Logo
10-20 ноября 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18










RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Печальная дойна
Мойше Пинчевского
Зиси Вейцман, Беэр-Шева

Если бы вдруг случилось чудо, и в нынешних городах и селах Молдавии вдруг стали воздвигать памятники или устанавливать мемориальные доски в честь еврейских писателей и поэтов, которые там когда-то родились, жили и творили, то, пожалуй, каждое бывшее бессарабское местечко непременно отметилось бы одним, а то и несколькими памятниками. Обязательно таким местечком стали бы Теленешты, бывшая еврейская земледельческая колония. где к началу ХХ столетия проживали почти пять тысяч евреев, что составляло 90 процентов всего населения. Сейчас в этом городке, расположенном в центре суверенной, но бедной республики между Прутом и Днестром, раздираемой внутренними противоречиями и пытающейся как-то найти свой путь и обустроить жизнь, евреев наверняка уже не отыскать...

В 1960 году, спустя пять лет после смерти автора, в московском издательстве "Советский писатель" тиражом в три тысячи экземпляров (на всю огромную страну) в переводе на русский язык вышла книга стихов и поэм Мойше Пинчевского с мелодичным названием "Дойна". Мне шел четырнадцатый год, и я, бельцкий мальчишка, увлеченный поэзией, заметив на прилавке магазина сборник стихов еврейского поэта, выклянчил у бабушки с ее пенсии три дореформенных рубля, ставшие вскоре тридцатью копейками, и стал обладателем книжки, коим являюсь и поныне. Сообщив бабушке, что книжку написал ее земляк, родившийся, как и она, в Теленештах (правда, двумя годами позже, в 1894-м - 20 марта по старому стилю, о чем я узнал из послесловия, написанного украинским писателем Миколой Руденко).

У бабушки была отличная память, и она сказала, что знала Пинчевских, живших довольно скромно: главу большого семейства Янкева, благочестивого верующего еврея, который зарабатывал на жизнь мелкой торговлей, его жену Суру (Сару). Помнила и их красивого, но чудаковатого сына Мойшелэ, прозванного за своенравный характер "акшн" (упрямцем) – он к тому же "марал бумагу", то есть писал стихи, и по воле отца уехал из родного местечка учиться в знаменитую иешиву раввина Черновицера в Одессу, а потом и вовсе пропал из виду. В Теленештах поговаривали, что укатил он куда- то далеко-далеко - то ли в Бразилию, то ли в Аргентину, в общем, за океан, в неведомую Америку.

В той, чудом сохранившейся у меня книжке, есть немало ярких стихов, в которых Пинчевский признается в любви к родному краю - Бессарабии:

Знал я очень много песен -
надоели песни эти.
Но одну забыть не в силах -
ту, что лучше всех на свете.
Бессарабская пастушья...
За деревней - поле, дали.
Не забыть такой тоски мне,
не забыть такой печали..."

    ( "Дойна", перевел Лев Озеров).

Годы спустя я увидел в журнале "Советиш Геймланд" (№5, 1979) поэму "Дэр ройтэр ландыш" ("Красный ландыш") с подзаголовком "Героическая легенда". Она была написана в 1947 году, и журнал, отдавая дань памяти изрядно подзабытому поэту и опубликовал эту поэму к 85-летию со дня его рождения. Больше что-либо из произведений М. Пинчевского советский еврейский литературный журнал, кажется, так и не удосужился напечатать, хотя, если взглянуть на обширный реестр его произведений, часть из которого я перечислю чуть ниже, было из чего выбирать, так как творчески писатель был неутомим в разных жанрах. Только при его жизни в Советском Союзе были опубликованы 13 книг (в том числе три детских) и 12 пьес, не говоря уже о газетных и журнальных статьях.

Писатель Микола Руденко (1920-2004), ставший гораздо позже, в брежневские времена, правозащитником и одним из основателей УХГ ( Украинской Хельсинкской группы) и осужденный за "антисоветскую пропаганду и агитацию" на семь лет лагерей и три года ссылки, знавший тогда М. Пинчевского по совместному членству в послевоенном украинском писательском союзе, вспоминал (со слов самого еврейского поэта), что его отец был религиозным фанатиком и жестоко преследовал сына за малейшейшее отступление он канонов иудаизма, и что юноша якобы рано понял бессмысленность религиозных догм и потому порвал с семьей, покинул отчий дом. Добравшись до Одессы, стал кочегаром на торговом корабле, который следовал до Гамбурга, откуда ему в 1913 году на другом пароходе удалось добраться до Аргентины...

