Logo
12-24 авг.2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18





ЕВРЕЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
БОРИС САНДЛЕР
в студии Черновицкого ТВ





RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Горький мёд и сладкие слёзы
Валерий Дымшиц, «ЕН», Санкт-Петербург

Существуют ли в природе стихи, не предназначенные для чтения? Да. Например, народная лирика, то есть тексты народных песен. Они — не для чтения, а для пения и слушанья. Это, естественно, не означает, что слушающий песню не воспринимает текст. Просто он его воспринимает по-другому — не читая, а слыша, и в непременном единстве с музыкой. Поэтому непонятно, как из народных песен сделать книгу, особенно если это не специальное издание для фольклористов, а издание, рассчитанное на широкого читателя.
Издав книгу «Мед и слезы», Еврейский общинный центр Санкт-Петербурга с блеском решил эту вроде бы неразрешимую задачу. Если песни нельзя слушать, то их можно рассматривать. На свет появилось удивительное издание, сочетающее в себе достоинства нескольких разных книг. Это книга превосходных переводов Михаила Яснова и Елены Баевской, рассчитанных на «обычного» читателя. Это собрание оригинальных текстов на идиш и нотных записей к ним, что характерно для профессионального фольклорного сборника. Это, наконец, восхитительная графика Геннадия Карабинского, которая превращает книгу в художественный альбом. Самое же главное, рисунки Карабинского заменяют отсутствующего исполнителя — благодаря этим рисункам книга начинает визуально «звучать». Если добавить ко всему перечисленному еще и безукоризненный дизайн и тщательнейшую редакционную подготовку этого многодельного издания, то критиковать книгу становится решительно не за что. Зато хвалить ее можно долго и без малейшего зазрения совести.

Сказав, чем является новая книга, хочу сразу подчеркнуть, чем она не является. «Мед и слезы», безусловно, не «этнический сувенир». Переводы не пытаются быть «изящней» оригиналов, художник рисует грубоватых местечковых евреев. Эта книга — не панегирик и не памятник, а добродушный слепок исчезнувшей, но всё еще ощутимой повседневности. От сборника веет таким простодушием, спокойствием и теплом, что сразу пропадает всякое желание поговорить «о судьбах еврейского народа». Зато появляется желание понять, о чем же поется в еврейской лирической песне.
Всё о том же. О любимом. О том, что жениться обещал да бросил. О разлуке. О злой свекрови. О немилом муже. О детях. Обо всякой ерунде. Такие тексты подкупают не новизной, а, наоборот, узнаванием. Даже читая их в первый раз, чувствуешь, что перечитываешь что-то знакомое и любимое.
Можно было бы, глядя в эту книжку, порассуждать о том, как повлияла еврейская песня на становление еврейской модернистской поэзии. Сколько в каждой песне угадывается общегерманских или славянских мотивов. Где и как запрятаны библейские и талмудические аллюзии. Можно было бы, да не хочется. Хочется просто наслаждаться книжкой, радоваться ей — и всё.
В сущности, еврейская народная культура — культура малых городов и городских предместий, культура мещанская в самом точном смысле этого слова (от польского «место» — город). Главный жанр городской, в данном случае еврейской улицы — это чувствительный, сентиментальный и порой жестокий романс. Горькая жизнь и сладкий вымысел. Горький мед и сладкие слезы.
(Автор - директор центра «Петербургская иудаика», СПб)
____________________________
Мёд и слёзы: Евр. нар. песни из собрания Моисея Береговского / Пер. с идиш Е. Баевской и М. Яснова; худож. Г. Карабинский. — СПб.: Евр. общин. центр С.-Петербурга, 2007. — 180 с.: ил., ноты. 500 экз.

 

Слово – переводчику книги Михаилу Яснову

Среди старых еврейских песен, звучав­ших некогда на юго-западе Российской империи, на Украине и в Белоруссии, была одна, достаточно популярная, хотя и совсем корот­кая, — может быть, даже не столько песня, сколько трогательный лирический диалог:
«Скажи мне, душенька, — спрашивает-запевает еврейская девушка, — скажи мне, миленький, будешь ли ты письма писать? Ког­да я вспоминаю, что ты уезжаешь, я лишаюсь чувств». А ее возлюбленный отвечает: «Если мои пальцы станут перьями, если мое сердце станет бумагой, если мои глаза станут чер­нильницами, я буду тебе писать».

