Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Встречи с Генрихом Гейне
Александр Гордон, Хайфа

Памяти моего отца Якова Ильича Гордона
(14 июня 1913, Киев – 17 февраля 1998, Москва),
исследователя творчества Гейне

"Он был таков же, как его поэзия – смесь самой
возвышенной чувствительности и самых смешных шуток".
Жорж Санд

И песня волшебная льётся,
Неведомой силы полна.
(Генрих Гейне, "Лорелея", из цикла "Возвращение на родину",
одно из самых известных стихотворений,
написанных на немецком языке)

Узник Сиона, или Гейне на Востоке. Встреча первая

Да, он дивным был поэтом,
Был звездой своей эпохи,
Солнцем своего народа, -
И огромным, чудотворным,
Огненным столпом искусства...
Да, поэт он был великий -
Самодержец в мире грёзы,
Властелин над царством духов
Божьей милостью поэт...

Так писал в поэме "Иегуда бен Галеви" из цикла "Еврейские мелодии" в сборнике "Романсеро" (романсы – 1851 г.) Генрих Гейне о средневековом еврейском поэте Иегуде Галеви (1075-1141). Эти слова Гейне о Галеви можно отнести и к самому Гейне, который был самым значительным после Гёте немецким поэтом.

Врач, философ, раввин и поэт, Иегуда Галеви говорил на староиспанском и арабском языках, а стихи писал на иврите. Гейне в ссылке говорил по-французски, а писал по-немецки. Свой знаменитый трактат о хазарах в защиту преследуемой иудейской религии Галеви написал по-арабски. Он жил в Испании под властью мусульман и грезил о Земле Обетованной, оккупированной крестоносцами: "Я на Западе крайнем живу, - а сердце моё на Востоке". Гейне жил в более западной Франции, а его сердце было "на Востоке" – в деспотически управляемой, полуфеодальной Германии. Гейне был любим и ненавидим двумя народами, к которым принадлежал. Немцы любили его лирику и не любили его политическую поэзию. Евреи любили причислять к себе его гений и не любили его переход в протестантизм, над которым он часто подшучивал: "Что вы хотите? Я нашёл, что мне не по силам принадлежать к той же религии, что и Ротшильд, не будучи столь же богатым, как он". Галеви был доктором медицины. Гейне был доктором права. Немецкий поэт крестился, чтобы стать адвокатом, но Германия не дала доктору права Генриху Гейне права заниматься её законами, и он стал описывать её беззаконие. Гейне бежал от преследований германских властей в Париж. Галеви бежал от преследований христиан, отвоевавших у мусульман в 1085 году его родной город Толедо, в Кордову, тогдашний Париж, огромный по тем временам, полумиллионный культурный центр Европы. В одном письме Гейне утверждает, что в его переезде во Францию главную роль играли "не столько страсть к блужданию по свету, сколько мучительные личные обстоятельства, например ничем не смываемое еврейство...". Он считает, что нанёс себе вред переходом в лютеранство: "Едва я выкрестился - меня ругают как еврея... Я ненавидим теперь одинаково евреями и христианами. Очень раскаиваюсь, что выкрестился: мне от этого не только не стало лучше жить, но напротив того - с тех пор нет у меня ничего, кроме неприятностей и несчастья".

В поэтике Галеви видны два основных мотива: любовная лирика и стремление к родине своего народа. Главные мотивы стихов немецкого поэта - любовная лирика и стремление к дорогой его сердцу и ненавистной Германии. В сионидах (песнях Сиона) Галеви воспевал утерянную родину еврейского народа. В "Еврейских мелодиях" из "Романсеро" Гейне, крестившийся в возрасте двадцати семи лет, стремился к утраченному им еврейскому народу. Он приблизился к евреям, избрав объектом своих размышлений великого еврейского поэта Иегуду Галеви. Так родилась поэма Гейне "Иегуда бен Галеви".