И что же мне с собой
В дорогу дал отец,
Когда в огромный мир
Пустился я, юнец?
Советов множество,
Немного мамалыги,
Бельишко, чайничек,
Суму и, наконец,
Молитвенник, - затем,
Что я без этой книги
Погрязну в ереси
Неправедных религий...

    ("Молитвенник", перевел И. Гуревич)

Конечно, Янкев Пинчевский, его отец, великолепный знаток Торы, каббалист, славившийся своей благочестивостью и верой не только на все местечко, но и в Казанештах, Оргееве, Сынжерее, заставлял сына учиться в хедере, потом в иешиве, держа наследника, как говорится, в "черном теле".

Мне же думается, что не только это обстоятельство подвигло беспокойного юношу на уход из отчего дома. Обучаясь с шестнадцати лет в иешиве раввина Хаима Черновицера, в которой существовали строгие правила, он находил время и знакомился в Одессе с корифеями еврейской литературы - ивритским поэтом Хаимом-Нахманом Бяликом (1873-1934), основоположником современной литературы на идише Менделе Мойхер-Сфоримом (1835-1917), журналистом, редактором и издателем Иегошуа-Хонэ Равницким (1859-1944) и другими еврейскими писателями.

Свои первые поэтические вещи, а это были стихи для детей, Пинчевский опубликовал на иврите под псевдонимом "Бен-Сара" ("Сын Сары") в журнале "Прахим" ("Цветы", Луганск) в 1911 году, который издавал педагог, писатель и общественный раввин Исроэл-Беньямин Левнер (1862-1916), и в альманахе "Моледет" ("Родина") в 1912-м, издававшемся Симхой Бен-Ционом (Симхой-Алтером Гутманом, 1870-1932) в Эрец-Исраэль. Кстати, Симха Бен-Цион, писатель и издатель, писавший на идише и иврите, сформировался как новеллист под влиянием Менделе Мойхер-Сфорима и также, как и Пинчевский, является уроженцем Теленешт. В 1889 году он поселился в Одессе и вместе с Бяликом преподавал в начальной школе, где языком обучения был иврит.

Друзья, которые хорошо знали Пинчевского по аргентинской жизни, рассказывали, что Мойше был довольно крепким парнем, гнул руками стальные прутья, и только физическое здоровье да крепкие мышцы позволили юноше выжить на чужбине. Работал он учителем в школе для детей еврейских эмигрантов, чернорабочим в Буэнос-Айресе, кочегаром на пароходе. Красивый, статный юноша, он был полон эротической энергии, запутался во многих любовных историях, из которых не всегда удачно выкарабкивался. Вел разгульную жизнь, просаживая по ночам в ресторанах и кафе деньги, заработанные тяжким дневным трудом. И все же Пинчевский находил время, чтобы после изнурительной работы и любовных приключений предаваться любимому занятию - писать стихи. Под влиянием поэта. журналиста и редактора Пини Каца (1882-1959), уроженца Херсонской губернии, одесского социал-демократа (большевика), удравшего от властей в Аргентину и ставшего там социалистом-сионистом, Мойше, подписывая стихи своей фамилией, начал писать их на мамэ-лошн, а не на "лошн-койдеш", древнееврейском, как требовал дома, в Теленештах, отец, ибо идиш как язык еврейских масс, все-таки был поэту-бессарабцу, гораздо ближе.

Эти стихи опубликовала столичная (Буэнос-Айрес) газета "Идише цайтунг". Стихи молодого поэта, тепло встреченные критиками, тут же были перепечатаны еврейскими изданиями США. В 1918 году Пинчевский издал в Аргентине свой первый, небольшой по объему сборник стихов "Цвит" ("Цветение"), положительно отмеченный критикой. Эта книжка вообще положила начало выпуску поэтических сборников на идише в Аргентине. Где еще в еврейской поэзии тех лет можно было услышать южноамериканский памперо - холодный штормовой ветер, иногда с дождем, несущий тучи пыли: "На высоких шпилях Анд, среди гордых Кордильеров/ нарождается памперо в молниях утробы гор.../ Крылья распростав могуче, гласом бронзы и железа/ он несется, возвещая необузданную силу..." ("Памперо", подстрочный перевод Хаима Бейдера). А как вам такое стихотворение с весьма странным названием "Фи-фи! Фа-фа!"? В нем сквозят радостное, беззаботное журчание жизни, сплошные восклицания и птичье щебетанье вперемежку с нахальными, крамольными строчками, за которые там, в бессарабском местечке, от своего благочестивого отца-кабалиста поэт наверняка получил бы приличную взбучку:

Мой новых стих! Фа-фа! Фи-фи!
Стань птицей - и в поля лети!
Целуй траву! Не уставай!
Скачи, кричи и жизнь давай!

