Logo
10-20 ноября 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
19 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18












RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Юбилей несбывшихся надежд
Дмитрий Якиревич, Иерусалим

Состоявшаяся 100 лет назад Черновицкая конференция до сих пор вызывает огромный интерес в кругах знатоков языка идиш,  еврейской литературы и искусства. Но для широких масс это важнейшее историческое событие остаётся неизвестным. Имена участников драмы, не сходившие со страниц еврейских газет,  почти безвозвратно забыты. А то, что их волновало, порождало не только бурные дискуссии и вело к бескомпромиссной борьбе, ныне мало кого волнует. Это безразличие относится не только, собственно, к событиям Черновицкой конференции 1908 года. К сожалению, речь идёт о трагедии, постигшей великую культуру. О причинах такого положения вещей немало написано в последние годы. И какое бы различие во взглядах авторов публикаций ни проявлялось, эти причины  хорошо видны и кроются именно в этой трагедии. Которая для большинства евреев таковой… не является.

Освещение исторической обстановки вокруг созыва и хода конференции требует максимальной объективности и представления всех точек зрения, озвученных (как сейчас стереотипно выражаются) с трибуны того знаменитого форума в далёком  1908 году,  а также переданных в прессе. С точки зрения автора этой статьи значение Черновицкой конференции состоит не столько в принятых ею решениях, большинство из которых не были выполнены. Даже главное решение о признании идиша одним  из национальных языков еврейского народа, оспаривавшееся на самом форуме и после него, отступает на задний план по сравнению с тем влиянием, которое оказали мысли, сформулированные в речах многих делегатов. Именно это сыграло важнейшую  роль в развитии еврейской культуры в межвоенный период, когда произошёл невиданный взлёт этой культуры к вершинам мировых достижений. 

Уже на самом раннем этапе подготовки к конференции выявились серьёзные противоречия среди её будущих участников. Причём, речь идёт даже не об “антижаргонистах” (противниках  идиша), но и о последовательных стороннниках этого языка.

Вот что вспоминал инициатор исторического мероприятия д-р  Натан Бирнбойм: «1 января 1908 г. на лекциях в Америке я высказался за культурный галутный национализм и, главное, подчеркнул важность и необходимость языка идиш для существования еврейского народа”. Оказалось, что американские евреи без интереса отнеслись к идее прибывшего из Европы лектора. В еврейской прессе даже появились насмешки и нападки на него, что, однако, не поколебало решимости Бирнбойма. С группой единомышленников он составил воззвание о созыве конференции по языку идиш, которое было разослано виднейшим деятелям еврейской культуры.

Но и здесь его ждало разочарование. Крупнейшие национальные авторитеты того времени, И.-Л. Перец и Яков Динезон, отнеслись отрицательно к самому тексту воззвания. “Нам, господин доктор, было очень тяжело ответить. Мы,  естественно, очень заинтересованы в конференции, но подписать Ваше воззвание мы никоим образом не могли. Мы не хотели Вам препятствовать, мы бы также прибыли на конференцию, но не как подписавшие. Прежде всего, нам не нравится, извините нас, “американское” вступление... Мы, к сожаленнию, не верим в большой прогресс. Что есть у нас – две жёлтые газеты?... Нужна конференция – требования развития, прогресса”. В их ответе даётся резкая оценка убогой литературе и прессе, притягивающих “всевозможные болезни и увечья”. Перец и Динезон предложили свой, “европейский вариант” воззвания.

Читая материалы Конференции, наверное, трудно оставаться равнодушным в оценке поведения исторических персонажей того времени. Это поведение, даже отдельные реплики с трибуны или в печати, не могут в каждом случае не вызывать естественную реакцию. Но из уважения к знаменитым историческим персонажам трудно давать оценки их поступкам и заявлениям. Ибо речь идёт о классиках  нашей литературы или выдающихся общественных деятелях. И уважительный тон по отношению к каждому из них видится доминантным.