Гейне переоткрывает поэзию Галеви для миллионов читателей разных времён и народов, но прежде всего для самого себя. Если для Байрона «Еврейские мелодии», опубликованные им в 1815-1816 гг., были осуществлением чужой идеи (британского музыканта Исаака Натана, позже ставшего первым австралийским композитором) написать стихи к старым еврейским мелодиям, то для немецкого поэта, тяжело больного, прикованного к постели, это было возвращение в детство. В поэме о еврейском поэте Гейне вспоминает юные годы, когда он жил и чувствовал как еврей. Ослабленный страшной и неизлечимой болезнью, немецкий поэт погружается в мир еврейских образов и обычаев, в котором он рос и пребывал в течение первых двадцати семи лет своей жизни. Возможно, что в год написания «Романсеро» (1851), находясь в "матрацной могиле" – так поэт определил своё состояние в послесловии к сборнику - он хотел обрести силы, прикоснувшись к народу, от которого отошёл во вторые двадцать семь лет своей жизни, полной физических мучений. Будучи равнодушным и порой циничным по отношении к религии и часто иронизируя над верующими всех вероисповеданий, Гейне ценил цельность духовного мировоззрения евреев, их идеологическую стойкость и душевную отвагу: "Евреи были единственными, кто отстоял свободу своей религии в то время, когда Европа становилась христианской".

Поэма Гейне о кордовском поэте – квинтэссенция его двойственного отношения к евреям. Она является выражением его тяги к еврейству и отстранения от него, глубокого знания его печальной истории, сочувствия его бедам и подшучивания над ним. Галеви притягивал Гейне своим, несвойственным средним векам, романтизмом, выражавшимся в стихах-сионидах, описывавших трагическую историю еврейского народа и передававших его мечты и надежды. Галеви уехал в Палестину в 1140 году и умер или был убит там в 1141 году. Узник Сиона Иегуда Галеви вернулся в Сион. Симпатия Гейне к Галеви, по-видимому, имеет глубокие корни, уходящие в детство немецкого поэта. В семье любили рассказывать историю дяди его деда со стороны матери Симона Гельдерна, которого называли сыном Востока. Это был бродяга, красавец, авантюрист, любитель женщин, много лет живший на Востоке среди аборигенов, знаток Каббалы, носивший восточные одежды. Рассказы тёток о похождениях Гельдерна воспалили воображение мальчика, который стал идентифицировать себя с умершим родственником. В "Мемуарах" Гейне так рассказывает о своих переживаниях: "Однажды я пережил ужасное ощущение. Мне казалось, что я сам покойный дядя моего деда и как будто бы моя жизнь лишь продолжение жизни моего умершего родственника..." Там же Гейне описывает взволновавшее его путешествие его родственника: "Он совершил паломничество в Иерусалим, и там, в воодушевлении молитвы на горе Мория он увидел видение. Что он видел? Этого он не рассказал никогда..." В биографии Галеви Гейне, возможно, заметил некоторое сходство между еврейским поэтом и своим родственником, с которым он целый год ассоциировал себя в своих фантазиях.

В возрасте двадцати четырёх лет Иегуда стал успешно практикующим врачом, женился на наследнице одной из самых знатных еврейских семей Толедо и приобрёл репутацию богатого, честного и уважаемого человека. Однако внезапно он бросил практику и семью и стал странствующим поэтом. Он бродяжничал, сочиняя и исполняя песни. В конце концов, он переселился в Кордову, в которой отдался наслаждениям и сочинял любовные элегии.

