память и еще один стопчатовский еврей, державший лавку и корчму, — Маньо — к этому человеку с красивой седой бородой меня отправляли за керосином для лампы и рыбой, она у него была отменная, на Святой вечер покупали только у него. Продавал он и шмир — это идишское слово все понимали, — солидол для смазывания колес у телеги. Когда отец собирался в лес за дровами, меня посылали к Маньо, я, как сейчас помню, протягивал жестянку, которую он возвращал со шмиром и насыпал мне в карман пригоршню конфет впридачу. Такие у меня детские впечатления, поэтому я вырос с убеждением, что еврей — это друг и сосед, а не чужак.

— Во время немецкой оккупации вы были учеником гимназии в Коломые, по соседству с которой нацисты устроили гетто. Как реагировали на это ваши соученики, что вы сами чувствовали, когда вчерашних соседей стали по ночам вывозить в лес и расстреливать?

— Одно из самых сильных потрясений в моей жизни — смерть школьного друга Мойше-Дувида в сентябре 1941-го. Однажды утром немецкий мотоциклист заехал во двор школы, а Мойше-Дувид как раз подходил к дверям — у него была очень характерная внешность, даже слепой догадался бы, что перед ним еврейский мальчик, этой своей непохожестью он мне и нравился. Мотоциклист заметил его, спросил, куда, мол, идешь — я всё это из окна наблюдаю — и вижу, как немец встает с мотоцикла, достает пистолет и прямо на улице убивает ребенка. Я, конечно, убежал домой в слезах, долго плакал, рассказал матери — всё это осталось со мной на всю жизнь.

А потом наша гимназия действительно стала граничить с гетто. И однажды, подойдя к забору, я увидел сквозь щель голодные детские глаза. Взял хлеб, который мама мне дала, привязал к нему камень — чтобы дальше летел — и перебросил на ту сторону. Так я делал несколько раз, всегда ночью. Мои друзья знали об этом. Молчали.

С украинским антисемитизмом я столкнулся фактически с приходом немцев. Кое-кто был рад, что евреев изгоняют из Яблунова, Косова, Коломыи и заключают в гетто. Но больше было тех, кто евреев спасал — с риском для жизни своей и своей семьи. Я в свое время написал поэму о вдове писателя Марко Черемшины, которая прятала двух еврейских мальчиков — и она их спасла, они уехали после войны в Палестину. Описал я и трагедию в Шипаревском лесу, где были расстреляны почти все евреи Коломыи.

Через ворота гетто в Коломые
Текут потоки страшные людские —
Под равнодушным пологом небес
Идут евреи в Шипаревский лес.
Смиренно, в парах, по привычке школьной,
И каждый - со звездой шестиугольной,
В одеждах длинных, черных как смола,
С глазами слезными колонна молча шла.
Несчастных девушек босые ноги
Ступают по заснеженной дороге,
Внучат старухи за руку ведут…
Я в школу шел — мне по дороге тут!
Нет, не стою, — иду я вдоль колонны.
Я слышу их сердец больные стоны.

Но мир наш — глух. Назло страданьям всем,
Притворщик мир! — он слепо-глухо-нем!
И я, и я молчу: боюсь конвоя,
Готового, как зверь, на дело злое.
Я — в школу… Но мой чувствует язык,
Что в горле — пепел… как безмолвный крик!
Тут не до школы… На доске на классной
Мне мнится тех несчастных вид ужасный,
На мертвых лбах — известкой — белый мел,
И я скатился в яму, еле цел,
И выползаю ночью из могилы,
А утром я опять в колонне стылой,
Она трясиной вязкой, среди дня,
В свою молитву засосет меня…
И вот я, весь охваченный слезами,
Бреду в бреду меж черными рядами,
Со школьниками — школьник, в темный лес,
Где ждет «учитель»: автомат СС.