Цель данной статьи – представить весь спектр мнений, все точки зрения этих людей. Их масштабность поражает и сегодня. Достаточно сказать, что инициатор конференции Натан (Носн) Бирнбойм был одним из основоположников политического сионизма. Собственно, он и является автором самого этого термина. Как и термина “идишизм”. Блестящий европейский интеллектуал, уроженец Вены, философ,  писатель, германист, первый переводчик И.-Л. Переца на немецкий, политический конкурент Герцля, личность, по праву претендовавшая на своё место на парламентской  сцене в тогдашней Австро-Венгрии. Между прочим, с рождения  Н. Бирнбойм не рос в среде языка идиш и овладевал им впоследствии. Одно время он искал симбиоза сионизма с идишем, но впоследствии отошёл от сионизма, придя к агудизму и ортодоксии.

Другой главный вдохновитель конференции – доктор Хаим Житловский, философ, общественный и политический деятель. Его  взгляды и  политические симпатии много раз менялись. Но они всегда оставались в сфере интересов языка идиш, культуры и интересов простого народа. Через много лет он будет говорить даже о “нэшомэ фун Чэрновиц” – душе Черновиц, о “победе” Черновиц, имея ввиду влияние конференции на достижения в строительстве “нашей современной светской культуры… на путях воспитания, литературы, прессы и театра”.

Делегаты Черновицкой конференции, 1908. В первом ряду слева направо (сидят): Н. Бирнбаум, Эстер Фрумкина, неизвестный, Елена Перец, И.-Л. Перец. Во втором ряду первый слева Ш. Аш, четвертый слева – А. Рейзен, следом за ним – Г.-Д. Номберг, крайний справа в этом ряду – Хаим Житловский.

Ход Черновицкой конференции во многом определил И.-Л. Перец, чей авторитет был огромен. В самые трудные моменты форума он находил  компромиссные формулировки, удовлетворявшие большинство делегатов. Но бывали случаи, когда и он не мог сдержать эмоций. Общего консенсуса в теоретическом плане добиться было невозможно, ибо противостояние “жаргонистов” и их противников  было принципиальным. Имеется в виду самый спорный вопрос - о статусе языка идиш. Гебраисты, ортодоксы, представители зажиточных слоёв населения категорически возражали против придания официального статуса идишу. В этом вопросе не было единства даже среди самих идишистов. В ходе дебатов в этой фракции чётко обозначились три позиции (помимо них можно говорить о  незначительных вариациях): идиш – единственный национальный язык, идиш – один из национальных  языков и идиш – язык народа. Представительница Бунда Эстер Фрумкина неоднократно остро полемизировала с Н. Бирнбоймом. Она требовала для идиша статуса единственного национального языка. Уже после принятия резолюции по идишу Фрумкина заявила, что без  принятия резолюции по ивриту создаётся “впечатление, что конференция хочет поддержать сионистскую утопию”. Реакция же Н. Бирнбойма на это заявление свидетельствовала о желании путём компромиссов заняться практической деятельностью: “Мы должны отказаться от резолюции в её последней редакции, с которой я лично целиком согласен (подчёркнуто мной – Д. Я.). Мы должны вместо этого постановить: “Конференция считает безусловно необходимым признание идиша в культурном, национальном и социальном смысле”.

Ирония судьбы, наверное, в том, что еврейская пресса приписывала радикализм как раз Н. Бирнбойму, хотя для него практические результаты, которых он ожидал от конференции, как мы видим, были гораздо важнее теоретической установки. А для “антижаргонистов” и такая позиция выглядела радикальной. Как и  позиция Переца.

Некоторые действующие лица той исторической драмы, в которой участвовало 70 человек, уже были названы. Расскажем коротко и о других главных персонажах.

Авром Рейзен, Шолем Аш, Гирш Номберг, – знаменитые еврейские литераторы того времени. Последний, между прочим,–  автор слов одной из самых популярных еврейских песен первых десятилетий ушедшего века: “C’лойфн, с’йогн щварцэ волкнс” (“Бегут, мчатся чёрные облака”), которую многие считают народной. Кстати автором музыки был известный еврейский композитор начала прошлого века Иосиф Ахрон, один из создателей ПетербургскогоОбщества еврейской народной музыки”.

