Logo
10-20 ноября 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18










RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
«Мужчина говорит женщине...»
Зиси Вейцман, Беэр-Шева

7 апреля 1999 года, в последний день Песаха, в возрасте 81 года скончался Арон Вергелис - главный редактор еврейского литературного журнала "Советиш Геймланд", в девяностые годы выходившего под названием "Ди идише гас" ("Еврейская улица"). Тем самым закрылась последняя страница истории советской литературы на идише.


Со дня кончины Вергелиса прошло 14 полных лет, а те, кто его знал и читал, до сих пор гадают, кем же он был для еврейской литературы.

Арон Львович (Алтерович) Вергелис родился в 1918 году в местечке Любар на Волыни. В 1930 году вместе с родителями, сестрами и братом переехал в Биробиджан. Старший брат, комсомолец, был организатором совхоза, в котором Арон работал пастухом. В Биробиджане он окончил еврейскую среднюю школу, после чего поступил в московский пединститут. Литературную деятельность начал в 1936 году в биробиджанском журнале "Форпост". Первый поэтический сборник "Бам квал" ("У родника") выпустил в 1940 году в Москве. Вторая книжка стихов "Биробиджанер дор" ("Биробиджанское поколение") вышла уже после войны, в 48-м (там же, издательство "Дер эмес"). На войне, будучи в десантных войсках, командовал взводом разведки, пулеметным взводом. Дважды ранен. Закончил войну под Берлином. Вернувшись с фронтов, участвовал в организации радиовещания на идише из СССР на зарубежные страны

Вергелис был одним из немногих деятелей еврейской культуры, который избежал ареста в 1948-1953 годах. Приверженец советской системы, он вел непримиримую идеологическую борьбу с сионизмом и ивритом. Вместе с тем нельзя отрицать, что именно усилия Вергелиса позволили в условиях тогдашнего режима и государственного антисемитизма создать целый культурныц пласт, из которого вышли десятки талантливых еврейских литераторов среднего и молодого поколения. Многих из них, особенно молодых, увлечение идишем исподволь приобщило к сионизму и ивриту, а затем и к репатриации. Не секрет, что солидное число сегодняшних израильских и американских идишистов составляют многие бывшие подписчики и просто читатели журнала "Советиш Геймланд" и даже члены его редколлегии.

В годы безвременья, 1950-е, когда произведений на еврейском языке в СССР не издавалось вообще, он готовил к печати книги еврейских писателей в переводе на русский язык - Шолом- Алейхема, Довида Бергельсона, Ошера Шварцмана, Арона Кушнирова, Изи Харика, Ицика Фефера и других. С 1961 года до последнего номера (декабрь 1991-го) он был главным редактором "Советиш Геймланд", затем – уже упоминавшегося журнала "Ди идише гас".

В течение десятилетий Вергелис был влиятельной персоной в советской еврейской литературе. Еврейский поэт Александр Белоусов, с которым я подружился в Куйбышеве в середине восьмидесятых и общался до самого его отъезда в Израиль в конце 1990 года, хорошо знавший многих старших собратьев по перу в нашей литературе, как-то вспомнил слова Вергелиса, сказанные в свое время Шмуэлу Галкину: "Как только ты умрешь, я всех их вот так зажму", - и показал, как он зажмет в кулак всех советских еврейских писателей.

«Триумвират» журнала: главный редактор А.Вергелис и сидящие напротив зам. главного Х. Бейдер (слева) и ответсекретарь Б.Могильнер

Не всех он, конечно, сумел "зажать в кулак". Например, таких, как Йосеф Керлер, Эли Шехтман, Зямэ Телесин, Рохл Боймвол, которые, плюнув на всё, вырвались в Израиль. Хотя вообще-то цели своей он достиг: с 1961 года советская еврейская литература под его руководством была именно такой, какой ее хотели видеть партийные бонзы. Следует заметить, что Вергелис довольно неплохо относился к Белоусову, пожалуй, лучше, чем к остальным, и позволял ему несколько больше, чем другим. Скорее всего, Вергелис однажды сказал правду: "Пусть этот гой, если ему уж так охота, отдувается за все еврейские грехи..."