                    Перевод Феликса Рахлина

Помню, отец после всего этого ужаса заплакал и говорит, мол, не отдал я Майорку деньги, не успел… Когда писались «Еврейские мелодии», уже на излете советской власти, мне подумалось, что этим в какой-то мере отдаю долг отца… Я, кстати, в свое время был членом международного комитета по разработке концепции музея Бабьего Яра и сегодня иногда прихожу к Меноре, но музея до сих пор нет. Кто виноват? Украина должна чувствовать ответственность за увековечение памяти жертв Холокоста. Должна! Но и братья-евреи должны! Для меня это, повторюсь, в какой-то мере и личная трагедия. У меня есть стихотворение «Читая Шолом-Алейхема» (в свое время я прочел всего Шолома — сперва по-русски, потом по-украински, помогал издать его на украинском языке), высоко ценю его мягкий юмор, но стихотворение это закончил фразой: «Але не сміюся, бо Мойше стоїть у вікні…» Никуда не деться от этих воспоминаний, Мойше-Дувид действительно стоит передо мной…

— Хотелось бы развеять кривотолки вокруг вашего пребывания в УПА в 1945-м. Где вы воевали, почему ушли из отряда и как вас отпустили после восьми месяцев проверок в НКВД?

— В УПА, будучи 16-летним парнем, я «прослужил» два месяца — апрель-май 1945 года, нас было в сотне двенадцать юнцов — моих ровесников, не принимавших участия в боях. Когда советские и американские войска встретились на Эльбе, сотенный позвал меня в свою палатку (мы в лесу стояли, над Прутом), включил приемник (станция была немецкая) и говорит: ты же учил немецкий в гимназии, послушай, о чем говорят. А после услышанного резюмировал: «Это конец». Через несколько недель он собрал нас, подростков — и скомандовал: «Марш по домам, идите в школу, вступайте в комсомол, но не забывайте, где вы были». У меня десятизарядка была тяжелая — сотенный вырвал ее из моих рук и бросил в кучу оружия. Было обидно до слез, у меня звон этого оружия до сих пор в ушах стоит. Уходя из сотни, я отдал роевому свой пиджак — а там были стихи, потом думаю, не дай бог его убьют — найдут же, вычислят… Его действительно вскоре убили, но стихи мои, наверное, были где-то спрятаны. Не нашли…

Вернулся я домой, пошел было в 9-й класс, и тут меня взяли — причем, стали шить дело как активисту «детской» сотни — один из моих ровесников-односельчан стал «колоться» в НКВД, рассказывать, как они с приятелями собирались на пастбище, а ночью приходили бойцы УПА и они служили им проводниками. Возможно, все это и было, но прошло мимо меня, поэтому я сначала упирался, а потом подумал — пусть лучше посадят как подростка, чем узнают, что я был в настоящей сотне. В общем, дело сошло на нет, и нас отпустили. При советской власти немногие знали об этом эпизоде моей биографии — Андрей Малышко, помню, смеялся, называл «бандеровским юшковаром».

— Вы никогда не считались диссидентом, напротив, на протяжении десятилетий входили в творческую элиту советской Украины. Как это удавалось, учитывая, что часто стихи Павлычко раздражали власть, а тираж сборника 1958 года «Правда кличе!» из-за одной строки «Що здох тиран, але стоїть тюрма!», намекающей на ситуацию в СССР после смерти Сталина, был даже изъят из продажи и уничтожен.

— Да, это был драматический момент. Наделавшее шуму стихотворение из «Львовских сонетов» называлось «Коли помер кривавий Торквемада...».

Коли помер кривавий Торквемада,
Пішли по всій Іспанії ченці,
Зодягнені в лахміття, як старці,
Підступні пастухи людського стада.
О, як боялися святі отці,
Чи не схитнеться їх могутня влада!
Душа єретика тій смерті рада —
Чи ж не майне де усміх на лиці?
Вони самі усім розповідали,
Що інквізитора уже нема.
А люди, слухаючи їх, ридали...
Не усміхались навіть крадькома;
Напевно, дуже добре пам'ятали,
Що здох тиран, але стоїть тюрма!


Меня любил и поддерживал Олесь Гончар, ему я признался, что был в УПА… Вспоминаю: мы идем по заснеженному Львову, он впереди, я сзади — тропка узкая, на одного, и я спрашиваю, что делать, я же в УПА был, а тут книгу изъяли, да еще со скандалом… Спрашиваю, а он будто не слышит — ночь, метель. Только сказал, иди, мол, за мной, и замолчал. Тогда я взбираюсь на сугроб и едва ли не в ухо ему кричу: «Олесь, что же делать?». А он мне спокойно: «Иди за мной». Что это значит? Не рядом, а след в след? Я снова спрашиваю, и он снова повторяет те же слова. И тут до меня доходит их двойной смысл.