23-летний литературовед Мотисьягу Мизес, мало известный тогда деятель. На конференции он выступил с глубоким содержательным докладом, привлекшим внимание всего еврейского мира.

Лейбл Тобиаш (Тойбиш), один из трёх (наряду с Перецем и Житловским) вице-президентов конференции. Журналист, редактор и общественный деятель.

А. Алми (литературный псевдоним уроженца Варшавы Эльокима-Хаима Шепса). Поэт и журналист, он уже в 16-летнем возрасте участвовал в работе конференции и в 1948 году опубликовал  воспоминания о тех волнующих днях.

Гершом Бадер, журналист и издатель. После посещения представления местного еврейского театра – в рамках культурной программы конференции – опубликовал статью, в которой выразил глубокое разочарование состоянием тогдашнего театрального процесса на еврейской улице.

Леон Хазанович (Касриэль Шуб) политический деятель (в партии Поалей Цион), редактор и журналист. На конференции подчёркивал отношение к обсуждавшимся оргвопросам  и вопросу о роли идиша с точки зрения сионистского рабочего движения. В целом проявляя симпатии во всём, что касалось развития еврейской культуры на идише, на конференции он постоянно говорил об интересах сионистского рабочего движения, защищал интересы простого люда. В частности, на одном из заседаний он протестовал по поводу недопущения представителей рабочих на банкет для участников конференции.

Ноях Прилуцкий, политический деятель, филолог, журналист, крупнейший знаток и исследоваетель фольклора, в частности, давший одно из определений жанра еврейской народной песни.

Д-р Ноях Сотек выступил с докладом и в прениях.

Авраам Хайзлер (Хайслер), представитель сионизма, антиидишист. Признавал идиш лишь “как необходимый язык еврейского  галута”. Для него в программе, предлагавшейся для обсуждения, “не хватало соответствующего плана для иврита, который был есть и будет единственным объединяющим началом нашего национального существования”.

Шмуэль Айзенштат сделал доклад об орфографии языка идиш. Как писал о докладе Гершом Бадер, о котором мы уже упомянули, этот доклад “рассматривает историческое развитие каждого звука в связи с ивритом и немецким языком. Каждый пункт характеризуется примерами из исторических документов... Результаты языкового анализа доклад представляет в виде орфографической таблицы...” 

Авром Вевьорка, впоследствии работавший в советской еврейской литературе. С одной стороны, он критиковал слабую представленность на конференции еврейских рабочих из России, с другой - добивался уважительного отношения к ивриту: “Резолюция (“идиш – один из национальных  языков еврейского народа” – Д. Я.) ставит нас в неудобное положение и лишает нас возможности реальной  работы. Нас сбивает с толку то, что мы не прояснили  нашего отношения к ивриту”.

Вайнреб, ортодокс, сионист и активный защитник позиций языка иврит. В своём выступлении на конференции он отметил:  “Национальный язык еврейского народа – иврит. В развитии и поддержке идиша я  вижу лишь средство поддержки идишкайт и приближения к идеалу возрождения народа в его национальном языке, иврите. Но это не  должно мешать совместной работе с теми, кто видит в идише целостное и вечное в еврейской культуре; на той стороне следует лишь остерегаться оскорбления чувств гебраистов”.

Эта цитата лишь подтверждает высказанную ранее мысль о том, что непримиримые дискуссии касались, в основном, теоретической стороны дела. А большинство и идишистов, и гебраистов на практике были готовы к сотрудничеству на общее благо. Даже покидая конференцию в знак несогласия с принятыми решениями, Вайнреб заявил, что продолжит работать на ниве идиша.

Л. Векслер выступил против предложений о том, что бюро – избранный на конференции постоянно действующий орган (в реальности даже не приступивший к работе) – должно ограничиться лишь информативными функциями.