Та-ри! Ра-ра! Преграды нет!
Лишь тень и свет! И бога нет!
И нет преград! Лишь стих с утра:
Фи-фи! Фа-фа! Та-ри! Ра-ра!"

    (Перевод мой)

В довольно откровенных любовных стихах, в которых тело и чувства сливаются воедино, проходят десятки образов бессарабских и аргентинских зрелых женщин, девушек, невест. Они обладают звонко звучащими испанскими и еврейскими именами: Стелла, Эстер, Флоринда, Мария, Рут, у них пылкие и страстные натуры, и всем им поэт клянется в вечной любви...

Такой необузданный, противоречивый характер был у поэта в те годы: из образа жизни, граничащего с разгульным, он, вспомнив, вероятно, чересчур набожного отца, окунулся в философию иудаизма, начал писать мистические, религиозные стихи и даже опубликовал некоторые из них в нью-йоркской еврейской периодике, включая поэму "Ди лэцтэ нэвуэ" ("Последнее пророчество"). Среди стихов этого периода выделяются также циклы, в которых присутствуют мотивы фантастической природы Аргентины и Бразилии. Совместно со Шмуэлом Глазерманом (1898-1952), единственным еврейским писателем, который родился, вырос и жил в Аргентине, перевел с испанского на идиш "Песнь песней" ("Шир hа-ширим") аргентинского поэта Алмафуэртэ, настоящее имя которого Педро Бонифасио Паласьос (1854-1917). В 1919 году в Буэнос-Айресе вышла и вторая книжка Пинчевского - "Фарфалн" ("Пропало"), на сей раз это были рассказы.

Молодой поэт и писатель любил странствовать и до середины 1921 года вместе со своим другом - поэтом и переводчиком Абой Клигером (1892-1961), родом из Лойцка (еврейское название Луцка - города на Волыни), путешествовал по аргентинским пампасам, диким бразильским пустыням и по другим неведомым территориям Южной Америки. Так об этих нескольких годах его жизни пишут те литераторы, которые касались биографии М. Пинчевского, - еврейские советские и аргентинские литераторы, включая и Бецалела Блица (1909-?), критика и многолетнего руководителя ИКУФ ("Идишер култур-фарбанд") - Союза еврейской культуры Аргентины и местной ИВО (Идише висншафтлэхэ организацие), переименованной затем в Еврейский научный институт.

Основная причина, по которой Пинчевский покинул страну, заключалась не только в любви к путешествиям. В 1919 году по территории Аргентины прокатились погромы. События тех дней, вошедших в историю как "Трагическая неделя", начались 7 января с забастовки рабочих металлургических предприятий в Буэнос-Айресе. Забастовщики требовали сокращения рабочего дня, улучшения условий труда и т. д. В тот день при столкновении с полицией погибли и тяжело были ранены рабочие. Действия полиции вызвали социальный протест, особенно социалистов, коммунистов и анархистов, которым и тем и другим сочувствовал Пинчевский. Группы так называемых "патриотов" преследовали рабочих активистов. Поскольку обыватели слабо отличали евреев - выходцев из России от русских эмигрантов вообще, то волнения сразу приняли антиеврейскую направленность: погромщиками были избиты и убиты многие евреи. Всего, как сообщила местная пресса, в городе погибло около семисот жителей и четыре тысячи ранены. Кстати, в подавлении рабочего восстания активное участие принимал будущий диктатор Аргентины Хуан Перон.