Но спас меня в тот раз… Шолохов. Я рано вступил в Союз писателей, когда в 1954 году вышла моя первая книжечка, Бажан принял меня в СП — 25 лет мне было, никто меня не знал, никто не рекомендовал. В том же году участвовал в съезде писателей Украины и тогда же, в 1954-м, познакомился с Шолоховым — я выступал на литературном вечере в Киеве, где он присутствовал. Шолохов же в статье о знакомстве с Гончаром, Остапом Вишней вспомнил и о молодом поэте Дмитре Павлычко. Это дорогого стоит. Когда в 1958-м разразился скандал, я, оказавшись в командировке в Москве, случайно увидел в гостинице Шолохова (Михаил Александрович там жил) — он меня вспомнил, спрашивает, как дела? Беда, говорю, и прочитал ему стихотворение о Торквемаде, с которого все и началось. Он зовет к себе в номер и оттуда звонит Николаю Грибачеву — редактору «Огонька» и члену ЦК партии. «Коля, — говорит, — позвони во Львов, скажи, у них там талантливейший поэт есть, пусть отцепятся от парня». И тот позвонил. Я возвращаюсь из Москвы, меня прорабатывают на обкоме, ругают, обвиняют в зазнайстве, но из партии не исключают, советуют опомниться и т.п.

Когда Шолохов отмечал 70-летний юбилей, мы с Гончаром поздравляли его от Украины, Гончар произнес речь, а я повязал Шолохову рушник и на ушко успел шепнуть: «Спасибо!».

— С коллегами по перу из первопрестольной хорошие были отношения?

— Всякое бывало. Я, например, дружил с Солоухиным. Михаил Светлов любил слушать украинскую речь. А с Евтушенко не сложилось. Мы плыли однажды из Ленинграда на фестиваль в Хельсинки, жили в одной каюте. Он был рупором советской молодежи, вокруг всегда крутилось много корреспондентов, однажды он им меня представляет и говорит: Дмитро Павлычко - талантливый поэт, но… пишет по-украински, писал бы по-русски — вы бы его знали. А у самого мать — украинка, с которой он меня познакомил буквально накануне, она продавала газеты на Ленинградском вокзале в Москве. Евтушенко был тогда совком, не понимал, что украинский язык для меня — это честь и совесть моего народа.

Примерно на этой же почве возникло недопонимание с Солженицыным. Он подошел ко мне на одном из последних перед изгнанием из СССР съездов Союза писателей, протягивает письмо, просит подписать. Я почитал — это политический манифест, шедевр антисоветский. Спрашиваю, а с Украиной-то что будет? Вы предлагаете освободить Россию, а с нами как? Он и говорит, мол, Украина — это же часть России. Я выругал его по-русски и отошел…

— Вы были главой Совета национальностей РУХа — одним из тех, кто боролся за независимость Украины, мечтая о стране, где каждый — русский, поляк, еврей, крымский татарин — будет чувствовать себя в своем УКРАИНСКОМ государстве, идентифицируя себя с языком, культурой и ориентирами этого государства. Почему, на ваш взгляд, украинская политическая нация тогда, в начале 1990-х, так и не стала реальностью?

— Сложный вопрос. Я, например, на Учредительном съезде РУХа в 1989-м неоднократно подчеркивал, что евреи — это наши братья и друзья. К нам, кстати, явились тогда москвичи из «Памяти» и стали укорять – мол, что ж вы с евреями связались?! Пришлось просить хлопцев выгнать «гостей», чтобы духу их не было. И наши ребята их вытолкали.

Еврейский вопрос был для нас тогда не маргинален — я предложил, чтобы Александр Бураковский возглавил Совет национальностей, и он занял этот пост в 1990 году — за национальную политику в РУХе отвечал еврей, а не украинец.

Что касается формирования политической нации, то надо понимать, что украинский народ в 1990-е был в значительной степени народом советским. Москвоцентризм был очень силен, все мы искали защиты в Москве — меня спас Шолохов, а Сталин спас Довженко, когда того местная власть гнобила. Когда Гончар написал «Собор» — его в Киеве мордовали, а брежневская челядь разрешила издать. Мы еще не могли нормально воспринять свободу и государственность — во всем РУХе было полмиллиона человек — не много для такой огромной страны. А сегодня нас десятки миллионов — людей, которые хотят интегрироваться в Европу, слишком уж очевидно стало, что с Россией нам не по пути. Будет построена стена на границе с РФ или нет — она уже де-факто стоит. Ее строили цари, императоры, генсеки, кагебисты, каратели Украины.