В лагере идишистов, как уже было отмечено, очень активной была Эстер Фрумкина (часто её называли просто Эстер: не только товарищи по Бунду, но и в прессе) – яркая пассионарная личность, талантливый руководитель партии. Свои требования о признании языка идиш единственным национальным языком еврейского народа она мотивировала тем, что народные массы уже не разговаривают на иврите. В советские времена (20-30 гг.) принадлежала к руководству Евсекции ЦК ВКПб. Свою жизнь легендарная Эстер закончила в ГУЛАГе (погибла предположительно в 1943 г.).

Остаётся сказать, что Менеделе Мойхер-Сфорим и  Шолом-Алейхем, из-за болезни не присутствовавшие на  черновицком  форуме, прислали приветствия в адрес  конференции. Однако ознакомившись с резолюцией, провозгласившей идиш национальным языком еврейского народа, оба откликнулись едкими памфлетами.

Исторические персонажи, представленные на конференции, одинаково дороги автору этих строк вне зависимости от их взглядов и убеждений: идишисты и гебраисты, сионисты и идеологи еврейского пролетариата, ортодоксы и атеисты – важно, что все они не были ассимилянтами и стояли на национальных позициях.

Данные, которыми я располагаю, говорят о том, что в августе – сентябре 1908 года в Черновцах был представлен только национальный лагерь, но по всей широте спектра. А что касается оценок, у каждого из читателей они будут возникать по ходу чтения данного материала и, возможно, меняться или вызывать вопросы. Но моя задача, повторяю, остаётся чисто информативной.

К 1908 году большинство народа разговаривало на языке, который в русско-еврейской прессе называли еврейским разговорным. Правда, порой его называли  оскорбительно “жаргоном”, а его апологетов - “жаргонистами”. Но в выступлениях на конференции идишистов с самого начала ценности, созданные на всех  еврейских языках, помимо идиша, назывались собирательно “идишэ”(т. е. еврейскими) и ставился вопрос о переводе их на идиш  (стало быть, на еврейский язык). Собственно, в самом языке идиш разница между категориями “общееврейскими” и “идишскими” при использовании прилагательных “идиш”,  “идишэр”,  “идишэ” обнаруживается лишь контекстуально, хотя для всего, что связано с каждым конкретным еврейским языком, разумеется, и с ивритом, существует чёткая терминология.

Рассуждая о значении конференции, хотелось бы процитировать Макса Вайнрайха, возложившего на себя задачу издать отчёт о ней, вышедший лишь в 1931 году в Вильно и переизданный в Варшаве в 1934 году.  Он писал: “Впервые на межпартийной трибуне был поставлен вопрос о признании идиша и его роли в еврейской жизни. Получили слово даже противники языка. Пресса в течение месяцев не переставала говорить о конференции. Но конференция оказалась неудачной. Всё, что о ней говорится, идёт из воспоминаний – в основном – чужих. И, таким образом, всё, что говорится о конференции, отодвигается всё дальше от действительности. Виноваты в этом сами ее инициаторы. Первой задачей непосредственных руководителей должно было стать издание протоколов конференции или хотя бы аутентичного отчёта. Этого не сделали, и так или иначе каждый, кто хочет знать о конференции, должен обращаться к прессе 1908 года. Как известно, газета не даёт полного отражения фактов – истину можно получить разве что из сопоставления многих органов прессы того времени. Так или иначе, получается, что каждый, кто хочет знать правду о Черновицкой конференции и её значении, вынужден рыться в десятках годичных подписок газет и журналов. Практически это значит, что путь закрыт… Даже люди, собравшиеся в Черновцах с наилучшими  намерениями, организационно оказались совершенно беспомощными. Подготовка была слабой. В повестке дня оказались вопросы, которые решено было не обсуждать. И по нескольку раз возвращались к вопросам, по которым уже были приняты решения. А сама повестка дня менялась в ходе заседаний. Конференция закончилась созданием организации, но никто не чувствовал перед ней ответственности, и о ней больше ничего не слышали”.

К 20-летию конференциив в ИВО (научный институт “Идишэ висншафтлэхэ организацие”) родилась идея восстановить ход конференции. Но оригинальных протоколов обнаружить не удалось. И тогда план реконструкции был выработан Максом Вайнрайхом и Авромом Рейзеном. Желающих писать воспоминания, однако, нашлось немного. На предложение поделиться воспоминаниями положительно ответил  только Натан Бирнбойм.