Галеви восторженно встретили в Кордове как выдающегося врача и знаменитого поэта. Поэт был кумиром культурной элиты города. Культурная Франция приняла изгнанного из Германии поэта Генриха Гейне как, наверное, не принимала до этого ни одного иностранца. Французская пресса приветствовала Гейне как "знаменитого немецкого писателя", "одного из самых смелых гуманистов, борцов за прогресс против аристократов и их приспешников", "отважного борца в войне за освобождение человечества". Виктор Гюго устроил приём в его честь в своём доме. Оноре де Бальзак бродил с ним по парижским бульварам, называя его встречным "знаменитым, великим Гейне". Гектор Берлиоз пригласил его в качестве шафера на свою свадьбу с известной ирландской актрисой Гарриет Смитсон, любовь к которой он выразил в знаменитой "Фантастической симфонии". В Париже Гейне восторженно приветствовали его знаменитые читатели, выдающиеся композиторы Джоакино Россини, Джакомо Мейербер, Ференц Лист, Фредерик Шопен и Феликс Мендельсон и знаменитые писатели Адам Мицкевич, Альфред де Мюссе, Жорж Санд и Ганс-Христиан Андерсен. По прибытии изгнанника Гейне в Париж Александр Дюма-отец сказал: "Если немцы не желают Гейне, французы примут его с радостью и от всего сердца". Галеви оставляет свой эпикурейский образ жизни, ибо в 1099 году крестоносцы захватили Иерусалим и Землю Обетованную. Война между крестоносцами и мусульманами перебрасывается и в Испанию. Неприязнь обеих враждующих сторон по отношению к беззащитным евреям растёт. По дороге в Палестину крестоносцы уничтожают еврейские общины Европы. Поэт начинает ощущать себя евреем-изгнанником и мечтает о Иерусалиме: "Я у мавров в плену, а Сион – его гнёт гнёт Эдома жестокий (Эдом – крестоносцы – А. Г.)" ("Сердце моё на Востоке"). В поэме "Узники Сиона" еврейский поэт пишет: "Я б крылья иметь хотел, к тебе бы я полетел, израненным сердцем пал на раны земли твоей, обнял бы вершины скал, и камни твои ласкал, упал бы лицом во прах, лежал бы в пыли твоей. Недвижно стоять готов, застыв у могил отцов, в Хевроне, главу склонив у славных гробниц твоих". Он кончает жизнь паломничеством в страну Израиля.

Встреча Гейне с Галеви через семьсот лет после смерти еврейского поэта определила один из мотивов романтизма немецкого поэта. Однако Гейне в "Романсеро" не романтик в чистом виде. Поэма о Галеви – не только лирическая дань жизни великого поэта, но и аллегория невозможности обретения дома. Стремление Галеви в Сион вызывает у Гейне романтические настроения. Его как романтика восхищают сильные страсти и тяга к возвышенному. Немецкий поэт называет еврейского поэта трубадуром, возлюбленная которого Иерусалим (на иврите Иерусалим женского рода). Это стремление прекрасно, но его осуществление невозможно. Мечта о священном месте – Иерусалиме - гармонически описана Гейне. К её реализации немецкий поэт относится иронически. Многочисленные путешествия Гейне, включая посещение Германии в 1843 году, приводят его к горькому выводу о том, что у него нет пристанища, нет отечества. В поэме о Галеви Гейне сопереживает еврейскому поэту в его страданиях и мечтах о Иерусалиме и полон горькой иронии и сарказма при описании убийства Галеви и его вознесении на небо. Стихи-мечты Галеви, его сиониды, исполняемые в синагогах в день разрушения Храма в Иерусалиме девятого числа месяца ав по еврейскому календарю, восхищают Гейне и вызывают его горячее сочувствие. Идиллия реализации религиозной миссии отталкивает немецкого поэта. Он отказывается от патетического описания смерти Галеви на драматическом фоне достигнутого еврейским поэтом Иерусалима. В мечтах и тоске о Иерусалиме Гейне – романтик, разделяющий переживания еврейского поэта. Паломничество в Иерусалим вызывает неверие, насмешку и скепсис немецкого поэта. Поэма о Галеви написана с помощью особой техники остроумия. Гейне был гением романтической иронии. Как и в некоторых других стихотворениях, в этой поэме он глубоко развивает лирическую тему, но вдруг тон поэтического письма резко меняется. Поэма завершается ироническим финалом. Автор противопоставляет сентиментальное и ироническое, язык меняется от сухого и прозаического до приподнятого и поэтического.

