Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
«Русская» израильтянка в Боннской опере
Леонид Школьник, «МЗ»

В недавно завершившемся в Бонне Бетховенском фестивале-2008 участвовала и наша «двойная» землячка Анна Выровлянская – «русская» израильтянка, работающая ныне в Германии. Такое «смешение кровей» - России, Израиля и Германии - мне показалось интересным, да и Анна, родившаяся в городе на Неве, девчонкой перебравшаяся с родителями в Израиль и отслужившая там в армии,  оказалась человеком действительно талантливым и неординарным. Она – обладательница ряда престижных национальных и международных премий («Молодые голоса» Израиля, 2003), "Neue Stimmen" в Гютерсло (2003), музыкальных наград в Базеле и Бельведере, приза Земли Северная Вестфалия 2006 года, а ее имя как молодой исполнительницы занесено в престижный ежегодник  Opernwelt Jahrbuch 2006.


«Этапы большого пути...»

Анна, давай начнем с фестиваля. Твои впечатления о нём, хотя бы вкратце?

"Немецкую симфонию" Азлера я никогда ещё не пела, да и слушать ее не приходилось, так как исполняется она достаточно редко. Это произведение политическое, написано на тексты Бертольда Брехта. В своё время они были очень актуальны и дают возможность почувствовать атмосферу в Германии между Первой и Второй мировыми войнами (симфония написана в 1935 году). Тексты очень тяжёлые: о бедности, голоде, разрухе, о социальном неравенстве между бедными и богатыми. Исполнять такую музыку нелегко, особенно если представить себя на месте этих людей, зная, что их ожидало через несколько лет.

Ты говоришь о трудностях, которые ожидали немцев, так?

Да, конечно. В музыке мне приходится вживаться в самые разные роли, и каждую надо как бы «примерить» на себя. На фестивале я пела о немецких солдатах: "Посмотрите на наших сыновей, лежат они, замёрзшие, у танка… Даже у злобного волка должна быть нора, чтобы скрыться в ней, спрятаться… Согрейте их, им холодно, им холодно...".

Это пела ты, еврейка из России, о немецких солдатах…

Да, это пела я, у которой оба дедушки воевали в Великую Отечественную, да и в Израиле я часто встречала людей с лагерными номерами на руках... Для того, чтобы это спеть, надо внутри себя найти некое прощение, понимание того, что мы отличаемся лишь тогда, когда мы живы, а между мертвыми разницы нет, ведь у каждого из них была мать, жена, сестра, которые их не дождались... Несмотря на сказанное выше, я фестивалем осталась довольна, поскольку мне представилась возможность пройти этот нелегкий путь...





Место твоей сегодняшней работы – Боннская опера. Расскажи, пожалуйста, о репертуаре, коллегах. 

Коллег в опере много и все они - из разных стран (Америка, Исландия,  Австрия, Россия, Турция, Израиль, Грузия). Мы все действительно очень разные - не только из-за национальности или страны рождения. Скорее, роль здесь играет индивидуальность каждого – именно ею мы публике и интересны, потому что штампы никому не нужны, каждый обязан быть самим собой, а там – кому как повезет. Репертуар - самый разнообразный: музыка времён Барокко (Вивальди, Гендель), Моцарт во всех своих проявлениях, конечно, Пуччини и Верди. Всё очень разнообразно и интересно, поскольку приглашают дирижёров,  специализируюшихся на определённом стиле музыки. В общем, и мне, и моим коллегам учиться всегда есть чему.

А как  ты оказалась в Бонне? И почему?

Попала я в Бонн случайно, но всё же сделала немало для того, чтобы мне повезло.

Расшифруй, пожалуйста...

Меня заметили на конкурсе "Новые голоса" в Гютерсло (Германия) и пригласили на прослушивание. Прослушивалась я в разных театрах и с переменным успехом – кому-то понравилась, кому-то – не очень. Да еще при этом требовалось, чтобы в театре была вакансия, да и еще немало факторов должны совпасть для того, чтобы оказаться «в нужное время в нужном месте». Это почти лотерея, но выкладываться надо на все 100 процентов – лишь в этом случае у тебя есть шанс. Мой голос - самый распространённый (лёгкое лирическое сопрано), так что конкурс был большой. В Бонне меня прослушивал главный дирижёр Роман Исаакович Кофман. Он сразу взял и меня, и Иру Окнину (она пришла из студии Г. П. Вишневской). Я думала, что попасть в оперу - это самое сложное, но, как вскоре выяснилось, работа только начиналась. Ведь я до этого на большой сцене пела лишь одну из шести гризеток в оперетте "Весёлая вдова". А в Бонне первой же моей ролью уже была Норина («Дон Паскуале» Доницетти) - полноценная главная партия. И потом -  Памина («Волшебная флейта» Моцарта).

А на каком языке ты поешь, Аня?

Я же в Германии – естественно, на немецком. С тех пор спела много разных партий и всё время продолжаю учиться - и пению, и актёрскому мастерству, и языкам, и стилям. Понимаю, что это необходимо. И еще понимаю: как только остановлюсь - сразу же начну откатываться назад.