29-го августа 1908 года, в послеполуденное время состоялась предконференция. Её открыл председатель оргкомитета, представитель  венского академического объединения “Еврейская культура” Иосиф Вайсман. Затем был утвержден порядок работы Черновицкой конференции:

30 августа. Торжественное открытие, речи Н.  Бирнбойма и И.-Л. Переца. Утверждение повестки дня и выборы руководящих органов. Массовое собрание, на котором выступят д-р Х. Житловский и И.-Л. Перец. Литературный вечер с участием Переца, Аша, Рейзена и Номберга.

31 августа. Доклад Ш. Аша о переводе всех еврейских культурных ценностей на язык идиш. Доклады Аврома Рейзена, Шмуэля Айзенштата и д-ра  Нояха Сотека о проблемах языка (грамматика, орфография, словарь).

1 сентября. И.-Л. Перец: литература, сцена и пресса в России. Х. Житловский: литература, сцена и пресса в Америке. А. Рейзен: литература, сцена и пресса в Галиции.

2 сентября. Н. Бирнбойм: наше молодое поколение. М. Бирнбойм (однофамилец президента конференции): наша молодёжь и еврейская школа. Ш. Аш: искусство и его создатели.

3 сентября. Лейбл Тобиаш: иностранные и новые слова;  признание языка идиш.

Конференция должна была открыться в “Еврейском национальном доме”. Представитель местной общины Штройхер заблаговременно обещал предоставить зал этого дома для нужд конференции. Но, как полагали современники, Штройхер, будучи антиидишистом, предумышленно затянул работы по ремонту зала. И конференция открылась в зале “Музыкального союза”.

В своей вступительной речи Н. Бирнбойм отметил, что в предшествующие годы еврейская интеллигенция, получившая европейское образование,  рассматривала идиш, как “напасть, которую приходится терпеть... Им и в голову не приходило, что национальный интеллигент дожен быть не только привязан сердцем и стремлениями к своему народу, но что он должен, прежде всего, жить среди него, он должен дышать той же культурной атмосферой, и его духовная жизнь должна произрастать из его народной души и должна суметь при помощи доморощенной силы снова погрузиться в неё”. Н. Бирнбойм отметил, что новое поколение еврейской интеллигенции начинает поворачиваться лицом к народу.

Со вступительной речью выступил и И.-Л. Перец. Он сказал: “Начинают освобождаться еврейские массы, бедный еврейский простолюдин, он теряет своё доверие как к талмудисту, так и к богачу. Благотворительность богача не избавляет его от голода, Тора  талмудиста не приносит ему счастья. Массы начинают тосковать, чувствовать и хотят прожить собственную жизнь для себя... У еврейского народа есть два языка. Язык для учёных и синагоги, язык Торы, язык Гемарры; и второй язык – для масс и для еврейской женщины... Государство, которое... всё нивелировало, выравнивало: одна армия, один язык, одна школа, одна полиция и одно полицейское право – это государство теряет свой блеск... Мы взываем к миру: мы –  еврейский народ и идиш – наш язык, и мы хотим пользоваться своим языком и создавать на нём свои сокровища и никогда уже не отказываться от них во имя фальшивых интересов “государства”, которое защищает только правящие, господствующие народы и является кровопийцей на теле угнетённых и слабых”.