Так что не от спокойной жизни после восьми лет пребывания в Аргентине, в атмосфере политического неблагополучия, в 1921 году Мойше Пинчевский вернулся в Европу, бросаясь из страны в страну. Некоторое время жил в Германии, Бельгии и Румынии, продолжая публиковать свои вещи в различных изданиях. Участвововал в поэтическом конкурсе, который в 1922 году проводила варшавская еженедельная газета "Литерарише блэтэр" ("Литературные листы"), просуществовавшая пятнадцать лет. Редактором еженедельника был издатель, публицист и литературный критик Нахман Майзиль (1887-1966), вокруг издания объединялись молодые еврейские прозаики и поэты, члены группы "Халястрэ" ("Ватага"), в том числе уже известные писатели Ицик Мангер (1901-1969) и Ури Цви Гринберг (1896-1981), и получил первую премию за "Песнь о торговце" (в оригинале: "Гезанг фун а сойхер"), опубликованную в №56 еженедельника. И вовсе не торопился молодой писатель с аргентинским паспортом ступить на землю, где только что отгремела кровавая гражданская война (1918-1920). чтобы быть, как пишет тот же Бецалел Блиц, "поближе к социализму". Какой там социализм? Голод и разруха...

Имеются сведения, что в 1924 году Пинчевский приехал в Бессарабию, и его родное местечко Теленешты, которое издалека казалось таким милым и пасторальным, сквозь призму лет и странствий по разным странам выглядело по-другому. Прожив там непродолжительное время, Мойше вскоре понял, что нынешние условия ему, уже известному в еврейской литературе писателю, не благоприятствуют для творческого развития, поскольку Бессарабия с 1918 года отошла к королевской Румынии и стала ее восточной провинцией. Человеку левых, социалистических взглядов, Пинчевскому казалось, что после долгих скитаний по миру только в СССР он сможет обрести семейное счастье и творческий успех, расширив круг читателей в стране, где еврейская литература и культура после революционных потрясений и гражданской войны стала достигать высоты и приобретать "сугубо народное, пролетарское содержание".

Лексикографы указывают, что Пинчевский (на снимке) попал в Советский Союз в 1926 году. Это действительно так. Вопрос в другом: каким образом? По некоторым источникам, в том числе и по "Лексикону" Хаима Бейдера, выпущенному в позапрошлом году в Нью-Йорке, получается, что Пинчевский в тот год приехал в Москву из Европы.

Замечу, что в биографии поэта вообще много белых пятен. Думается, ее подчистил не столько сам обладатель, сколько "литературоведы в штатском", а затем и свои, московские и киевские собратья по перу, дабы создать образ удачливого советского писателя. Например, тот же Микола Руденко писал: «Живя в Аргентине, М. Пинчевский не отказался от русского гражданства, и поэтому, как только появилась материальная возможность, он выхлопотал визу и в 1926 году приехал в СССР." Обосновался в столице». Из какой все-таки страны Пинчевский приехал в СССР: из Аргентины, Бельгии, Польши, Германии, Румынии? - на этот вопрос источники ответа не дают.

Интересно, что в свое время из разных стран восточно-европейского исхода судьба забросила в Аргентину еще двух талантливых писателей: из Литвы - Гирша Блоштейна (1895-1979) и из Польши - Мойше Голдштейна (1900-1943). В Аргентине они творчески выросли и окрепли, но сложившаяся там политическая обстановка (упомянутая "Трагическая неделя" 1919 года и дальнейший фашистский переворот во главе с генералом Урибару в 1930-м) способствовали их отъезду в СССР. Несмотря на то, что период их жизни в стране был не столь продолжительным, талант этих литераторов все же сформировался в Аргентине. Хорошо известно, чем закончились мечты многих обманутых "аргентинцев" - идеалистов, положивших свою жизнь ради фальшивого советского миража.

По другой версии, в том же году Пинчевский пересек Днестр – румыно- (бессарабско-) советскую (украинскую) государственную границу и первоначально жил в Москве. Каким образом он (с семьей или без?) пересек водный рубеж, , служащий государственной границей и хорошо охраняемый с двух берегов реки румынскими и советскими пограничниками?

