Logo
1-10 декабря 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18












RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Ай да Хаит!
Эмилия Обухова, Ванкувер, Канада

Во всю горизонталь
Россию восстанавливаю...
Марина Цветаева

Около двух месяцев назад на сайте российского телеканала «Культура» появилась такая заметка: «Создатель знаменитого театра «Люди и куклы» Леонид Хаит незадолго до своего 80-летия приехал в Москву специально для того, чтобы встретиться со своими учениками. С того времени, когда Хаит совершил в кукольном театре маленькую революцию, отменив ширму, прошло уже больше тридцати лет..

В конце 70-х он произвел настоящий фурор. Театр «Люди и куклы» под руководством Леонида Хаита быстро стал невероятно популярным. Ученики режиссера составили труппу театра. Молодые актеры были настолько талантливы, что Леонид Хаит решил показать их умение без ширмы. С 90-х годов режиссер живет в Израиле, где и существует сегодня его театр. В Москве он бывает нечасто. На вчерашней встрече Леонид Хаит с радостью заметил, что все его ученики не изменили своей профессии. Все – актеры. Они умеют всё: и поют, и танцуют, и с куклами, и без них. В честь учителя был устроен капустник, в котором приняли участие ученики Леонида Хаита и их последователи».

Я была потрясена. Нет, не сообщением о том, что Хаит и его жена Ася, ведущая актриса театра, праздновали в Москве юбилей своего театра, а неожиданной новостью о том, что этому одаренному, энергичному и необыкновенно остроумному человеку - 80! Не может быть! Восьмидесятилетний Хаит? Это же оксюморон, невозможное сочетание слов! Я видела его совсем недавно – молодой, глаза смеются, рядом красавица Ася. И это - 80?!

Год назад в Израиле вышла книга Леонида Хаита, яркая и тяжелая, как театральный занавес. Книга называется  «Присоединились к большинству...» с подзаголовком «Устные рассказы Леонида Хаита, занесенные на бумагу». С первых же страниц - чтение захватывающее...

Что он создал! Во-первых, это действительно устные рассказы и действительно только лишь занесенные на бумагу, - на самом деле, это живое, свободное общение с чудесным рассказчиком. Во-вторых, это всё похоже на удивительный театр, представленный как книга, где все персонажи говорят и двигаются. И непрерывно слышен голос автора, его смех, интонации и даже паузы.

Он и открывает свою книгу устным жанром - анекдотом. И  кто бы еще решился начать свою книгу жизни –  то есть изложение и осмысление своего самого-самого - с еврейского анекдота?

Ученики: Подождите, учитель! Не уходите! Не оставляйте нас! Вы еще не сказали нам, что есть жизнь...
Ребе: Жизнь – это фонтан...
Ученики: Почему фонтан, ребе? Почему фонтан?
Ребе: Так не фонтан...

Прелестная шутка. Где Вы слышали ее, Леонид Абрамович? Когда впервые горько улыбнулись на «не фонтан»? А выражение «не фонтан» - оно ведь пришло из Вашей юности, из 60-х - такое чудесно-разговорное. А противоположного слова - «фонтан», как должно бы быть по логике вещей, и не существовало в действительности. На этом именно и построен любимый анекдот Леонида Хаита - не было никакого «фонтана»...

Но если, закрыв последнюю страницу книги, вернуться к этому эпиграфическому вступлению, начинаешь догадываться, кто этот  ребе. И даже не этот – из анекдота, а ребе – вообще.

Книга Хаита необыкновенно ясная и мудрая.И это не совсем мемуары, хоть есть и строго мемуарные главы, но, в основном, это своеобразная «энциклопедия» нашей прошлой жизни - литературной, театральной, любовной, бытовой.
А смысл названия «Присоединились к большинству...» разгадать просто. У античных авторов  «присоединиться к большинству» означало «умереть», поэтому в европейской литературе «великим» или «молчащим большинством» нередко именовали всех умерших. И Леонид Абрамович Хаит написал книгу в самом деле воскрешающую интереснейших людей своего времени, которые, увы, уже «присоединились».