Трагедию неизбывного и саморазрушающего цинизма Гейне описал Лион Фейхтвангер в очерке о Генрихе Гейне и Оскаре Уайльде (1908): "Трагичным в сущности Гейне мне представляется раздвоение между его большим, болезненным стремлением к сильной абсолютной вере и горьким скептицизмом, разрушающим всё чисто эмоциональное. Всю свою жизнь Гейне искал идеал, к которому смог бы со всем страстным самоотречением прилепиться; но каждый раз эту, находящуюся в поре своего первого цветения веру разрушал его едкий критицизм… Все эти идеалы, однако, не смогли устоять перед его оценивающим разумом, все они гибли под натиском его саркастического ума. Так же, как у многих культурных евреев XIX столетия, сатирические мысли обвивали любое его чувство, чтобы затем задушить его в своих отравленных объятиях. По-видимому, писатель сам очень ощущал эту мучительную двойственность своей души". Гейне не нашёл "идеал, к которому смог бы со всем страстным самоотречением прилепиться". Он отторгал от себя Германию и еврейство, религию и идеологию. Генрих Гейне был, по-видимому, одним из первых космополитов в искусстве. Его встреча с еврейским поэтом Иегудой Галеви была романтической прогулкой по еврейскому миру, далёкому и близкому, чуждому и дорогому. Никогда в прошлом ни один поэт не воспевал искусство своего коллеги, сочинения которого написаны на неродном для него языке и за семьсот лет до его рождения. Поэма немецкого поэта и космополита Генриха Гейне о еврейском поэте Иегуде Галеви была ностальгическим романсом.

Чёрная быль на красном полотнище. Встреча вторая

В 1806 году войска Наполеона захватили Рейнскую область. Новые власти предоставили полное гражданское равноправие местным евреям. В 1998 году я подвёл своего сына к дому на Болькерштрассе в Дюссельдорфе и, указав ему на дверь, сказал: «Здесь родился и вырос человек, который разрушил семейную жизнь моих родителей и лишил меня отца». Гарри Гейне (имя Генрих он получил при крещении в возрасте двадцати семи лет) родился 13 декабря 1797 года. Мой отец родился 14 июня 1913 года. Наши с отцом пути разошлись после того, как он стал жертвой преследований по делу космополитов в 1949 году. Его объявили агентом иностранной разведки (не было указано, какой), уволили с работы и фактически выслали из Киева. Мы с мамой по разным причинам остались. В начале девяностых годов я издал на свои средства автобиографию отца «Исповедь "агента иностранной разведки». Он вёл двойную жизнь как еврей, желавший быть как все, но не могущий это сделать. Но и независимо мыслящий, один из самых остроумных людей Европы, Генрих Гейне вёл двойную жизнь немца и еврея.

У Гейне было своё понимание истории. Он считал, что Германия и немцы вырождаются. В то время, как Гегель считал Пруссию идеалом государства, Гейне считал, что вся Германия – отсталый и реакционный край. По Гегелю, евреи, создавшие христианство, должны исчезнуть, ибо новая религия универсальная и более разумная, чем старая иудейская. Наполеон был кумиром Гейне, хотя тот знал, что евреи не признают кумиров. Оккупированный французами Дюссельдорф Гейне воспринимал как город, освобождённый от германского примитивного национализма и интеллектуальной отсталости. Приезд Наполеона в Дюссельдорф он сравнивал с приездом Иисуса в Иерусалим. Наполеон уравнял евреев в правах с местным населением во всех местах, где он правил, в том числе и в Дюссельдорфе. Во время французской оккупации в Дюссельдорфе царила обстановка терпимости, чуждая Германии того времени. Позже именно во Франции Гейне, опасавшийся ареста, нашёл убежище до конца своей жизни.

У моего отца было своё понимание истории. Перестройку в СССР в первые годы он считал эмансипацией евреев. Лишь в девяностых годах он изменил своё мнение. Тогда же он поменял и своё отношение к евреям, к которым относился, как английский историк Тойнби, – как к окаменелости. Ошибочность величественной исторической концепции Тойнби видится мне в свете случая, происшедшего с великим шведским биологом Линнеем. Он был против эволюции. Расклассифицировав все растения и всех животных, по его мнению, всегда существовавших, он однажды во время прогулки вдруг увидел насекомое, существование которого противоречило его классификации и свидетельствовало в пользу эволюции. Что сделал великий учёный Линней? Признал свою ошибку? Пересмотрел свои взгляды? Раздавил насекомое! Что сделал Тойнби, когда понял, что, по его теории, евреи должны были исчезнуть во втором веке нашей эры, но этого не произошло? Он объявил евреев исторической окаменелостью.