Самое печальное, что многие выдающиеся россияне — философы, интеллектуалы — традиционно отказывали Украине в праве на государственность, рассматривая нас как специфический регион России с мелодичными песнями и чернобровыми девушками. Во многом им это удалось, поэтому в 1990-х мы просто не могли стать теми, кем ощущаем себя сегодня. Судя по тому, что сегодня против России воюет много русских, белорусов, поляков — добровольцев, политическая украинская нация существует.

Я часто думаю о том, что нас воспитывают наши победы и наши поражения. РУХ ведь развалился потому, что Черновол набрал на первых президентских выборах 26% (а это победа, как ни крути) и решил, что бывший секретарь ЦК Кравчук ему не партнер. И когда президент Кравчук предложил ему пост премьера, возможность сформировать РУХовское правительство, Черновол отказался — с коммунистом, мол, не пойду. И РУХ постепенно сошел с политической сцены.

Поражение идет от победы. Россия сейчас решила, что может превратить США и весь мир в ядерную пыль, и это ее уничтожит. Что произошло с немцами, когда они исступленно повторяли один народ, один рейх, один фюрер? Это стало началом конца. То же произойдет и с путинской Россией.

— Горшки побиты окончательно и бесповоротно?

— Мы могли бы быть вместе, проблема в том, что они хотят, чтобы нас не было вообще, как народа, как суверенного независимого государства. Москва должна свыкнуться с тем, что Украина никогда не вернется в империю, мы уже там были и достаточно долго — сначала в царской, потом в коммунистической.

Мы живем в уникальное время — среди украинских солдат, воюющих и гибнущих за Украину на востоке, множество русскоязычных. Выходит, что сегодня нас ничего не разделяет с русскоязычной частью украинского общества. А что нас объединяет? Земля — пейзаж, в котором мы живем, река, в которой купаемся, хлеб, который едим, то есть все, что осязается нами как нормальная жизнь. И русский язык этому не помеха. Владимир Путин, наверное, гениальный реформатор России, если ему удалось разбудить в русском языке, на котором говорит значительная часть Украины, ненависть к Российской кровавой государственности.

Недаром российские офицеры удивляются: а где же бандеровцы, с которыми мы должны воевать? А нет их. Приходится стрелять в русскоязычных украинцев. И они стреляют — и в людей, и в язык. Им кажется, что они бьют бандеровцев, а они Россию убивают.

Мы должны быть благодарны Путину — никто не смог так поднять Украину и объединить западных и восточных украинцев, украинцев всех национальностей, как это удалось ему. Более того, сегодня идет уже не украино-российская, а российско-европейская война на нашей земле, мы чувствуем, что воюем за Украину и за Европу. И мы уже победили, ведь, несмотря на то, что завтра нас могут раздавить танками, все равно захватчики побегут отсюда. Чем больше войск они введут, тем быстрее Европа поймет, с кем имеет дело, и тем скорее Россия проиграет.

— На протяжении десятилетий украинских евреев в массе своей было принято относить к умеренно-пророссийскому (с точки зрения культурной идентификации) лагерю. У вас, как национал-демократа, не было обиды за столь скептическое отношение к перспективе национального государства?

— Была обида. Но я всегда искал то, что объединяло украинцев и евреев. Все наше общество было иным, а сегодня украинский язык и культура востребованы куда больше. Завтра и на Донбассе будут говорить по-украински, тысячи детей беженцев с востока Украины уже учатся в украинских школах. И люди, которые общаются сегодня по-русски и отдают жизнь за Украину, — и они заговорят по-украински, только не надо их к этому принуждать. Язык к ним придет, а не к ним, так к их детям — государство наше на этой территории уже утвердилось, и единственное, о чем необходимо помнить, — не нужно ничего насильно навязывать. Комбаты, которые говорят со своими бойцами по-русски, в Верховной Раде переходят на украинский. Думаю, что и украинские евреи заговорят по-украински. К сожалению, есть и те, кто чувствует себя русским не только в Украине, но и в Израиле. Но, с другой стороны, некоторые евреи в Израиле чувствуют себя украинцами, даже журнал издают на украинском языке.