Восстановление их образов – такова задача этой  книги, и это возможно только в театре. Так Леонид Хаит создает сценическими средствами живую картину подлинной прошлой жизни. В  его книге получился настоящий спектакль и все его сцены великолепно сыграны Он не мог написать иначе – он режиссер.Только режиссер мог так расписать мизансцены! Тут десятки сценическиих форм: комедии, трагедии – в основном, трагикомедии и бесконечные репризы.

И весь этот драматический текст буквально складывается в историческую летопись и не только потому, что главные герои - сплошь необыкновенные таланты или известные члены правительства, но, главным образом, из-за деталей. И он еще сожалеет о том, что не вел дневник и многое забыл...

Идет просто повальное воскрешение: вот  Хаит восстанавливает образ своего педагога М.О.Кнебель, легенды русского театра. Мало кто в состоянии вспомнить теперь это имя. У Хаита ее легко представить – один  лишь тонкий штрих к портрету: «Микроскопически маленькая женщина, она являла собой гиганта театральной педагогики...Ее педагогическим коньком был метод действенного анализа пьесы и роли... Этим методом она заразила всех нас, участников ее лаборатории – главных режиссеров театров юных зрителей». Таково небольшое вступление, похожее на авторскую ремарку к пьесе.

А дальше - незабываемая сцена, буквально маленькая трагедия. Дело в том, что после того, как в 1966 году московские власти рассчитались с А.Эфросом за его независимую позицию и «вольнодумство» и убрали его из Ленкома, должность главного режиссера предложили Леониду Хаиту. После изложения фактов, связанных с этим событием, у Хаита следует сцена, которая буквально врезывается в память: «Утром, еще до своего визита в Ленком, я поехал к Марии Осиповне советоваться. Выслушав мой рассказ, она всплеснула руками:
- Леня, вы сошли с ума! Как вы можете даже в мыслях соглашаться на это предложение?! Занять Толино место! Это же безнравственно.
- Мария Осиповна! Ведь его все равно займут.
- Да, займут. Но ни один мой ученик не может себя замарать согласием работать с этими бандитами, так поступившими с Толей. Вот это же предлагали Адолику Шапиро. И он категорически отказался...

В общем, вечером, не заходя в Ленком, я уехал в Харьков. И оттуда уже позвонил в Москву и сказал, что, к сожалению, принять их предложение не могу....Так что тогда, в 1966 году, мой переезд не состоялся».

Книга Леонида Хаита в самом деле представляется гигантским сценарием с огромным количеством персонажей. Жанр театра-эпопеи, если такой существует.. Но она и не предполагает реальной постановки, такой, какая состоялась в театре С.Образцова  по случаю юбилея Хозяина. Мемуары Образцова читал актер и в момент появления имени следующего героя возникала его кукла-копия, а текст звучал дальше.

Книга Хаита в сцене не нуждается. Она вся – театр! Читая ее, с восхищенным интересом наблюдаешь, как страница за страницей восстанавливается интеллектуальное и духовное здание Харькова 60-70-х годов. Десятки талантливых людей (врачи, среди них Ю. Кричевский, целая плеяда разносторонне одаренных литературоведов и театральных критиков (Б.Милявский, Л. Лившиц), режиссеров, поэтов и писателей (А.Хазин, Ал.Светов) и дирижер (И.Гусман). По Харькову гулял воздух открытий, беспредельного творчества. Как они наслаждались своими умными шутками и розыгрышами! Мы узнавали о них десятилетиями позже, да и то только из  доверительных осторожных бесед других старших друзей. А ведь это был наш харьковский серебряный век.

Если условно разделить книгу Хаита, как спектакль, на действия, то Харьков и Харьковский кукольный театр, а затем театр юного зрителя, где Леонид Абрамович был главным режиссером, - все это вмещает первое отделение драмы. Известный сценограф Сергей Вербук, тогда еще совсем юный художник, вспоминает, что в период работы Хаита в ТЮЗе билеты на его спектакли начинали спрашивать от автобусной остановки. К этому явлению привыкли в Москве и в Питере, но чтобы в Харькове...

