Logo
17-23 апр. 2014



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats
Сегодня в мире
20 Апр 14
20 Апр 14
20 Апр 14
20 Апр 14
20 Апр 14
20 Апр 14
20 Апр 14

Pogoda.co.il - погода в израиле
 
Free counters!














Издательский дом Биробиджан

RedTram – новостная поисковая система


Резонанс
ВИКТОР ФАЙНБЕРГ: ОДНА ЖИЗНЬ И ПОКУШЕНИЕ В ПАРИЖЕ
Надежда БАНЧИК, Нью-Йорк

(Окончание. Нач. в предыдущем номере)

Мы продолжаем беседу с Виктором Файнбергом (одним из известных борцов с советским режимом, в частности, против «политической психиатрии», которую он познал на себе. С 1974 года Виктор – на Западе...

Освобождение и борьба в свободном мире


- В 1971 году, во время очередной голодовки в одиночке Бутырской тюрьмы, куда меня забросили «по дороге»... на повторную экспертизу в печально известном Институте им. Сербского, я прочитал в «Известиях», протянутых тамошним «цыриком» в «кормушку», речь Анвара Садата (президента Египта, тогда – Арабской Республики Египет; речь идет о подготовке к Войне Судного дня – Н.Б.). Будущий лауреат Нобелевской премии мира призвал свой народ «затянуть пояса и готовиться к последней, решающей войне» с Израилем. Меня охватило чувство вины: наша борьба за свободу, демократию продлится еще долго (от 15 до 30 лет, думали мы, и здесь где-то были близки к истине), а судьба крошечного Израиля может решиться за неделю. И я решил: если когда-нибудь меня освободят, я найду дорогу в эту страну.
Через полтора года на прощальном вечере у Сахаровых Андрей Дмитриевич сказал: «Витя, тебя приглашает в Англию некая «Рабочая группа, борющаяся против заключения диссидентов в психиатрические больницы». В начале октября 1974 г. по приглашению этой группы я вылетел из Израиля в Англию.
Это была огромная ответственность. Через меня сотни узников психтюрем и «гражданских» психушек могли получить трибуну. Правозащитная Англия встретила меня с теплотой и сердечностью, которых я никогда не забуду. Но успехи этой маленькой «рабочей группы» были менее чем скромными. Она состояла из представителей «Международной Амнистии», одного советолога и трех психиатров. Британский психиатрический истэблишмент никак не мог представить себе, что для их вежливых, корректных, вполне цивилизованных советских коллег лояльность КГБ и «родной партии» может заменить клятву Гиппократа. Наше положение усугублялось тем, что из несчастной тройки психиатров все, как назло, были евреями. Пополз не очень оригинальный, но вполне эффектный слух: евреи-де придумали психиатрические репрессии, чтобы отомстить Советскому Союзу, который, подобно египетскому фараону, не пускает их в Землю Обетованную.
Между тем, лишь попав на Запад, я понял, как решение на профессиональном съезде за морями и океанами может отразиться на судьбе людей, почти герметично изолированных в психтюрьмах. Оказывается, когда я сидел, то Володя Буковский, уже тогда ветеран ГУЛАГа, послал руководству World Psychiatric Association досье 10 узников спецбольниц, в том числе Володи Борисова и моё. Он задал светилам мировой психиатрии простой вопрос: оправдано ли помещение этих людей в психбольницы? Вскоре он был арестован, но советская сторона, ожидая реакцию WPA, проявила невиданную растерянность. Как раз в Мехико проходил очередной съезд WPA, в котором участвовали делегации 70 стран. Тогда-то мы с Володей Борисовым и начали свою первую голодовку, продолжавшуюся 81 день. Наши требования были удовлетворены: впервые адвокат был допущен в психтюрьму; избиения больных и «лечение» здоровых прекращены; нас перевели из одиночек в соматическое отделение – подкрепить после «поста» - и даже поместили в одну камеру. Но этот неожиданный «рай» продолжался недолго. Внезапно Володю Борисова перевели в другой корпус и вскоре начали вводить слоновьи порции нейролептиков. Мне рассказывали, что он ходил по камере с застывшими, как у паралитика, конечностями. «Рай» кончился.
Мы начали вторую голодовку. И вот, находясь на Западе, я узнал, что эти события были простым отражением решения 6-го съезда WPA. Ее председатель Деннис Ли посчитал своей обязанностью избежать конфронтации с Москвой, что грозило уходом советской делегации и представителей стран-сателлитов. Было принято «соломоново решение»: послать документы, полученные от Буковского, на рассмотрение... советским психиатрам. Москва вздохнула с облегчением. Володя Буковский получил 12 лет лагеря строгого режима. А в нашей «альма-матер, - ленинградской психушке - всё вернулось на круги своя.