Мой отец в 1948 году, за несколько месяцев (март 1949 года)
до начала кампании репрессий против "космополитов",
одной из жертв которой он стал

Какая связь между Гейне и моим отцом? В конце сороковых годов отец напечатал ряд статей и защитил диссертацию о влиянии Гейне на поэзию Леси Украинки. И хотя Леся Украинка сама писала об этом влиянии, отца объявили безродным космополитом за то, что он утверждал наличие влияния иностранного, "мелкобуржуазного" поэта Гейне на великую национальную поэтессу Лесю Украинку. В своих мемуарах отец писал: "Моей ахиллесовой пятой оказался Гейне. В статьях, посвящённых мне, пафос обличения Гейне и меня несколько приглушался, но в устных выступлениях он был весьма сильным. Ни один оратор-писатель не забывал упомянуть, что Гейне – еврей и что я осмелился говорить о влиянии третьеразрядного немецкого поэта на великую поэтессу Лесю Украинку: "Гейне ему дорог, а наши отечественные поэты ему чужды". Его уволили из университета, из редакций двух киевских литературных журналов, из Театрального института и оставили нас без куска хлеба.

Власти не ошиблись, обвинив отца в космополитизме. Он и был космополитом, и гордился этим. Несмотря на то, что отец знал, что он космополит, он бросился доказывать властям обратное. От окончательного уничтожения его спас тот же человек, который стал невольным виновником его несчастий – Гейне. Космополит Генрих Гейне был мобилизован на то, чтобы снять с моего отца-космополита обвинение в космополитизме. Маркс был другом Гейне, а Ленин – почитателем его чуть ли не революционной поэзии. В 1844 году, в день сорокасемилетия Гейне, Энгельс опубликовал в английской газете следующее сообщение: "Великий поэт Генрих Гейне присоединился к нам и опубликовал сборник политической поэзии, проповедующей социализм". Причисление Гейне к революционерам-социалистам было преувеличением двадцатичетырёхлетнего Энгельса. У Гейне, поэта, журналиста, сатирика, никогда не было никакого учения. Он не присоединялся ни к какому политическому течению. В те годы, однако, делались попытки представить Гейне, студента Гегеля по Берлинскому университету, "посредником" между Гегелем и Марксом, старались сделать его Иоанном Крестителем Иисуса Маркса. Гейне был слишком тонкой натурой и глубокой личностью для того, чтобы можно было покрасить его в один, причём красный, цвет.

Однако моему отцу удалось с помощью цитат из Маркса, Энгельса и Ленина доказать, что Гейне – великий революционный поэт, могущий влиять и на национальных поэтов советских республик. После многомесячного обивания высоких московских порогов отец получил справку о том, что он не космополит. В своих мемуарах он так пишет об этом событии: "Дорогой товарищ, до которого могут дойти в той или иной форме мои воспоминания! У тебя нет справки, что ты не космополит, как у твоих друзей, родных, учителей, учителей их учителей. Их нет, вероятно, ни у кого из 280 миллионов советских граждан. Есть она только у меня" (Яков Гордон. "Исповедь "агента иностранной разведки" (Киев: 1944-1949)", Душанбе, "Дониш", 1992).


Обложка книги отца о Гейне, изданной
в Западной Германии в 1982 году
Отец получил эту необыкновенную справку, скрыв от властей отношение Гейне к коммунистам. В 1855 году в предисловии к французскому изданию книги "Лютеция" Гейне писал: "Если уж республиканцы представляли для корреспондента "Аугсбургской газеты" (самого Гейне – А. Г.) тему весьма щекотливую, то ещё более щекотливую тему представляли социалисты, или назовём чудовище его настоящим именем – коммунисты... Это признание, что будущее принадлежит коммунистам, я сделал с бесконечным страхом и с тоской... Действительно, только с отвращением и ужасом думаю я о том времени, когда эти мрачные иконоборцы достигнут власти..." Справка казалась чудом, и пошли слухи о том, что чудотворцем был писатель Илья Эренбург, с которым отец встретился в Москве летом 1949 года. Из автобиографической книги отца ясно, однако, что Эренбург даже не дал ему рассказать историю своих преследований: "Ну что ж, держитесь, профессор... Хорошо, что вы мне ничего не рассказывали о своей эпопее".