Одним из главных героев первого действия представлен поэт Борис Слуцкий, а его стихи в книге - это невозможно объяснить, но они звучат так, будто сам Хаит их читает.

Размышления  о судьбе  и стихах поэтов, старших его современников, составляют одну из важнейших частей книги, а значит и жизни автора. В его биографии, как в верно выстроенной драме и так, как только и бывает на самом деле, органична связь между всеми главными событиями жизни: так, в доме первой девушки, в которую автор был влюблен, состоялось знакомство с Борисом Слуцким, после навсегда сохранилась любовь к его стихам и потребность в них. И Леонид Хаит несколько раз обращается к стихотворениям Слуцкого, возвращается к этой теме вновь и вновь. Видно, что стихи Слуцкого –  самая его сокровенная поэзия. Особенно хороша глава, в которой сравниваются два поэта, Слуцкий и Багрицкий. На самом деле, она принципиально построена на отношении обоих поэтов к своему происхождению, но здесь присутствуют и тонкий литературоведческий анализ, и история создания стихов. С уверенностью можно сказать, что и профессиональным исследователям творчества Слуцкого интересно будет обратится к этой работе Хаита –  живому и достоверному материалу. И все же ни разу Хаит не изменяет разговорному жанру повествования, все в звуке, с голосом: «Я хотел только процитировать, привести несколько строк из этого стихотворения, - пишет он о стихотворении Багрицкого «Происхождение», - а прочитал его полностью».
В книге «Присоединились к большинству...» представлена целая галерея великолепных живых портретов: Натальи Сац, Мстислава Ростроповича, Сергея Довлатова, Зиновия Гердта – автор буквально дарит всем радость встречи с ними. Но, по-моему, лучшим из всех портретов получился образ режиссера Сергея Образцова. У Хаита такой Образцов, какого не встретишь ни в одной статье или книге о его театре. Вот уж действительно памятник мастеру! Умный и осторожный, горячий и равнодушный, вздорный и рискованно справедливый, магистрально просоветский, но неизменно покровительствующий талантам – и еще другой, бесконечно разный, но цельный образ Сергея Образцова, этой знаковой фигуры ушедшей эпохи, открывается в книге Хаита.

Есть, например, момент совершенно незабываемый, он из условно второго действия книги и может уже существовать на правах анекдотического фольклора, хотя все описанное – чистая правда. Из этой сцены невозможно выбросить ни одного слова, потому привожу весь отрывок. В нем описывается эпизод, которому автор книги был свидетелем в период своей работы в театре Образцова.

Шел просмотр спектакля «Сказка о царе Салтане», поставленного без участия Образцова и даже почти что вопреки его желанию, так как старейший режиссер театра С.Самодур попал к Главному в немилость и тому, несмотря на очевидную удачу режиссера и композитора (И.Шахов), хотелось как-нибудь спектакль запретить. Дальше дословно текст Л.Хаита:

- Так вот, Илюша (Шахов – Э.О.), должен вам сказать, - начал Образцов, - что вы, очевидно, не знаете основного закона нашего театра: глаз сильнее уха. Вот, например, звучит авторский текст: «Пушки с пристани палят – кораблю пристать велят». После этой фразы у вас в оркестре звучат литавры и корабли пристают к пристани. Но это уже зритель не замечает, потому что глаз сильнее уха. Нужно сначала пришвартовать корабли, затем литавры. И потом уже должна звучать фраза Пушкина.

Шахов молча таращил на Образцова глаза. Актеры, привыкшие к разглагольствованиям своего Карабаса-Барабаса, молчали.