- Как же Вы вели работу в таких условиях, уже по приезде в Англию?И как сложилась судьба Борисова?

- Борисова освободили почти сразу после меня. Но он еще оставался в СССР. Я о нем расскажу. Вернемся к началу моей деятельности. В Лондоне мне удалось прорваться на трибуну после выступления перед британскими психиатрами одного из столпов советской карательной психиатрии профессора Вартаняна. После моего короткого, но достаточно эмоционального обращения многие психиатры попросили меня снабдить их детальной информацией. Один из них, человек средних лет, маленького роста, подошел ко мне на выходе из зала. «Доктор Файнберг, - сказал он, производя меня, видимо, в своего коллегу. – Я много слышал о Вас». – «Как Вас зовут?» - поинтересовался я. – «Меня зовут Деннис Ли» - «Я тоже слышал о Вас, доктор Ли. Не только слышал, но и испытал на себе, так же как и мои товарищи, последствия Ваших решений»...
Стало ясно: надо создать организацию, которая объединила бы психиатров и не-психиатров, laymen (непрофессионалов). Тогда отпал бы довод некоторых представителей этой профессии, утверждавших, мол, что laymen, не разбираясь в тонкостях психиатрии, голословно обвиняют советских врачей. Так была создана создана «САРА» - Campaign Against Psychiatric Abuses for Political Purposes. Это было нелегко. Например, «Международная Амнистия», у которой был более сдержанный стиль отношений с Советским Союзом, некоторое время противилась. (В моей группе «Международной Амнистии» в Сан-Хосе, у одной из членов, Энн Розенцвейг, отец был психиатром и активно выступал против советской политической психиатрии. - Н.Б.). В сентябре 1975 года САРА была создана. В ней было около 250 членов, в том числе дюжина членов Парламента, столько же крупных британских психиатров, известные общественные деятели страны, как например, лорд Gaginer, выступлениям которого Англия обязана отменой смертной казни; Том Стоппард, в то время самый популярный драматург Британии (который посвятил Файнбергу и Буковскому пьесу «Every good boy deserves favour»); Стивен Спендер, поэт с мировым именем; талантливый поэт и переводчик русской поэзии Ричард Маккейн. Мы устраивали демонстрации, митинги у советского посольства, публиковали статьи и интервью в британской и зарубежной прессе... Почти во всех странах Западной Европы и в Австралии я встречался с членами психиатрических ассоциаций, «Международной Амнистии», политическими деятелями.
В конце концов, на следующей сессии WPA, в 1997 году в Гонолулу, была одержана первая победа. По почину британцев, большинство делегаций демократических (западных) стран выступили единым блоком, и советским пришлось уступить. За редким исключением, они уже не осмеливались отправлять наиболее известных правозащитников в психушки.

- Насколько мне известно, Вы участвовали в Сахаровских чтениях в Америке, затем обосновались в Англии... Что побудило Вас выбрать Францию в качестве постоянного места жительства?