Эта, наверное, единственная в своём роде справка, вернула отца в Киев. И тут оказалось, что его не хотят восстанавливать на работе. Дело было не в космополитизме, от которого отец открестился с помощью с трудом добытой справки. Он привёз из Москвы справку о том, что он не космополит. Однако он не привёз справку о том, что он не еврей, справку, которая была у Гейне после крещения. Поэтому в Киеве его не реабилитировали. Эта была уже местная инициатива, а не директива из Москвы. Гейне не смог найти работу юриста из-за своих политических взглядов и вынужден был эмигрировать из Германии. Мой отец не смог восстановиться на работе и удержаться в Киеве и вынужден был "эмигрировать" из Киева из-за несмываемого пятна еврейства.
Мы с отцом и детьми Ариэлем и Диной, Хайфа, 1990 год

После двух лет ссылки в Черновцы он оказался в Средней Азии, ставшей для него обителью свободы, терпимости и интернационализма, что-то вроде Франции для его любимого Гейне. Но мусульманская революция в Таджикистане разрушила его восточную сказку и привела в Москву. Отец написал ряд книг о Гейне, некоторые из них были изданы в Западной Германии и Японии. Одна из них была опубликована в родном городе Гейне Дюссельдорфе на его родном языке. Мой отец умер 17 февраля, в тот же день, что и Гейне.

Поэт и призрак. Встреча третья

"Призрак бродит по Европе..." (К. Маркс и Ф. Энгельс, "Коммунистический манифест"). Карл Маркс бродил по Европе в сопровождении его идей: Германия, Франция, Бельгия, Англия.

В декабре 1843 года в Париже встретились двадцатипятилетний ссыльный из Германии доктор философии Карл Маркс и сорокашестилетний опальный немецкий поэт, доктор права Генрих Гейне. Это знакомство привело к интенсивному, почти ежедневному общению и большой дружбе между двумя изгнанниками. Встречи между ними продолжались до высылки Маркса из Франции в январе 1845 года, последовавшей по приказу премьер-министра Гизо при полной поддержке короля Франции Луи-Филиппа. Содержание бесед Гейне и Маркса неизвестно. Однако поскольку в период их общения они оба писали о еврейской проблеме, можно предположить, что они и на эту тему говорили. Выкрест Маркс скрывал своё еврейское происхождение. Выкрест Гейне его не только не скрывал, но всячески критиковал выкрестов-антисемитов: «Среди евреев-выкрестов есть многие, которые из трусливого лицемерия преступно говорят о еврействе. Они ведут себя хуже, чем евреененавистники от рождения... Известные писатели, для того, чтобы им не вспомнили их еврейского происхождения, наносят вред евреям или замалчивают их. Это известное, печальное и смехотворное явление». Если бы эти слова не были написаны за три года до знакомства с Марксом, можно было бы подумать, что Гейне имеет в виду основоположника “научного коммунизма”.

Влияние Гейне на Маркса было велико. В 1823 году, задолго до Маркса Гейне выдвинул идею классовой борьбы в трагедии "Вильям Ратклиф". Понятие "классовая борьба" появилась у Гейне в "Лютеции" за четыре года до публикации Маркса. Выражение "Религия – опиум народа" Маркс заимствовал из книги Гейне "Людвиг Бёрне". Некоторые выпады Маркса против евреев взяты из произведений Гейне и являются результатом его двойной жизни как немца и еврея, его запутанной и утонченной раздвоенности. Именно в период их парижских встреч была опубликована статья Маркса «К еврейскому вопросу». Цитата «Деньги – ревнивый Бог евреев» напоминает выпад Гейне против равнодушия французских евреев во времена кровавого навета на евреев Дамаска: «У французских евреев, как и у других французов, золото – Бог, а промышленность – религия», или «Деньги – Бог современности, а Ротшильд – его пророк». Однако Гейне нападает только на капитализм. Маркс нападает на капитализм и на евреев как на олицетворение капитализма. Еврейскую историю он видит как «позор для теории, для искусства, для истории, для человека самого по себе». Статья Маркса с нападками на евреев вышла 7 марта 1844 года, а 22 апреля того же года Гейне опубликовал статью в поддержку евреев. Обе статьи вышли в период их интенсивного общения. Если Маркс был за эмансипацию евреев для их исчезновения, Гейне выступил за эмансипацию как за средство освобождения евреев. Он призывал европейские правительства сохранить еврейскую религию и после эмансипации евреев: «Ускорьте эмансипацию, иначе вы опоздаете и не найдёте евреев в мире». Маркс, происходивший из старинного рода раввинов, утверждал, что Бог евреев – деньги, Гейне, происходивший из рода торговцев, гордился своей принадлежностью к нации, которая «дала миру Бога и мораль». У Маркса и Гейне были комплексы вины перед оставленным ими еврейством. Маркс не мог простить евреям то, что он их покинул. Гейне постоянно возвращался к еврейской теме и не мог себя в этом отношении определить. Он был насмешником, скептиком и сентиментальным человеком, любил и умел иронизировать над своим крещением. В противоположность Марксу, он был полон симпатии и сострадания к евреям: "Я всегда питал пристрастие к евреям, хотя они сейчас распинают моё доброе имя". Гейне остался великим поэтом. Маркс остался великим призраком коммунизма.