Какой поразительный ответ! Сам по себе — замечательный, уникальный поэтический образ, превращающий плоть и душу в одно целое, и это целое — письмо о любви. Но есть в этом ответе и тревожная неопре­деленность, выраженная словом «если»... А если не станут? Возможно ли такое? Весь опыт человеческого бытия говорит нам: «Воз­можно! Конечно, возможно!» Но, вслушива­ясь в любовную перекличку двух голосов, мы тут же уверенно отвечаем: нет, невозможно! Ответ единственный и только такой — и паль­цы станут перьями, и сердце станет бумагой, и из глаз потекут слезы, потекут и превра­тятся в невидимые миру чернила, которыми пишутся любовь и разлука...
Еврейские песни на языке идиш уже превратились в литературный и музыкальный памятник — двадцатое столетье ухитрилось одновременно с востока и запада начать уничтожение и народа, и его фольклора. Если бы не опыт и самоотверженность собирате­лей, мало бы что мы знали сегодня об этих удивительных песнях, в которых можно раз­глядеть судьбы гонимых и скорбных, весе­лых и побеждающих все невзгоды людей.
Среди исследователей еврейского фоль­клора особое место занимает выдающийся музыковед Моисей Яковлевич Береговский (1892—1961). В его архиве, помимо таких памятников народного творчества, как, напри­мер, пуримшпили или инструментальная (клез-мерская) музыка, сохранилось и множество собранных им народных песен — лириче­ских, бытовых, сатирических, детских. В нашу книгу вошла лишь малая часть записей, сде­ланных Моисеем Яковлевичем в 1920— 1930-е годы, но мы постарались включить в нее такие из них, которые представили бы самый широкий жанровый репертуар и, в то же время, смогли донести до сегодняшнего читателя и слушателя живые интонации ге­роев и исполнителей песен.

Переводить песенные стихи — дело сложное и порою неблагодарное. Там, где это оказалось возможным, мы сохранили ритмические и просодические черты и осо­бенности оригиналов. Но при переводе с идиша на русский язык подобное удается далеко не всегда. Песня звучит по-особому, звуки слов и музыки сливаются в одно це­лое, окрашенное особым национальным ко-пппытпм   — она звучит именно и только так, как задумал ее создатель, как спел ее исполни­ тель. А ведь переводчику всегда хочется пока­ зать на своем родном языке, как красиво или необычно звучит переводимый текст в подлин­нике! Показать его дух, а не букву.!   

Поэтому наши переводы носят и поэтический, и ознакомительный характер. К тем же, кто ( хочет понять, как эти песни звучали при своем рождении, обращена вторая половина двуязыч­ного издания — тексты на языке оригинала. В приложении даны и нотные записи, так что все любители еврейских народных песен могут и прочитать их, и при желании спеть, и, надеемся, ощутить в переводе их своеобразие.

Конечно, это единство — языка, текста и музыки — было бы далеко не полным без той гаммы, которую придает книге ее оформление. Нашу книгу оформил — а во многом и приду­мал — художник Геннадий Абрамович Карабинский. Участник многих выставок по всему миру, в том числе персональных, Геннадий Карабин-ский глубоко, своеобразно и в то же время занимательно представляет «еврейский дух» в сегодняшней живописи и графике.

Тему своих работ он определяет так: «Я хочу говорить о евреях не только для евреев, а для всех, кто может видеть, чувствовать, думать и переживать. Я не хочу говорить об исключи­тельности — я просто хочу рассказать всем, что среди сотен народов есть народ, ^который лю­бит, работает, строит, мечтает. Народ, который создал Библию, который сгорал в газовых ка­мерах, — об этом не надо кричать, это просто нельзя забывать».

Геннадий Карабинский обозначил тот путь, по которому может пойти каждый чита­тель нашей книги. Давайте вместе — видеть, чувствовать, думать и переживать. И еще одно: слышать те голоса, что взывают к нам из, в сущности, совсем недалекого прошлого.

Прошлое это требует, чтобы его не за­бывали и сохраняли. Вместе со мной эту книгу перевела Елена Баевская — внучка Моисея Яковлевича Береговского. Безуслов­ным участником создания книги, нашим кон­сультантом и помощником, была и дочь Мои­сея Яковлевича — Эда Моисеевна. И, конечно, эта книга никогда бы не увидела свет в том виде, в каком она сегодня предстает пе­ред вами, без сотрудников Еврейского об­щинного центра Санкт-Петербурга, их увле­ченности, знаний и труда.
Собиратели фольклора, его переводчи­ки и интерпретаторы играют неброскую, но важную роль. Они — хранители культуры. Сегодня это важно как никогда. А сохра­нив — мы найдем возможность оживить и донести до наших потомков бесценные об­разы еврейского фольклора:

Если мои пальцы станут перьями...
Если мое сердце станет бумагой...
Если мои глаза станут чернильницами...

 

Количество обращений к статье - 4297
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com