Впервые я увидел Арона Вергелиса в октябре 1965 года, когда на моей родине, в Бельцах, в актовом зале пединститута состоялся вечер еврейской литературы. Большую группу еврейских писателей представлял тогда Арон Вергелис, он же был и ведущим этого вечера. В отличие от Янкева Штернберга, Шике Дриза, Ихила Шрайбмана и других выступавших, он говорил на литературном идише, и не всю его речь я мог разобрать. Гораздо позже, уже публикуясь в "Советиш Геймланд", я и тогда редко встречался с ним. Сами понимаете: где этот Дальний Восток и где эта Москва, но главное - дистанция между маститым поэтом, редактором солидного журнала, и молодым еврейским поэтом. Поэтому посещение редакции "Советиш Геймланд" происходило случайно: либо при следовании с места службы в отпуск в родные места и обратно, либо когда я находился в дальних служебных командировках и мой маршрут пересекался со столицей. Как, например, это случилось в мае 1978 года, когда меня отправили за двумя солдатами-беглецами аж в Степанакерт, столицу Нагорного Карабаха, из-за которого будущая кровавая война между армянами и азербайджанцами не могла присниться в советские времена даже в самом страшном сне.

Эти два беглеца были из моей роты, и как они сумели из глухой дальневосточной тайги оказаться у себя на родине, в горах, до сих остается для меня загадкой. На мое счастье, беглых бойцов-армян уже дома задержали и доставили в военную прокуратуру, о чем меня проинформировал сам начальник областной милиции полковник Багдасаров, которому я доложился о цели своего прибытия.

Времени, отпущенного на командировку, оставалось предостаточно, и я, пользуясь московским транзитом, заглянул на Кирова, 17, в редакцию журнала. Кроме моих нескольких стихов, я решил показать Вергелису его собственное стихотворение "Мужчина говорит женщине" в переводе Леонида Школьника, присланное мне накануне из Биробиджана. Школьник тогда был завотделом культуры "Биробиджанер штерн", и было очень заметно, как преображается серый облик советско-партийной газеты в пользу еврейской составляющей. В тот период Школьник стал переводить на русский язык стихи еврейских поэтов - Бузи Миллера, Любы Вассерман, Ицика Бронфмана, Нохема Фридмана. В эту же группу местными властями был включен и поэт Арон Вергелис, хотя он уже давно жил в столице. Как обычно, Арон Алтерович расспрашивал меня о Биробиджане, подробно интересовался БАМом, на котором я проходил службу, словно от меня зависела судьба "стройки века". Мои стихи Вергелис велел отнести сразу Хаиму Бейдеру в кабинет, а сам принялся за чтение перевода. На мой взгляд, любовная лирика Вергелиса - одна из вершин его творчества, и Школьник, чутко уловив все нюансы оригинала, блестяще его перевел:

Никуда от страсти не уйти мне
ни во сне, ни даже наяву.
Пред холмами солнечной долины
преклоняю голову свою.
Всё, что до сих пор дарил тебе я, -
это лишь аванс, моя душа.
Слово благодарности, робея,
выдохну, уже и не дыша.
Клятый, битый сплетнею несносной,
хорошо ли, плохо - всё равно,
на холмах долины плодоносной,
знаю, быть мне вечно суждено.
Среди всех - единственный на свете
как король на троне я твоем.
И слова мои, молитвы эти -
о тебе лишь и о нас вдвоем:
никуда от страсти не уйти мне
ни во сне, ни даже наяву.
На холмах прекраснейшей долины
потеряю голову свою.

- Передайте Школьнику мой сердечный привет, скажите ему, что перевод мне понравился и, возможно, я включу его в один из своих сборников. Понимаете, переводчиков здесь, в Москве, хватает, но не хватает у многих "изюминки"- сказал на прощанье Вергелис и добавил: "У меня на днях юбилей - 60 лет. В ЦДЛ состоится мой творческий вечер. Приходите - сделаем "лэхаим". - и вручил мне пригласительный билет, который я сохранил до сего времени.



Это уже потом, в восьмидесятых, когда Леонид Школьник станет редактором "Биробиджанер штерн", Вергелис вступит с ним в конфронтацию и начнет "сигнализировать", точнее, писать в вышестоящие партийные органы о том, что "газета, возглавляемая Школьником, не следует партийным установкам, не освещает решения очередного партсъезда...".