Доклад Шолема Аша о переводе ТАНАХа на идиш вызвал не только громкие аплодисменты, но и оживлённую дискуссию. “Говорят, что ТАНАХ ценен для нас только на иврите. Это неверно. Те, кто считают, что он окаменел и навечно связан с языком, на котором он написан, это враги ТАНАХа. Тем самым они закрывают для широких слоёв народа доступ к этому источнику. Но ТАНАХ не следует переводить формально, он должен быть переведён поэтически, передан народу в еврейских поэтических формах... Культа языка у евреев не было никогда. Ни устная речь, ни вообще слова не были святыми, но только содержание, потому также еврейский дух (“идишэр гайст” – Д. Я.) не окаменел в одной застывшей форме... Еврейский Бог лишь тогда стал для всего еврейского народа великим всемогущим еврейским Богом, когда евреи уже говорили не на иврите, а на арамейском – во времена Второго Храма, порабощённые римскими легионерами... Уже тогда рождается “жаргон”, его создал универсальный характер еврейской культуры. Талмуд написан, в основном, на арамейском, большинство еврейско-философских произведений – на арабском, чтобы народ это понимал. Хасидизм начал разговаривать  с народом не на иврите, а на идише... Женщины создали... женскую “Цээна у-рээна” (книга на идише для женщин, составлена в 16 в. рабби Яковом Ашкенази из Янова – Д. Я.). Эти сердечные молитвы еврейской жнщины таки сохранили наш народный дух, мы вскормлены ими, и из них мы получали нашу духовную пищу”.

В  дискуссии по докладу Ш. Аша И.-Л. Перец указал, что “Аш смешал несколько вещей; это идёт от того, что Аш не оратор. Но его главная мысль о том, что еврейские культурные сокровища следует перевести на идиш,– верная... Приходит поколение писателей из простонародья, которые должны найти свои корни в прошлом... У евреев есть чтецы Торы в синагоге, читающие ТАНАХ, а народ повторяет за ними. Нужно, чтобы каждый понимал ТАНАХ, потому что никакая культура не создаётся впопыхах. У каждой культуры должны быть свои традиции, передающиеся из поколения в поколение.. ТАНАХ оказался закрытым для народа, ТАЛМУД тоже оказался закрытым. Следует распахнуть все двери: ТАНАХ должен стать “идиш” (кавычки мои – Д. Я.)”, что буквально значит также и еврейским.

Мы уже отмечали, что повестка дня менялась в ходе заседаний. Вот и в 3-й день работы конференции, вместо обещанных докладов о литературе, прессе и театре делегаты слушали доклад И.-Л. Переца по организационному вопросу. Несмотря на некоторые сомнения и вопросы насчёт соблюдения повестки дня (о том, как составлялся отчёт о конференции, мы уже говорили), автор настоящей статьи полагает, что, будь в 3-й день заседаний прочитан хоть один из трёх докладов на указанную тему, записанных в повестке дня, утверждённой на предконференции, это нашло бы отражение в отчёте.

В своём докладе Перец поставил задачу создания организации и  бюро – в качестве исполнительного органа конференции: “Центрального бюро конференции по языку идиш”. Это бюро должно время от времени созывать конференции, на которых рассматривались бы вопросы развития культуры.

Среди задач бюро были определены следующие:

А) привлекать членов организации.

Б) основывать товарищества, комитеты, группы и другие объединения, работающие для целей конференции в соответствии с предписаниями государственных законов.

В) издание и поддержка изданий произведений искусства.

Г) основание библиотек.

Д) организация докладов и чтений.

Е) содействие в переводе на идиш всех сокровищ культуры и искусства еврейского прошлого и, прежде всего, ТАНАХа.

Ж) содействие в издании образцовых учебников.

В дискуссии стоит отметить выступления Н. Прилуцкого и А. Хайзлера. Первый отметил, что в “предложенном уставе слишком много говорится о центральном бюро и слишком мало, почти ничего, о самой организации”. Нужно “избрать более узкий “комитет действия”, или “исполнительное бюро”, которое будет находиться в Черновцах. Дополнительно следует избрать большой комитет из представителей всех стран”. Н. Прилуцкий предложил также избрать литературный суд чести.

А. Хайзлер посчитал, что “весь план – это не более чем средство навредить сионистской организации. Если конференция хочет решить, что народ не должен более рассматривать иврит в качестве своего национального языка, это будет не конференция по языку, а “шмад-конфэрэнц” (конференция выкрестов – Д. Я.)”