Но мне никого и никогда не хотелось украинизировать — пусть наши сограждане остаются евреями, русскими, татарами, белорусами и т.д. Я прекрасно понимаю, что настоящие, мыслящие русскоязычные евреи и русскоязычные русские в Украине являются украинскими патриотами, частью политической нации.

— Я слышал, что совсем недавно вы перевели гимн Израиля на украинский язык, а чуть раньше на иврите вышли ваши «Еврейские мелодии»…

— Да, в новой книге «Вірші з Майдану» я поместил переводы нескольких гимнов — гимна Европы («Ода радости» Шиллера), гимна Польши, гимна Хорватии — хорваты, как и украинцы, заимствовали первые строки своего гимна у поляков. Гимн Польши был написан в 1797 году как песня польских легионов, стоявших в Италии. А в 1848-м, во время Весны народов, вся Европа пела этот гимн на всех языках — в знак солидарности с Польшей, пытавшейся сбросить с себя ярмо России, Австрии и Германии. Перевел я и гимн Израиля; хоть он и выпадает из этого ряда, но кажется мне созвучным нашей ситуации:

Доки ще в серці палахтить роду єврейського душа,
Доки ще гордо ідем на схід вчаровані в рідний Сіон,
Наша надія ще жива, як мрія двох тисячоліть,
Бути нам народом вільним там, де стоїть Йерусалим.