- «Осознанная необходимость» - не свобода (по Энгельсу), а судьба. Тогда мои перемещения поддаются объяснению. Хотел в Израиль – попал в Англию. Породнился с тамошними правозащитниками – и вот cнова поворот судьбы: Франция... Причина – опять-таки правозащита. Осенью 1978 группа энтузиастов в Советском Союзе предприняла вторую попытку создания независимого профсоюза (после разгрома первого «профсоюза безработных» шахтера Клебанова). Назвали его СМОТ («Свободное межпрофессиональное объединение трудящихся»). Среди его основателей были такие яркие личности, как Лев Волохонский, Михаил Зотов, известный правозащитник Владимир Гершуни и некоторое время – Валерия Новодворская. Ключевую роль в нем играл мой брат по борьбе в ленинградской психтюрьме Володя Борисов. Совет представителей СМОТа принял решение назначить меня своим представителем за рубежом. Героическая инициатива СМОТовцев, многие из которых заплатили за участие в «свободном профсоюзе» свободой, здоровьем, а иные, увы, жизнью, - например, Зотов, - вызвала живой интерес на Западе, особенно в профсоюзной среде.
Но в Англии мощный Trade Union Congress, который через правящую Лейбористскую партию оказывал огромное влияние на экономическую стратегию правительства, в политическом отношении был аморфным. Его лидеры были частыми гостями у советских «коллег», привлеченные советской «тройкой»: vodka, caviar, Crimea. (На международном съезде шахтерских профсоюзов в польском городе Катовице лидер советских шахтеров разъяснил британской делегации, что их коллега Клебанов, за освобождение которого они одно время ходатайствовали, на самом деле еврей и даже имеет родственников в Израиле. «Давайте лучше водку пить», - подытожил руководитель советской делегации, и разомлевшие британцы не заставили себя долго ждать. Этот эпизод один из активистов САРА, секретарь отделения лейбористской партии Большого Лондона Марк Дженкинс, сравнил со встречей представителей нацистской партии с их британскими сторонниками).
Между тем, во Франции только один профсоюз был связан с Компартией и, следовательно, рабски лоялен Кремлю; остальные три ведущих профсоюза были свободны от влияния Москвы. Я зачастил в Париж. Там рядом Брюссель с международными правозащитными центрами, Женева, где каждый июнь проходила сессия Международной организации труда... В конце концов, я остался во Франции. Теперь уже приходилось встречаться с профсоюзными лидерами, иногда участвовать в пресс-конференциях.
На Сахаровские чтения в Вашингтон я был приглашен в качестве представителя СМОТ. Огромную помощь мне оказал Дан Галлит. КГБ свирепо расправлялся со СМОТом, началась охота за Володей Борисовым... Он ушел в подполье и часто ускользал в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях. Несколько раз его задерживали, и мы поднимали кампанию на Западе в его защиту. Но, в конце концов, его упрятали в тюрьму, и ни одна живая душа не знала, где он. Я до конца жизни буду благодарен американскому профсоюзу – он обратился непосредственно к президенту США Дж. Картеру. Письмо Картера прозвучало почти как ультиматум. Володю вытащили из тюрьмы, посадили в самолет и через несколько часов, против его воли, оставили на венском аэродроме. Через пару недель мы обнялись уже на аэродроме парижском. С этого дня мы оба представляли СМОТ за рубежом.
Вскоре началась подготовка к Олимпийским играм в Москве. Для многих политиков Запада это была радость – помню, как одна французская газета посвятила свои страницы выступлениям всех французских партий, приветствовавших Игры в Москве, - а для нас катастрофа. Москву объявили «образцовым коммунистическим городом». Всё не соответствовавшее этому званию, убиралось из столицы, в лучшем случае – в командировку, в худшем – в милицейскую камеру (15 суток за мелкое хулиганство), а то и в психушку.

- Но ведь тогда уже шла война в Афганистане?
- Да, конечно. Но на ажиотаж, связанный с Играми, это не сильно влияло... Окончилось трагедией. Жена Володи Борисова Ирина тоже была вынуждена покинуть Москву в машине своего кузена, оставив своей матери 11-месячную дочь. И вот однажды утром в нашей парижской квартире зазвонил телефон. Незнакомый голос из Москвы сообщил: машина, в которой ехала Ирина со своим кузеном, его женой и его дочкой, была раздавлена встречным грузовиком. Находившиеся при ней материалы о незаконном аресте и высылке ее мужа бесследно исчезли.
Человек, звонивший мне, не знал, что Володя держит вторую трубку. На следующий день, на пресс-конференции, организованной всеми ведущими профсоюзами Франции, кроме FGT, Володя сказал: «Ира старалась спасти многих в своей жизни, а себя – не сумела. Я не смог удержать ее». Так ушла из жизни Ира Каплун, еще одна жертва бездушной real politiс...

Чечня: диссидентство нового времени



- В нашей среде слово «диссидент», которым нас окрестил Запад (советские предпочитали «отщепенец») не прижилось. Как и все люди сходной судьбы, я старался помочь там, где мог. В 1994 был с маленькой французской экспедицией в Боснии. В 1995 принял участие в создании в Париже организации против войны в Чечне; удалось приехать в Грозный в качестве ее представителя. Там я взял интервью у многих, в том числе у Аслана Масхадова; встретил председателя парламента Ахъяда Идигова (теперь он – председатель комитета парламента-в-изгнании Чеченской республики Ичкерия – Н.Б.), который стал моим близким другом. Огромное впечатление произвела на меня безоглядная отвага чеченского народа, его благородство и открытость к другим. К сожалению, из-за пассивности Запада молодая Чеченская Республика, отстоявшая свою независимость в войне с мировой сверхдержавой, попала в клещи между российским империализмом, не останавливающимся перед геноцидом для достижения своих целей, и фактически союзным ему арабо-мусульманским фундаментализмом. Отсюда – вторая российско-чеченская война, жестокая оккупация теперь уже силами коллаборационистов; наконец, некоторая растерянность части чеченской политической эмиграции... Сторонники сохранения исторических завоеваний чеченского народа, независимости, Конституции, которой могла бы позавидовать любая демократическая страна, оказались меж двух огней. С одной стороны, сторонники компромисса в традициях real politiс; с другой – апологеты средневековой теократии, стремящиеся растворить чеченское национально-освободительное движение в безнациональном абсурдном «джихаде».
Мне представляется, что демократические силы чеченской эмиграции должны сплотиться вокруг ясной и конструктивной программы, и здоровым силы Запада следует оказать им всю возможную помощь в этом.