- Неужели вы, Илюша, не понимаете? Хорошо, я приведу пример из жизни. Скажем, вы сидите у телевизора, смотрите первомайскую демонстрацию. На экране какой-то мужчина держит на плечах девочку с флажком. Под ветром флажок трепещет, закрывая лицо мужчины. В это время диктор сообщает, что на площадь вступила колонна представителей завода и что сейчас вы увидите рабочего, перевыполнившего производственные нормы. Но вы всего этого не слышите, потому что ваши глаза прикованы к флажку. Понимаете? Глаз сильнее уха.

- Позвольте вам возразить, Сергей Владимирович, - сказал слегка побледневший Шахов. - Вот мы с вами смотрим телевизор. На экране первомайская демонстрация. Мы видим, что какой-то мужчина держит на плечах девочку с флажком, флажок полощется по ветру, закрывая лицо мужчины. И в этот момент диктор говорит: «Товарищи! Через 15 минут начнется еврейский погром!». Скажите, Сергей Владимирович, что сильнее: глаз или ухо?». Зал грохнул. Больше всех хохотал Гердт. Образцов махнул рукой».

Всё. Эта страница из книги Хаита может быть полностью переписана в летопись советского театра, она более чем полна информацией о времени и его героях.

И все-таки Хаит - скорей рассказчик (и несравненный), чем писатель и, возможно, поэтому его книга написана интересней и ярче, чем десятки известных мемуарных сочинений, изложенных профессионалами или с их помощью.

Есть в этой книге особые пространства, где автор делится с читателями своими открытиями  и наблюдениями в различных областях знаний. Так, он открывает не многим известную теорию Леонида Прицкера, но не сразу предлагает популярное изложение ее основных положений. Нет, как автор, мыслящий театрально, он представляет всю историю появления Прицкера в виде начала какого-то сценария, даже скорей, киносценария. Думаю, что он специально этого не задумывал, а так получилось:

«Как доктор Чебутыкин из «Трех сестер» Чехова, я узнаю новости из газет. Летом 1996 года, ночью, у берега моря в Ашкелоне тонул человек. Никакой надежды на спасение не было, но внезапно волна вынесла его на берег, прямо к ногам метавшегося на пустом пляже и неумевшего плавать приятеля. Вторым чудом было необъяснимое появление на месте происшествия людей, которые вызвали к уже бесчувственному утопленнику «Скорую помощь». Его удалось спасти. Спасенный оказался гостем Израиля, пожилым евреем из Алма-Аты».

Чем не начало фильма о мало кому известном ученом Леониде Прицкере, создавшем оригинальную концепцию мироздания, которая, по словам Хаита, «невероятна, сложна и ...вбирает в себя практически все существующие теософские теории, а заодно и классическую и квантовую физику, теории Эйнштейна, Чижевского, Гумилева и многих других, которые превращаются в теории Прицкера лишь в частный случай, подобно тому, как физика Ньютона является частным случаем физики Эйнштейна»? О Прицкере автор рассказывает лишь на нескольких страницах своей книги, но дальше, видимо, предполагается,  –  уже поработает читатель. Если запомнится, он сам начнет искать работы этого ученого, задумается над главным в наследии Прицкера – мысли о том, что человечество еще в состоянии спасти себя, ведь, по Прицкеру, «...чем ниже опускается человечество в моральном плане, тем агрессивнее становятся его эмоции, тем ближе оно подходит к катастрофе». «Избежать этой катастрофы и перейти в качественно иное состояние можно только одним путем – путем увеличения «массы духовности» в человечестве. Так Леонид Хаит включил в свою мемуарную книгу небольшой рассказ о незнакомом ему человеке, к театру отношения не имевшего, правда, «тоже присоединившемся».Но зачем?  Думаю, что, отмечая в своей книге все самое важное для себя и для своего собеседника, автор неслучайно счел необходимым вписать сведения о Л.Прицкере в свою летопись.