Так или иначе, но Пинчевский из Москвы вскоре перебрался в Харьков, тогдашнюю столицу Украины, где сотрудничал в еврейских газетах и выпустил несколько поэтических сборников. В 1927-м закончил большую поэму "Бессарабия", которую считал своим лучшим произведением. Там же в 1928 году вступил во Всеукраинский союз пролетарских писателей (ВУСПП), образованный двумя годами раньше "на платформе интернациональной пролетарской литературы и борьбы с националистическими, мелкобуржуазными уклонами". В ВУСПП уже входили известные украинские писатели Иван Кулик, Владимир Сосюра, Леонид Первомайский, Наталья Забила, Иван Ле и др. Все же думается, что переезду Пинчевского из союзной столицы в Харьков предшествовали события личного характера. Здесь он сотрудничал в еврейских газетах, написал и выпустил в разных издательствах несколько поэтических книжек, например, "Лидэр фун тог" ("Стихи дня", Харьков, 1932), "Ундзэрэ киндэр-лидэр" ("Наши детские стихи", Белгосиздат, Минск, 1933) и др., а также пьесы: трехактное ревю "Гедэктэ кортн" ("Битые карты", 1930), которое два года шло успешно в Харьковском ГОСЕТе, одноактную комедию "Гит дэм форhанг!" ("Дайте занавес!", Бердичев, 1931). Особую популярность ему принесли книжки "Бесарабие" ("Бессарабия", 1929) и "Фир поэмэс" ("Четыре поэмы", 1930).

В 1934 году, когда столицей Украины снова стал Киев, Мойше Пинчевский переехал в главный город республики и вступил в свежеиспеченный Союз советских писателей. В Киеве он продолжал весьма активно работать. Написал пьесу-сказку для детей младшего возраста "Дэр бочан" ("Аистенок"), изданную в Харькове в 1935 году. Совместно с Мойше Хащеватским написал пьесу "Ин камф" ("В борьбе"). В еврейских, украинских и русских театрах ставились его пьесы (приключенческая - "Эльдорадо", "Коля" и др.).

В течение двух десятилетий, начиная с 1935 года, не сходил со сцены Большого театра чудесный балет "Аистенок", автором либретто которого был Пинчевский. Сказка переносила зрителей в джунгли Африки, и зрителям, особенно детям, хотелось ринуться на сцену, чтобы помочь добрым зверям наказать лютого плантатора, истязающего маленького негритенка. Такое вот идеологически выдержанное произведение для детей написал Мойше Пинчевский. Кстати, в конце 30-х годов пьеса "Дер бочан" ("Аист") ставилась единственным еврейским детским театром в Киеве (с Соней Лейман в роли негритенка Круирука) и уже после войны - Киевским ГОСЕТом в Черновицах.

В приснопамятном 37-м, когда стало не хватать воздуха, чтобы свободно дышать, Пинчевский, предчувствуя и свой скорый арест, написал маленькое стихотворение "Мое слово", словно оно могло предотвратить то, что должно было случиться:

Ты, страна, в меня вселила
Бодрость, силу, эта сила
Приведет к добру.
Потому-то пропасть, яма
Не смутят меня, - упрямо
Горы я беру.
В день грядущий, словно вестник,
Явится и эта песня,
Полная огня.
Буду верить: строчка эта
Завтра зазвучит приветом
Нынешнего дня.

    (Перевел И. Гуревич)

В 1938-м на пути поэта встали и "пропасть и яма" - в октябре Пинчевский попал под следствие по подозрению в шпионаже, был арестован как "агент иностранной разведки". А как же: побывал в стольких странах, где правит капитал, и даже жил в них! "Ну что, буржуй, - кричал ему следователь, тыча в лицо протоколом допроса, который тот отказывался подписывать, - на готовый социализм приехал к нам? Так стройте у себя там свой!".

Во время следствия с применением пыток арестант неоднократно объявлял голодовки. Но Пинчевскому, можно сказать, повезло - отсидев год, он был освобожден за недостаточностью доказательств. После освобождения, в 39-м, переехал в Киев, однако отношение к нему не переменилось и его критиковали за отсутствие идеологического содержания, пессимизм, упадочничество и буржуазно-националистические мотивы.

Когда немецко-фашистские войска вторглись на землю Украины, Пинчевский эвакуировался в Казахстан. В Алма-Ате он прожил до 1944 года, затем вернулся в освобожденный Киев. В 1945-1946 гг. жил в Бессарабии, (Молдавии, уже ставшей советской). Там он написал цикл пронзительных стихов о Холокосте и поэмы "Клог-лид ойф Теленешт" ("Песнь-плач по Теленештам" и "Дэр бесарабэр ид" ("Бессарабский еврей"). Понимая, что эти поэмы в СССР не напечатают, опубликовал их в Нью-Йорке. Позже снова обосновался в Киеве, в котором прожил до следующего ареста.