- Но этого добиваются, насколько мне известно, чеченские политики во Франции Ахъяд Идигов и Сайд-Эмин Ибрагимов... Как Вы смотрите на деятельность Сайд-Эмина?

- Я глубоко уважаю его деятельность: марши мира, усилия по созданию устойчивого прочеченского лобби в ПАСЕ. Однако голодовки (да еще одиночные) могут иметь, скорее, негативный эффект. Голодовка допустима только тогда, когда есть надежда, что противная сторона проиграет.

- Ну, вряд ли у Вас в психушке было больше надежды на проигрыш «противной стороны», чем у Сайд-Эмина, ибо голодовкой он вынудил политиков и общественность обратить внимание на брошенный на умирание в оккупации чеченский народ. Возможно, не пойди Ибрагимов на голодовку, real politiс вообще забросила бы чеченский вопрос. Но благодаря мировой общественности, в том числе и во Франции, всё-таки этот вопрос еще тлеет на задних «подмостках». Надо подчеркнуть особо: страны Запада приняли почти сотню тысяч чеченских беженцев и принимают их до сих пор, хотя и с непростительной «осторожностью» в оглядках на «игры» путинского режима. Однако попутно обращу внимание: по некоторым неофициальным сообщениям, в том числе Ибрагимова, в российских тюрьмах томятся более 20.000 чеченцев, большинство из них – по надуманным обвинениям, и более 2000 уже тайно убиты в тюрьмах. Один из пламенных защитников чеченцев во Франции – философ Андре Глюксман. Сотрудничаете ли Вы с ним?

- Я знаю его более 30 лет и восхищаюсь его неустанной борьбой за права человека во всем мире, его интеллектуальной и гражданской смелостью. Однако его отношение к израильско-арабскому конфликту, к сожалению, мало чем отличается от западных стандартов. Особо хочу в связи с Чечней отметить документальный фильм Флорена Марси «Ичкери кенти» («Сыны Ичкерии»). Он обжигает своей обнаженной правдой. Марси – молодой человек, лучших французских традиций, рыцарь без страха и упрека.

С болью за Израиль



- Никогда не забуду израильских ночей летом 2005-го. Мы пробирались через суровый, каменистый израильский «лес» по холмистой местности на помощь осажденным поселенцам в секторе Газы, стараясь избежать заслонов армии и полиции. Это был некий образ библейского Исхода (но уже в пределах Земли Обетованной): пожилые и молодые, старики и маленькие дети - без страха и устали. Не забуду, как маленький мальчик, лет шести, гневно кричал, вырываясь у схватившего его солдата; как люди, запиханные в автобусы, отплясывали там, взявшись за руки, национальные еврейские танцы; глубокое страдание в глазах солдат, посланных изгонять собственный народ... Израиль стал разменной монетой Запада, стремящегося подачками чужой земли купить безопасность от арабского Востока, опьяненного призраком апокалиптического «джихада». Отсюда – потеря политических ориентиров, массовая коррупция, утрата человеческих и национальных ценностей в самом Израиле. В этих условиях долг диаспоры – создать массовое, организованное и структурированное движение за восстановление независимости Еврейского государства. Но прежде всего, нужно помочь изгнанникам, ставшим изгоями в собственной стране. Помочь и материально, и организационно: они должны создать собственные стабильные политико-социальные структуры. Эти люди никогда не забудут землю, на которой они построили свою маленькую цивилизацию и которую они защищали от террористов. Об этих людях, их судьбах я бы мог рассказывать долго, это отдельная тема.
Если будет продолжаться отступление, вплоть до того, что отдадут исторический Иерусалим, то Израиль совсем зачахнет, никто не будет туда приезжать, и это отразится на судьбе еврейского народа. Или же напротив, все поймут, что искусственное создание целого народа – палестинского – за счет Израиля, искусственное создание государства, которого они сами не могут создать (они воспитаны на культе разрушения и убийства, их самих очень жалко из-за этого, я общался с палестинцами), и тогда эти изгнанники из Газы вернутся на свою землю, потому что эта земля – символ. Отдельное палестинское государство будет либо нежизнеспособно, и тогда эта территория просто останется базой террористов, либо оно будет жизнеспособным за счет Израиля, который будет совершенно нежизнеспособен, останется только от Средиземного моря до Иорданской границы всего 9 – 15 км, одним маленьким броском можно перерезать. Политика по отношению к Израилю подобна мюнхенскому сговору 38-го с Гитлером, но даже в Мюнхене политики имели больше оснований, отдавая Германии чехословацкие Судеты, так как там большинство составляли немцы; чехи из славянских народов ближе всего к немецкой культуре.