Расскажи, пожалуйста, о детстве, - остается ли твоим любимым городом Питер или твое детство связано уже с Израилем?

Когда мы приехали в Израиль, мне было 11 лет. Ленинград я хорошо помню. Это один из красивейших городов в мире, но детство и юность мои прошли в Израиле. И отслужила положенный срок в Армии обороны Израиля. Я люблю эту страну, я была и остаюсь ее частичкой, даже живя в Бонне.


Аня во время службы в ЦАХАЛе –
в гостях у президента Израиля Эзера Вейцмана

Как ты пришла к музыке, пению, когда это началось? «Виноваты» ли в этом родители, бабушки-дедушки? Расскажи о них хотя бы кратко – кто они по профессии, когда и почему решили уехать в Израиль?

Петь я начинала в Ленинградском хоре радио и телевидения, потом в Израиле искали кого-то, кто мог бы спеть попурри на темы русских песен на детском фестивале. Я спела и после этого мне дали стипендию, чтобы я могла брать уроки пения. Вот так, с 12 лет я и беру уроки пения - как минимум, раз в неделю, уже 18 лет (училась в Иерусалимской музыкальной школе при Академии музыки и танца,  а потом, после службы в армии, - и в самой Академии). Учиться пению - процесс бесконечный, идеал здесь недостижим, слушать свои записи не люблю, из выступлений за год нравятся мне самой всего несколько, но на работу (даже не могу это работой назвать) я не иду, а лечу на крыльях мечты, хотя никогда не делала сознательного выбора в пользу пения (только когда уже решила учиться в Академии) - просто так получилось. 
Мои родители и бабушки всегда были связаны с музыкой, но как любители. По профессии они инженеры, но до сих пор в нашей семье продолжаются горячие споры, в кого я такая талантливая уродилась... (шучу, конечно).
Как и у всех репатриантов, у нас по приезде в Израиль всё перевернулось с ног на голову - без денег, без языка, без профессии (процесс переквалификации родителей занял года два). В общем, начинали всё с нуля. Всё это, как ни странно, сформировало меня как человека достаточно стойкого и работоспособного. Музыка стала для меня и отдушиной, и языком, который все понимают без перевода.

А Роман Исаакович Кофман, о котором ты рассказала, откуда приехал в Германию? Он не «по блату» тебя принял, как свою, «русскую»?

Романа Исааковича (на этом фото он с женой и я посерединке) до приезда в Бонн я не знала и никто меня ему не рекомендовал. Но, возможно, то, что я родилась в Pоссии, сыграло свою роль (он планировал постановки русских опер в Бонне). Понравиться дирижеру или залу - вообще вещь очень субьективная: кто-то после моего выступления рукоплещет и несет цветы, а кто-то фыркает недовольно или просто молчит. Но, кстати, если кого-то и рекомендуют, то это уже, считай, своеобразный "первый тур" конкурса за место – особенно если рекомендует, например, Зубин Мета. К его мнению, конечно, прислушаются, но, опять же, его мнение – это еще не всё, поскольку требуется еще самая малость - надо уметь петь. У меня сейчас за год 50-60 выступлений в 5-6 разных постановкaх, и каждый раз петь надо так, чтобы зрители приходили именно на твои постановки, послушать именно тебя. Только так можно удержаться в театре. 

Скучаешь ли ты по дому, по маме с папой? Что чувствуешь, когда слышишь о каком-то теракте в Израиле?

По родителям, конечно, скучаю, стараюсь приезжать домой почаще, но пока что это получается только летом, по окончании театрального сезона. А теракты... Как только слышу что-то подобное, сразу думаю, кого это могло задеть, сразу звоню домой, чтобы узнать, всё ли в порядке. В последнее время, слава Богу, терактов стало меньше, да и обстреливать Сдерот стали меньше. Конечно, статистика войн в Израиле оставляет желать лучшего, но как только в результате «мирного процесса» Израиль идет на очередные уступки, противная сторона требует большего, - и снова гремят взрывы. Словом, замкнутый круг...

Что сейчас в твоем репертуаре – назови любимые роли и те, которые ты хотела бы спеть, но пока не удается.

Любимие мои партии - Сюзанна из «Женитьбы Фигаро», Софи («Кавалер роз») и Музетта («Богема»). В будущем хотела бы спеть Травиату и Дездемону (Верди). На мой взгляд, это красивейшие драматические роли.

Что бы ты пожелала «русским» израильтянам, американцам и всем твоим бывшим землякам?

Леонид, даже не знаю, что кому пожелать. Откуда мне знать, что кому нужно? А желать всем нам мира и спокойствия – банально. В общем, пусть каждый сам для себя решает, что ему важнее.

Фотографии к этому интервью –
с сайта Анны Выровлянской http://www.annaviro.com/index2.html 
и из домашнего альбома семьи Выровлянских из ишува Ган-Нер (Израиль)

Количество обращений к статье - 2212
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com