Война принесла тяжелое горе и в семью Пинчевских - погиб на фронте сын Фима. В 1946 году его отец написал поэму "Памятник", которую посвятил светлой памяти павшего сына. Начинается этот реквием так:

Светловолосым был он,
Молодым...
По восемнадцатой весне, не боле,
Пошел на фронт,
Пошел по доброй воле -
Всей юностью, всем существом своим...
Не плачь, папа, не плачь, мама!
Полно убиваться!
За широкий Днепр, за Киев
Я иду сражаться...

    (Перевела Юлия Нейман).

Летом 1945 года в Москве состоялось пленарное заседание Союза писателей, на котором были подведены итоги развития советской литературы за годы войны. На этом заседании с большим докладом выступил Арон Кушниров (1890-1949). отметив, что места павших воинов-писателей заняли другие с их произведениями, упомянув в числе остальных и Мойше Пинчевского.

В 1946 году на московском заседании еврейской секции Союза писателей СССР, собравшемся в связи с постановлением партии о журналах "Звезда" и "Ленинград", Пинчевский вместе с Давидом Гофштейном (1889-1952) был подвергнут резкой критике. В отчетном письме руководства еврейской секции Союза писателей А. А. Жданову поэта Д. Гофштейна критиковали за поэму "Пенициллин", а М. Пинчевского - за пьесу "Их лэб" ("Я живу", издательство "Дер Эмес", 1947). Эта драма в трех актах была поставлена в годы войны Киевским ГОСЕТом, эвакуированным в Джамбул (затем в Коканд и Фергану). В 1946-1948 гг. драма была показана в лагерях для перемещенных лиц в Германии.

С окончанием военных действий на Украине Киевский ГОСЕТ был переведен в Черновицы, где 10 марта 1945 года первый сезон театра (теперь им. Шолом-Алейхема) начинался с новой постановки по пьесе М. Пинчевского "Их лэб" с Мойше Гольдблатом в главной роли. Как я уже заметил, спектакль и его литературную основу вскоре разгромили в прессе за националистические мотивы, пессимизм. отсутствие идеологического содержания и упадничество.

На фоне непрекращающейся борьбы с "космополитами" Пинчевский был удобной мишенью для организаторов и исполнителей этой кампании. Результат? 24 июня 1951 года поэт был повторно арестован. На этот раз его обвинили в националистической деятельности и антисоветской агитации. Доказательством служили строки его произведений, вырванные из контекста. Органы действовали по-иезуитски, пытаясь склонить жену к отказу от мужа-«врага». Писатель снова, как и в 38-м, объявил голодовку и даже написал жалобы Сталину и Берии, которые дальше тюремного начальства, естественно, не пошли. Три месяца его кормили насильно. Особое совещание (ОСО) приговорило Пинчевского к десяти годам исправительно-трудовых лагерей строгого режима. Находясь в заключении, Пинчевский постоянно отправлял жалобы в различные инстанции, пытаясь добиться справедливости. Спустя три года, в начале 1954-го, после смерти "вождя народов" коллегия Верховного Суда отменила постановление ОСО "за неимением в действиях Пинчевского злого умысла". Физически и морально раздавленный, с безвозвратно утерянным здоровьем, Мойше Пинчевский вышел из дальневосточного лагеря, в котором отбывал незаслуженный срок, и приехал в Киев. Там же и умер вскоре после освобождения 24 марта 1955 года.

Посмертные сборники избранных произведений М. Пинчевского выходили в Москве на русском языке отдельными книгами ("Аистенок", 1959, и уже упомянутая в начале этого текста "Дойна", 1960, а также на испанском языке в Буэнос-Айресе в 2003 году. В переводе на украинский язык в разное время были изданы "Двi казки" ("Две сказки", 1959), поэтический сборник "Хвала життю" ("Хвала жизни", 1960), пьесы "Битi карти" ("Битые карты", 1930), "Ельдорадо", ("Эльдорадо",1936), "Блазень" ("Шут", 1940), "Я живу" (1942), "Виженiть бiса" ("Изгоните беса", 1946). Музыкальная композиция (дойна) "Бессарабия" на слова Пинчевского в исполнении знаменитого израильско-американского скрипача, дирижера и педагога Ицхака Перельмана (род. в 1945) и клезмер-группы "Brave Old World" была выпущена в форме компакт-диска в 1995 году в США. С тех пор эта замечательное произведение записывалось различными клезмерскими коллективами. Как известно, архивы писателя с многочисленными неопубликованными рукописями и машинописями были переданы его внуками Институту иудаики в Киеве, созданному после трагических десятилетий большевистских репрессий, на постперестроечной волне.