Что касается «Еврейских мелодий», то мне очень приятно, что они вышли в Израиле в прекрасном переводе на иврит репатрианта из Харькова Антона Паперного и с предисловием главы Союза украинских писателей в Израиле Александра Деко. И в завершение признаюсь, что очень хотел бы, чтобы симпатии к моему творчеству в Израиле переросли в симпатии еврейского государства к Украине, которая переживает сегодня, возможно, самый великий, основополагающий эпизод своей истории.
Количество обращений к статье - 3810
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (15)
Гость | 20.02.2015 15:46
Вы, господин Такшер, думаете, что чем больше Вы напишете, тем убедительнее будет. Но информации у Вас мало. Вы повторяете московские измышления. Да, во время революции бывают излишества со стороны более радикальных элементов. Но в мусорных баках никого не убили. То, что вы валяли в мусоре, это не очень красиво. Но простым людям настолько надоели эти воры и коррупционеры, что бывают и такие единичные эксцессы. А кремлевским прихвостням только того и надо. Вслед за вралями из Москвы они не обращают внимания на многомиллиардные хищения в РФ. И на то, что там вываливают не в мусорных баках, а неугодных просто убивают в подъездах, выстрелом в затылок, а затем "контрольным" в лицо. Сколько там осталось нераскрытых убийств! А Вы тут занимаетесь словоблудием насчет ущербности украинской демократии. Вы бы прошлись по русскому интернету и обратили внимание на массовое желание российских патриотов затолкать нас снова в газовые камеры. Вы цепляетесь к словам выдающегося демократа по поводу строительства украинской нации и роли украинского языка. Но что Вы в этом понимаете? В какой еще стране титульная нация должна утверждать свое право на государственный язык? Нам ли говорить об этом? В СССР одно упоминание об идиш или иврите грозило преследованиями. Вы там видели хоть одного человека, который мог бы в анкете по учету кадров указать, что его родной язык идиш? В общем, Вы можете продолжать свое словоблудие и в архиве "МЗ". Но читать вас - досада. И интереса никакого.
Гость | 11.02.2015 10:22
Стыдно читать эти копания в душе гуманиста Д. Павлычко. Он уже давно, еще с советских времен, доказал свои глубокие симпатии к еврейскому народу. Стыдно наблюдать бесцеремонное обращение с выдающимся человеком. Конечно, если пройтись по Интернету, найдешь немало антисемитской мерзости и на украинской улице. А некоторые комментарии к интервью Д. Павлычко лишь свидетельствуют, что украинофобия существует в еврейской среде так же, как и антисемитизм в украинской. Языковая проблема настолько сложна, что применительно к Украине в комментариях ее не разрешить. У нас самих в Израиле тоже много было нагорожено с нашим "рак иврит!". И ведь все сумели оправдать. А вот почему-то к Украине наши комментаторы СМЕЮТ предъявлять претензии. Да какое наше дело? Сами они во всем раз берутся. А если вспомнить, какому глумлению подвергался украинский язык в городах на востоке Украины, увы, при поддержке местных евреев, то уж помалкивать нам надо. У нас хватает своих проблем.
Илья Ташкер | 11.02.2015 05:09
БРАТЬЯ-ЕВРЕИ ДОЛЖНЫ! («Повынни»?)
1. Символично, что интервью опубликовано в пятницу 6 февраля 2015 г., накануне Субботы, когда читают раздел Торы "Итро" о получении через Моисея 10 Заповедей, которые были приняты не только евреями, но и неевреями, начиная с тестя Моисея – Итро.
Считаю Дмитра Васильевича Павлычко, наряду с Вадимом Леонтьевичем Скуратовским, наиболее выдающимся современным деятелем украинской культуры, внёсшим особо ценный вклад в развитие добрых украинско-еврейских отношений, в освещение еврейской темы в украинской литературе. Но остановиться хочу на больном, на том, что не договорено, умышленно замалчивается или сознательно "реконструируется".
2. Д.Павлычко: «С украинским антисемитизмом я столкнулся фактически с приходом немцев».
-- Приход немцев способствовал пОявлению или пРОявлению фактического антисемитизма? Разве антисемитизм начинается с радости «что изгоняют и заключают в гетто»?
С моей стороны это не передёргивание и/или провокация, а отражение того, что в современной Украине происходит, но в «лояльных» к ней публикациях замалчивается или отрицается. Евреи и антисемитизм – лакмусовая бумажка отношения к «чужому». А чужими некоторые считают и русскоговорящих патриотов.
Даже в период текущей войны продолжается травля русского языка, например, в статье по адресу gazeta.ua/blog/46794/mova-vs-azyk + -odinadcyatij-raund-rosijska-yak + -spotvorenij-dialekt-ukrayinskoyi. Мне удалось поместить часть подготовленного коммента и получить ответ автора – филолога Дмитра Пташки. Возразить ему я не смог из-за постоянной "ошибки сохранения" («помылкы збереження»).
3. Большинство русскоговорящих киевлян призывного возраста не могут грамотно писать на русском. Д.Павлычко этим не обеспокоен. Довольствуется тем, что «Комбаты, которые говорят со своими бойцами по-русски, в Верховной Раде переходят на украинский».
Комбаты выглядят мудрее бывшего президента, который даже в конце 2014 г. гордился, что во время своего первого после избрания визита (в Донецк) не желал «быть аферистом» и потому к шахтёрам обращался только на «одной державной мове» ("Виктор Ющенко: Все, что переживает Порошенко, я пережил в своей практике"). Вот какую оценку этому визиту Ющенко дал Тарас Чорновил в ноябре 2014: «Возвращаясь к сепаратизму: Донецк лежал у Ющенко под ногами. Элиты за несколько лет можно было так приручить, что Янукович никогда не победил бы. Но барский, высокомерный приезд Ющенко в Донецк свел все на нет. Тимошенко в этом плане не лучше».
В представленном здесь интервью Павлычко не отмечает ни высоконаучных атак на русский язык, ни проблем обучения русскому языку. Он просто советует: «Не нужно ничего насильно навязывать. Мне никого и никогда не хотелось украинизировать». Кому это адресовано?
Как всё-таки относиться к позиции, которую озвучивает филолог Пташка? На моё «Разжигать сейчас раздор по языковому принципу – преступление» он ответил, что «Относиться с безразличием ! к языку оккупанта во время войны с этим оккупантом не преступление - это ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИЗМЕНА». И далее, обращаясь к "русськоязичным украинцам": «Украину невозможно построить русским языком в принципе!».
4. Исключение или резкое сокращение обучения на русском языке часто оправдывают мнением большинства: государственный язык в Украине должен быть один – украинскй. Получается, что, даже если ты искренний патриот и поддерживаешь государственный статус украинского языка, то для обеспечения возможности обучения детей русскому языку – будешь вынужден требовать для него статус второго государственного. Патриотизм культурный вынужденно вступает в конфликт с патриотизмом гражданским.
Сейчас моё мнение в этом вопросе нашло подтверждение в Интернете.
Для справки я открыл заметку "Не хватает Украине Моисеев своего духа" на сайте Ивано-Франковской областной научной библиотеки им. И.Франко (http://lib.if.ua/franko/1321961670.html). Последнее обновление 06.02.2015. Сопоставление "Еврейских мелодий" Дмитра Павлычко с одноименным циклом Ивана Франко и его поэмы "Моисей", а также со стихотворением Леси Укринки завершается следующим описанием итога"размышлений" Д.Павлычко "о жизни [бытии] еврейского языка на фоне положения украинского": «Родная боль за родной язык и здесь перевесила боль за еврейский язык. В конце концов, у евреев краеугольным камнем было влечение не к языку, а к обетованной земле, к государству и собственной государственности. Они создали Израиль, не владея ивритом. Вскоре осознали эту грань исторической духовности и сделали иврит своим государственным языком. Таким образом, наивысшей ценностью народа является не язык, а его государственность, и она весит больше, она несравненно более значима, чем государственный язык без реального государства».
--- Постараюсь продолжить, если этот коммент будет опубликован.
Гость | 09.02.2015 14:18
Скептику | 07.02.2015 15:28:
"А что Вы скажете насчет российских "Корнетов", обстреливающих Израиль?"