Эстер Фрумкина, выступая в дебатах, отметила: “Каждая социальная группа распространяет культуру в соответствии со своими политическими и национальнымит интересами. Культура, которую распространяет шовинист-националист, зачастую не совпадает с культурой, которую распространяет пролетарский идеолог; те же культурные сокровища, которые представляют высшую ценность для пролетариата, часто не являются сокровищами для буржуазии, и наоборот. Для сиониста, например, перевод всего ТАНАХа является большой агитационной работой; для пролетария его поэтические части – источник прекрасного, а остальное – материал для исторических исследований и критики. Организация ставит перед собой политические цели – борьбу, пропаганду равноправия языка. Равноправие языка можно понимать по-разному – в связи с той или иной национальной программой... Невозможно отрицать, что работа конференции и борьба могут вестись только в связи с местными политическими, социальными и экономическими условиями, что всемирной организации не под силу”.

Речь доктора Н. Сотека была посвящена истории языка идиш, его развитию и укреплению его органической связи с еврейством. Особое  внимание он обратил на роль “славянской провинции” в становлении идиша. Другие его мысли касались эмоциональной стороны вопроса и собственно грамматики: “Еврей изливал свои страдания, молился и молится и поныне на иврите, и неудивительно, что многие понятия он мог выразить только на иврите... Изменять орфографию следует очень осторожно, следует разработать единую орфографию, чтобы не было так, как до сих пор, когда каждый писатель пишет по своему собственному капризу”.

Мотисьягу Мизес говорил о том, что “язык, на котором общаются 8-9 миллионов людей, - это язык идиш, но он ещё не признан нашим национальным языком и потому мы должны бороться за то, чтобы он был таковым признан. Другие народы тоже должны были бороться, пока их собственная интеллигенция признала их родные языки... Идиш, говорят, уродлив, английский тоже некрасив; немцы когда-то считали свой язык уродливым. Материал идиша, как и во всех языках, частично взят из других языков, но  д у х - его чисто еврейский...  На других языках говорят,  в основном, полностью или наполовину ассимилированные евреи, которые нас не слишком интересуют. Для них это не о д и н язык, а десятки,  потому мы не можем с ними считаться. И у других народов отдельные их части говорят на других языках, и всё-таки никто не скажет, что в этих случаях основной язык – не их национальный... Вопросо о иврите – это вообще не вопрос. Иврит потерял своё сердце, свою душу, стал таким, как древнегреческий и латынь – языком книг. Иврит, однако, связывает нас с прошлым, и тем самым он останется для нас языком, который даст нам возможность знакомиться с еврейским прошлым”.

Этот доклад вызвал шум в зале. А взявший слово И.-Л. Перец призвал гебраистов к сдержанности.

Но основные баталии конференции были всё же впереди и пришлись на предпоследний и последний дни её работы, когда обсуждалась историческая резолюция о признании идиша национальным языком. Ораторами по этому вопросу были Перец, Тобиаш и другие.

Гирш-Довид Номберг, выразив своё уважение по отношению к ивриту, заявил: “Еврейская масса признаёт идиш в качестве своего национального языка. Важность резолюции на этот счёт состоит в том, чтобы и еврейская буржуазия признала идиш нашим национальным языком”.

Д-р Х. Житловский: “Когда мы боремся за свои национальные  права, когда мы требуем еврейскую школу и т. д., мы должны указать, что у нас есть национальный язык. Нашим национальным языком, однако, не может быть иврит, только идиш”.

С заключительным словом по вопросу о национальном  языке выступает И.-Л. Перец. Его осторожная взвешенная позиция выразилась в вопросе: “Что называется у нас “нацией” и “народом”, “национальным языком” и “языком народа”?”. Перец возражал против того, чтобы “конференция приняла какое-либо решение о национальном языке”.

На голосование ставятся пять вариантов резолюции.

Резолюция И.-Л. Переца: “Конференция признаёт идиш в качестве одного из языков еврейского народа и желает объединения евреев в еврейской культуре и в  языке идиш”. В этом варианте резолюции вопрос о “национальном языке” не упоминается.

Дополнение Ионы Крепеля к резолюции И.-Л. Переца. “Этой резолюцией конференция не намерена сузить значение  и ценность языка иврит для еврейского народа”.