В 1984 году я побывал
на могиле Гейне в Париже
Гейне писал о ненависти, которую возбуждает в нём партия немецких националистов, потомков тевтономанов, "патриотизм которых состоит в отвращении ко всему иноземному и соседним народам". За сто лет до "Хрустальной ночи" Гейне предчувствовал катастрофу немецких евреев. В 1838 году в работе "Девушки и женщины Шекспира" он писал: "Если придёт день и победит сатана -, обрушится на головы несчастных евреев буря преследований, по сравнению с которой их предыдущие страдания ничто... Дрожь пробирает меня при этой мысли и бесконечная жалость переворачивает моё сердце".

За девяносто девять лет до прихода к власти нацистов, в 1834 году, Гейне обратился к французам: "Будьте осторожны! Я люблю вас и поэтому расскажу вам страшную правду. Вы должны бояться освободившейся Германии и значительно больше, чем всех священных союзов, хорватов и казаков. В Германии произойдёт драма, по сравнению с которой французская революция покажется безвредной идиллией. Христианство подавило милитаристское нутро немцев на некоторое время, но не уничтожило его; когда будет сломано сдерживающее влияние, дикость снова выйдет наружу… Древние идолы встанут из праха и смоют тысячелетнюю пыль со своих глаз. Колонна будет шагать вперёд с большим молотом и разобьёт готические соборы… Германский гром катится медленно, но неотвратимо. И когда вы услышите его, а он будет неслыханным прежде громом, знайте, что он достиг своей цели".

Страшное пророчество Гейне сбылось. В "Хрустальную ночь" книги Маркса и Гейне встретились в пламени нацистских костров. Нацисты преследовали мёртвого Гейне. В 1941 году Гитлер приказал разрушить памятник на его могиле в Париже. Коммунизм и нацизм отступили в прошлое. Поэзия Гейне жива, как и память о его уникальной личности и предвидении им результатов прихода к власти коммунистов и нацистов.



* * *


Управление абсорбции г. Хайфа


Дом Ученых


27 июня (понедельник) 2011 года

в 18. 00 в большом зале


состоится заседание

Секции гуманитарных наук


Тема:


«Ложь на зелёных ногах»


(об обычаях, нравах, мифах,
особенностях психологического
климата и моральной экологии
на Ближнем Востоке)

В лекции показывается, как клановое устройство арабского мира
и исламская идеология препятствуют образованию демократии, достижению мира
и созданию палестинского арабского государства