А мне хотелось бы распространить книгу Хаита. Ведь так жаль, что большинству читателей этих строк она недоступна. И потому я переписываю и переписываю из нее целые абзацы, пересказываю сцены, представляю, насколько это позволительно, фотографии. Книга полна чудесных снимков и большинство из них сделано самим автором. Есть фотографии Марии Осиповны Кнебель, поэта Бориса Слуцкого в 1960-м году, а из харьковского серебряного века – какие прекрасные лица: поэты, писатели и критики - Шура Светов, Лев Лившиц, Борис Милявский, Григорий Поженян, дирижер Израиль Гусман и композитор Марк Карминский, актер Борис Табаровский. Есть целый блок фотографий актеров театра «Люди и Куклы», среди них ведущая актриса - Ася Левина-Хаит, Валерий Гаркалин, две очаровательные Наташи - Андреева и Ромашенко, ставшие заслуженными артистками России.

На протяжении  всей своей книги и в разных областях жизни, так же как и в искусстве, Леонид Хаит представляет людей в неожиданном ракурсе  – у него в книге - человеческие открытия. Амплитуда велика: от Макса Нордау до Лили Брик, например. И в действительности, один только Хаит всерьез задумался о том, какую роль сыграл этот философ  в мировой и еврейской, в частности, истории. Леонид Абрамович вспоминает свое потрясение от прочитанного еще в юности программного труда М.Нордау «Вырождение», который задолго до появления фашизма описал у евреев черты вырождения... А израильтяне живут на улицах имени Нордау, пишет автор, не зная даже, кто это и не подозревая о существовании таких теоретических выкладок этого великого сиониста. А могли бы жить, к примеру, (так и хочется продолжить, как бы следуя за Хаитом),  на проспектах имени Бориса Слуцкого – ведь заслужил... Вот такое приходит в голову над страницами книги Леонида Абрамовича Хаита. В ней нет главного героя, как бывает обычно в мемуарах, но есть герой лирический – умный, добрый, ироничный, влюбленный.


Леонид Хаит. Фото Янины Когосовой

Имя Леонида Хаита вписано в историю театра, и не только украинского (ему посвящены несколько страниц в книге «Театр кукол Украины» Б. Голдовского и С.Смолянской) и русского. О его спектаклях писали New York Times, Boston Globe, Jerusalem Post, сняты фильмы, телепередачи.

О  книге Леонида Хаита можно рассказывать долго, ведь есть еще третье и самое главное действие: это его творческая вершина – спектакли театра «Люди и Куклы». Так, например, его давний израильский спектакль «Сказка всей жизни» по мотивам сюжета «Золушки» незабываем. Этот мюзикл звучит на иврите, но его смотрят с удовольствием  и не знающие иврита любые - разноязычные зрители. И так явно представляется, как они все, и главный режиссер и его актеры, работали: кажется, они все время оставались в состоянии непрерывной радости, на пике творчества – а этот спектакль только в таком состоянии и можно было поставить -  и так создавали они свой искрометный спектакль. Каждое мгновение этой постановки буквально горит режиссерскими находками, музыка сама подсказывает  остроумные пассажи... Нет сомнений, это выдающийся спектакль и его нужно обязательно воскресить, а не присоединять «к большинству».

Конечно, тут надо было бы рассказать и о новых спектаклях автора последних лет, но о них есть уже достаточно других статей и в Интернете тоже. Есть возможность даже посмотреть несколько фрагментов (http://tv.israelinfo.ru/cast/casts/59). По этому же адресу можно найти  и биографическую статью о мастере и несколько других фотографий.

Книга Леонида Хаита оказалась неожиданной во всем, ведь, судя по названию, она должна была бы получиться грустной, а вышла веселой и радостной, как и сам автор, и я с наслаждением ее читаю и хохочу: ай да Хаит!

_____________________

Эмилия Обухова – по образованию филолог, много лет жила в Израиле, работала
в Тель-Авиве экскурсоводом в «Бейт ха-тфуцот» (Музее диаспоры). Несколько лет назад по семейным обстоятельствам переехала в Канаду. Живет и работает в Ванкувере. В «МЗ» публикуется впервые.

Количество обращений к статье - 6197
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com