На это я скажу, что это очень плохо. Но это в огороде бузина, а в Киеве дядько. И это совсем не значит, что Дмытро Павлычко не национал- демократ и что бомбить людей на Донбассе для того, чтобы на Украине вытеснить русский язык это хорошо
Лина, Иерусалим | 09.02.2015 13:38
Друзьями пана Дмитра Павлычко были Шолохов и Солоухин, два отъявленных антисемита...
Гостю 16:50 | 09.02.2015 13:29
"Я это считаю так, что" неуважаемый гость считает "полезным фактором" бомбардировки российскими "Корнетами" наших северных городов. "Я это считаю так, что" неуважаемый гость считает "полезным фактором" антисемитский бред по телевидению "президента ДНР", сделанный Н а днях. Того самого Захарченко, который пропел вместе с бессовестным Кобзоном "гимн Новороссии". "Я это считаю так, что" неуважаемый гость считает "полезным фактором" российское вето в СБ ООН на резолюцию, осуждавшую убийство боевиками Хизбаллы двух наших солдат. Я считал бы полезным фактором (без кавычек), если бы неуважаемый гость: а) озаботился бы хоть минимально проблемами Израиля, б) прочитал/прослушаю бы хоть единственный материал об Украине, не пришедший с геббельсовских 1-го и 2-го каналов российского телевидения.
Гость | 08.02.2015 16:50
Современный классик, поэт и переводчик, депутат и дипломат,
Герой Украины Дмитро Павлычко:
"Завтра и на Донбассе будут говорить по-украински, тысячи детей беженцев с востока Украины уже учатся в украинских школах..."
Я это понимаю так, что уважаемый классик считает бомбежки городов Донбасса, полезным фактором в распространении украинского языка и вытеснении русского на всей территории Украины.
Скептику | 07.02.2015 15:28
Национал-социалист это Вы. В дни, когда Израиль еще оплакивает своих сыновей, погибших на границе с Ливаном, когда РФ набралась наглости наложить вето на резолюцию СБ ООН, осуждающую Хизбаллу за это преступление, у Вас хватает наглости оскорблять друга еврейского народа? А что Вы скажете насчет российских "Корнетов", обстреливающих Израиль? Это какой социализм? Вы, Скептик, в своей звериной украинофобии докалились до солидарности с убийцами евреев и тех, кто их поощряет. Вам бы перебраться со своими замечаниями к Проханову и Шевченко. Они бы Вас поддержали в отношении к гуманисту нашего времени Дмитро Павлычко.
Гость | 07.02.2015 01:59
Даже в самые душные советские времена у Дмитро Павлычко всегда была репутация приличного человека...А это дорогого стоит...
Скептик | 06.02.2015 19:51
Михаил Гольд, «Еврейская панорама»:
" .... У вас, как национал-демократа...."

Интересный новый термин. Не национал-социалист, но национал-демократ.
Израильтянин | 06.02.2015 16:20
СЛАВА УКРАИНЕ!
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com