Завершая эти заметки, я хочу уделить несколько строк одному из его переводчиков. В сборнике "Дойна" (да и в других изданиях Пинчевского, вышедших на русском языке,) автором перевода стихов на русский язык указаны такие мастера как Юлия Нейман, Лев Озеров, Дмитрий Седых и некто И. Гуревич. В результате поисков мне удалось установить, что это подлинная фамилия Леонида Соломоновича Первомайского (Ильи Шлемовича Гуревича, 1908-1973) - украинского поэта, прозаика, драматурга, литературного критика и переводчика, лауреата Сталинской премии. Вступив в комсомол (1924), как и многие, он порвал с еврейской языковой средой и предпочел родному языку украинский. В 1934 году вышел сборник его стихотворений в переводе на идиш "Майн фрэйлэхэ югнт" ("Моя веселая юность") под редакцией Ицика Фефера. В 1949 году Л. Первомайский подвергался травле, обвинялся как в украинском, так и в еврейском национализме (влияние Х.-Н. Бялика).
Количество обращений к статье - 3115
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (7)
Бори Друцэ | 27.07.2016 14:48
Я счастлив что в 2015 году в Кишиневе опубликовал книгу стихов еврейских поэтом на румынском языке. Перевод осуществил я. Впервые читатель может познакомится с замечательной поэмы Дойна и других стихов на языке молдован где он родился. Также я этой книге я опубликовал в переводе статью Зиси Вейцмана. Книга называется Trandafiri pentru IDIȘ (Розы для идиша). Кроме стихи Пинчевского в ней я опубликовал работы Довида Кнута,Л.Фелидшера, Е.Бауза. И. Каценельсона, М.Сакциера и др
Boris Druta | 28.07.2015 19:57
Uvajaemii Zisi Veitman. Ia pisateli iz Moldovi. Rodom iz Teleneti. Esli u Vas esti vozmojnosti pisite mne obeazatelino. V danni moment ia rabotaiu nad perevodom evreischih poetov. Oceni hotelosi perevesti paru stihov Pincevscogo, cac moego zemleaca. Pisite mne na eletronnuiu picitu ineasca@mail.ru libo na Facebuke...U menea net stihov Pincevscogo. Ia bi hotel Vasu statiu perevesti na ruminscom dlea moei cnighi. Pisite mne.
Boris Druta | 28.07.2015 18:50
Ponravilasi statia
Дана Пинчевская | 22.03.2013 17:52
p.s. прошу прощения за опечатки: я хотела сказать "много лет назад", то есть приблизительно в 2003м году, и уронила мягкий знак в слове "обратиться".
Всего хорошего )
Дана Пинчевская | 22.03.2013 17:48
Благодарю Вас за подробную статью; здесь мало кому известны подробности жизни М. Я. В Аргентине.
В том, что касается украинского периода его жизни, в статье допущены неточности: у него никогда не было сына по имени Ефим; Мар Михайлович, единственный ребенок писателя, родился в Харькове, 25 декабря 1930 года. Они оба состояли в украинском союзе писателей, и я могу прислать Вам снимки официальных биографий из справочников.
Собственно архив Моше Пинчевского сохранила его вдова, Бронислава Львовна; много лет я и мой сводный брат, то есть внуки писателя, передали рукописи и документы в киевский Институт Иудаики, где архив М. Я. был многократно и очень подробно описан.
Если Вас интересуют подробности, Вы можете обратится в Институт Иудаики, воспользовавшись адресом judaicacenter@ukma.kiev.ua, или написать мне лично по адресу pinczewska@o2.pl.
Еще раз спасибо за подробную статью.
С уважением,
Дана Пинчевская
искусствовед
Автор - Зиси Вейцман | 15.03.2013 16:52
В том-то все и дело, уважаемый Дмитрий, что этот ушедший мир мало кому сегодня нужен. Хотя мы-то с Вами есть, и,значит, будет необходим! Ведь некоторые думают, что их родословная тянется не из украинских, белорусских, бессарабских местечек, а сразу из Питера, Москвы, Самары,Тель-Авива, Иерусалима (и других благородных мест), и на ИДИШ им глубоко наплевать...
Д. Якиревич | 15.03.2013 14:43
Уважаемый Зиси! От того, что Вы накопали на этот раз, тоже становится теплее на душе. Ещё один взгляд в огромный мир, который у нас украли. Но многим ли нужен сегодня этот мир?

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com