- Но ведь у евреев и арабов тоже много общего? Может, со временем, через несколько поколений, можно притереться? Ведь от соседства никуда не деться?

- По источникам культуры, - да, есть общность. Но существует огромный разрыв. Евреи, создавшие Израиль, - в большинстве из Европы, люди европейской культуры. А евреи-выходцы из восточных стран в Израиле – в основном, из бывших французских колоний, из стран Магриба, вот они ближе по менталитету к арабам. Постепенно они интегрировались. Но процесс интеграции был очень трудным, в 80-е годы они потеряли свою культуру и не успели усвоить израильскую, среди них был очень высокий процент безработицы, проституции. А потом они интегрировались.
И наоборот, последнее поколение репатриации из экс-Советского Союза (которая раньше была элитной), теперь совершенно потерянное, отчасти из-за упадка системы израильского образования – раньше она была одной из лучших в мире. Сейчас там пытаются создать движение за сохранение русской культуры, даже чтобы сделать русский третьим государственным языком.

- Но ведь это приводит к тихому завоеванию Израиля Кремлем и чекистской мафией? Одна передача иерусалимского Русского подворья Русской православной церкви чего стоит!

- Конечно, проникновение этой мафии довольно сильное. Но Русское подворье отдало правительство Ольмерта. А русские евреи не понимают, как можно отдавать землю. Сначала они все проголосовали за Барака, он их очаровал. Но теперь они голосуют против «мюнхенской политики», так как она проводится под давлением «квартета», в котором известную «скрипку» играет Путин. Россия – традиционно друг арабского Востока, поставляет им оружие. Поэтому большинство русскоязычного населения Израиля не может быть пророссийским.

- Но что всё-таки ждет Израиль в такой ситуации?

- Положение очень трудное. Надо гнать это правительство поганой метлой. Была попытка «оранжевой революции», но, если в Украине подобную революцию поддержал Запад, то в отношении Израиля Запад встал на сторону правительства, которое коррумпировано, как и Кнессет. Израильский народ дезориентирован, две трети поддержали депортацию, а теперь с ужасом пожинают ее последствия, хотя с самого начала было ясно, что там появятся ракетные установки вместо цветущего оазиса в пустыне.

- И заключительный вопрос: как нам теперь «жить не по лжи»?

- Увы, автор этого призыва совсем недавно ему изменил, разразившись филиппиками против чеченского народа и выпустив одиозный двухтомник о евреях в России. Мой покойный друг Анатолий Якобсон писал, что самое опасное, когда реализация идеи отчуждается от нее самой. Далеко не всё зависит от каждого из нас. Но лучшее, что мы можем привнести в жизнь, это оставаться самими собой, как велит совесть, не поддаваясь «модным» общественным мутациям.

Послесловие Н. Банчик. Я записала всё так, как рассказал мне Виктор, лишь слегка подредактировала стиль. Конечно, ни подтвердить, ни опровергнуть факты нет возможности, поэтому будем следить за разворачивающимся делом. В любом случае, является ли этот инцидент результатом межличностной ссоры или там нечто гораздо серьезнее (похоже, что именно так), мы заинтересованы в установлении истины и, безусловно, в защите жизни и репутации известного правозащитника. Надеемся, что к этому инциденту не останутся равнодушными другие выдающиеся борцы с советским режимом – и, конечно, французское правосудие. А мы будем держать читателей в курсе событий.
Попутно у меня пожелание: идеи, высказанные Виктором Файнбергом, в любом случае необходимо осуществить – и в отношении Израиля (создать влиятельное независимое движение в защиту независимости Еврейского государства) и в отношении Чеченской Республики Ичкерия.
Количество обращений к статье - 3650
Вернуться на главную    Распечатать


  

© 2005-2014, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com


Разработка и поддержка сайтов - Smarty