Рухнувший СССР стал для Вергелиса (увы, не только для него!) трагедией, особенно после того, как писательский союз перестал финансировать издание "Советиш Геймланд". Журнал "Ди идише гас" он упорно называл продолжением предыдущего, старого. Но это был уже другой журнал - с другим содержанием, ненавистными ему "гебраизмами", небольшим числом подписчиков. Рассказывают, что он, старый и больной, бегал по уже легальным еврейским организациям (американским и израильским) и выпрашивал средства на издание журнала. В начале девяностых он уже мечтал сделать этот журнал без границ, без идеологии, объединяющим евреев во всем мире. Сменилось и отношение к выезжающим из страны, - их отъезд считался констутиционным правом. Биробиджан, "свою личную тему", о котором Вергелис писал в стихах и прозе, он назвал "рухнувшей надеждой".

Хаим Бейдер рассказывал: "Первый номер журнала "Ди идише гас" вышел с большим трудом и огромным опозданием. В США даже был создан специальный комитет по оказанию помощи московскому журналу. Из Филадельфии прислали три тысячи долларов, тысячу - из Аргентины, этих денег еле-еле хватило. В редакции остался один Борис Могильнер, я - после инсульта...".

Когда журнал все-таки вышел (тиражом в две тысячи экземпляров) и редакция разослала его всем подписчикам "Советиш Геймланд", многие бандероли с журналом вернулись в редакцию с пометкой: "Адресат выбыл"...
Количество обращений к статье - 3168
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (3)
Илья Ройзман, Москва | 12.07.2013 15:54
Каждый, кто помнит ту эпоху, кто соприкасался с миром идиша, скажет, что написано прекрасно. Да, непростой человек был Арон Львович. И, как следует из комментария Дмитрия Якиревича, Зиси Вейцман умело разрубил гордиев узел, объективно представив этот персонаж, роль которого в идишской культуре трудно переоценить. Да, он не был ангелом. Порой казалось, что хочет быть святее Папы римского в своих наскоках на сионизм. Но в течение почти 4 десятилетий он держал в руках идишский журнал. И как только ушёл в мир иной, закончился и журнал. И был этот журнал по факту энциклопедическим изданием, в котором можно было найти хорошую литературу, сведения по еврейской музыке, живописи, скульптуре, истории, этнографии, театру, даже сведения о жизни еврейских общин по обе стороны океана. Это отчётливо проступало сквозь идеологическую абракадабру, которую Вергелис, к сожалению, тоже насаждал в журнале. Но другого не было. И по существу в этом отношении журнал мало чем отличался от других хороших советских изданий. Мы их тоже читали, пропуская пропагандистскую жуть. Сегодня мы видим кладбище этой культуры. Исчезли все основы. Под культурой понимают только в основном песенки, среди них большинство – непотребные. Огромные залы, в которых певцы, не понимающие, что поют, выступают перед публикой, не понимающей, что она слушает, но прихлопывает в такт ритмам. А в дискуссиях на страницах “МЗ” некоторые читатели доказывают, что эта культура всегда строилась на пошлых образцах. Доказывают, что для артистов не обязательно знание языка.
Илья Ройзман, Москва.
Зиси Вейцман, Беэр-Шева. | 12.07.2013 09:59
Спасибо, Дмитрий! К сожалению,Вы один из
немногочисленной когорты идишистов в Израиле,
знающих ИДИШкультуру и тонко в ней разбирающийся.
Что касается моей скромной персоны,то как
говорится, "мэ дарф нор вилн"-"надо только
захотеть"...
Д. Якиревич | 12.07.2013 09:37
О Вергелисе писать трудно. Фигура в еврейской истории видная, но противоречивая. В ней сплелось всё: и трудовое детство, и прирождённый талант поэта и журналиста, и военное прошлое, и организаторские способности, и редчайшее трудолюбие, и хорошее чувство юмора, и умение вращаться в высших партийных и литературно-административных сферах, и лакейское одиозное выслуживание перед властями, доходившее до крайнего цинизма. Порой в своей критике сионизма и Израиля Вергелис смыкался с самым агрессивным антисемитизмом. И Зиси Вейцман сумел дать аутентичный портрет хорошо знакомого ему героя. Конечно, вызывает и колоссальный интерес личность самого автора очерка. Гражданина Израиля и человека очень необычной судьбы: офицера Советской Армии “наших дней”, автора еврейского журнала, еврейского поэта, который, казалось бы, в труднейших условиях проявлял завидную национальную активность. Его пример доказывает, что и в послевоенных советских условиях было возможно оставаться евреем в культурном смысле. Да ещё вызывать за это уважение в русской среде, в частности, в армейской!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com