Резолюция Эстер Фрумкиной: “Конференция признаёт идиш в качестве единственного национального языка еврейского народа. Иврит имеет значение исторического памятника, оживить который было бы утопией”.

Резолюция Л. Хазановича: “Идиш – один из национальных языков еврейского народа в странах, где проживают компактные еврейские массы; мы требуем для него полного политического и общественного равноправия”.

Резолюция Х. Житловского, Ш. Аша, Г.-Д. Номберга: “Идиш – это национальный язык еврейского народа, но каждый член конференции и будущей организации свободен в своём отношении к ивриту, как это диктуют ему личные убеждения”.

При голосовании принимается почти единогласно такое решение: идиш – один из национальных языков еврейского народа. Тут же Ш. Аш с Г.-Д. Номбергом от радости бросаются друг к другу в объятия. А где-то у края сцены рыдает кто-то из гебраистов.

В связи с принятием резолюции Вайнреб делает заявление о том, что “как сионист”, он “прибыл сюда, чтобы выполнить совместную работу для еврейского народа, не желая лезть никому в душу: для чего кто-то хочет выполнять эту работу”. “Как для сиониста” для него “идиш не национальный язык, но язык, на котором говорит  фактически большая часть еврейского народа; но из-за принятой резолюции” для него “становится невозможным работать вместе с конференцией и он покидает её, заявляя при этом, что он совершенно сознательно также и далее будет работать для идиша, но только в согласии со своими сионистскими убеждениями”.

В те далёкие дни в еврейскую печать попало сообщение Х.  Житловского об отношении И.-Л. Переца к вопросу о “национальном языке”. “Национальный язык -  это такой язык, на котором говорит народ и из которого интеллигенция черпает свою культуру и образование. И, рассматривая иврит и идиш, мы находим, что оба они не имеют права на звание “национального”. Иврит уже   п е р е с т а л  быть национальным языком, ибо народ уже перестал говорить на иврите; идиш  е щ ё   не национальный язык, ибо интеллигенция ещё не черпает из него своё образование и культуру. Наша задача состоит в том, чтобы поднять идиш, который пока является языком народных масс, до уровня национального языка для всего народа и интеллигенции”.

Накал дискуссии по поводу основной резолюции не ослабевал и в последний день работы конференции. В какой-то момент И.-Л. Перец, оказавшийся в меньшинстве по вопросу “национального языка” (он продолжал настаивать на формуле “язык народа”), заявил о выходе из президиума конференции, после чего он спустился в зал, чтобы занять место рядового делегата. Но через какое-то время Перец всё же  вернулся к руководству конференцией. По основной резолюции голосовали ещё несколько раз, но основной ее смысл не менялся.

Резолюция была вынесена на обсуждение также в рамках принятия общего проекта по докладу Переца. Решено было принять эту резолюцию как часть проекта Переца. Она заслуживает того, чтобы привести её полностью: “Первая конференция по языку идиш признаёт этот язык в качестве одного из национальных языков (а националэ шпрах – так в оригинале - Д Я.) еврейского народа и требует для него политического, общественного и культурного равноправия. При этом конференция считает важным разъяснить, что за каждым её участником, как и за каждым членом будущей организации, сохраняется свобода в отношении к ивриту – в соответствии со своими личными убеждениями”.

В течение многих месяцев после конференции её перипетии оставались одной из главных тем в еврейской общественной жизни. И в течение многих лет тоже. А параллельно, да и в соответствии с идеями, прозвучавшими на ней, развивается  невиданный  в нашей истории культурный процесс, вознёсший на небывалую высоту поистине народную культуру. Эти идеи вдохновляли всех подвижников (“трае динэр”) еврейской культуры на протяжении десятилетий. И в самые лучшие времена. И в дни самые страшные. Как и в дни относительно спокойные, но отмеченные печатью деградации и торжества невежества.

Сокрыты пути Господни, и нe постичь нам того, что всего сто лет назад наш народ решал проблемы языка и культуры, которые ныне почти лишились какой-либо актуальности!

Август 2008
Количество обращений к статье - 2656
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com