Докладчик – профессор Александр Гордон


Заседание ведет д-р Наталья Салма


Адрес Дома Учёных: Адар, улица Й.-Л. Перец, 20

Справки по телефону:
04-9111410 - Регина Фиш;
наш сайт: dy.katalog.co.il 
Количество обращений к статье - 7153
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (18)
Александр Гордон, Хайфа | 06.07.2017 18:29
Здравствуйте, Мария!
Мне было очень приятно услышать, что Вы любили и помните моего отца. Это меня очень тронуло.
Я помещаю здесь мой электронный адрес. Если захотите, сможете, напишите. Буду очень рад.
algor.goral@gmail.com
Мария | 06.07.2017 16:17
Здравствуйте, Александр
Мы с вами не знакомы, хотя я наслышана о вас от... вашего отца, который был моим любимым учителем по русскому и литературе. Храню о нем тёплую и светлую память! Спасибо за статью и за фото!
algor | 30.09.2011 14:08
Уважаемая г-жа Элизабет Вибе!
Меня очень тронул Ваш комментарий, за который я Вам очень признателен. Моя сестра Лена слышала о Вас и тоже благодарит за память и сердечность. Я несколько раз пытался послать Вам ответ по электронной почте, но фильтр, установленный у Вас на работе, не пропускал мои письма. Тогда я послал Вам письмо на служебный адрес. Надеюсь, Вы его получите. Я много раз бывал в командировке в Кёльне и жалею, что не знал, что Вы там живёте. Ещё раз спасибо.
Александр Гордон
Элизабет Вибе, Кёльн | 16.09.2011 15:36
Спасибо, Александр Яковлевич, за то, что Вы написали о Вашем отце. Вы выросли, как я понимаю, вдали от него. Я хотела бы добавить, что он был человеком большой душевной щедрости. Он излучал энергию, возле него хотелось работать, действовать, жить. Из Душанбе я, как немка, уехала в 1981 году в ГДР, наша переписка, связанная с публикацией его книги в ФРГ, была уже недолгой. Светлая ему память!
Лина Кертман, Хайфа | 22.06.2011 19:05
Статьи Александра Гордона всегда восхищают меня широтой постановки самых разных вопросов, блеском формулировок, остроумной парадоксальностью. И конечно, массой новых (говорю, естественно, о себе) сведений – очень интересно читать об отношениях Карла Маркса и Генриха Гейне, о различии их позиций. Но эту статью я читала с особым волнением – я хорошо знала и нежно помню Якова Ильича Гордона, близкого друга моих родителей со студенческих лет. Они вместе пережили разгромные собрания в киевском университете, Яков Ильич проходил там «по одному делу» с моим отцом Львом Ефимовичем Кертманом, тоже вынужденным покинуть родной Киев… Годы спустя, встречаясь во время летних отпусков, они с грустной иронией спорили о том, кто в их «тайной организации» был главным, а кто – примкнувшим. Долгие годы он часто и подробно переписывался с моими родителями, а когда я подросла – и со мной. Я храню тёплые, остроумные, очень интересные письма Якова Ильича. И эту статью его сына, которого он так любил, я невольно читала как бы и его глазами - грустя и радуясь…
Марк Фукс, Израиль | 21.06.2011 18:54
А.Я!
Вы написали прекрасную работу. Спасибо.
Меня в ней особенно привлекают те строки, которые непосредственно касаются Вашего отца и его судьбы.
Я догадываюсь, что его история, его судьба, могли бы стать основой увлекательной и, в чем-то, печальной саги.
Я понимаю Вас, когда Вы пишете о Средней Азии для него, как об обители свободы и хорошо понимаю его чувства и ощущения после травли на Украине.
Мне в свое время также пришлось сменить Украину, Черновцы на Ташкент и после адаптации там, я почувствовал себя вполне сносно. Это сыграло со мной злую шутку, задержав мою алию на двадцать лет.
Но это к слову.
Мне также интересны строки касающиеся ощущений и поведения выкрестов Гейне и Маркса в еврейском вопросе и разница в их подходе к теме.
Мне кажется, эта тема заслуживает развития и продолжения.
С уважением и добрыми пожеланиями,
Марк Фукс
algor | 21.06.2011 10:16
Александр Гордон

Я сердечно благодарен всем, кто так трогательно откликнулся на мой очерк, включая мою сестру Лену.
Елена Загорская | 19.06.2011 15:24
Наш с Сашей папа, Яков Ильич Гордон, памяти которого посвящён чудесный очерк брата, был одержим личностью Генриха Гейне. Он, например, гордился тем, что был объявлен космополитом с формулировкой: "Перворазрядную поэтессу Лэсю Украинку назвал ученицей третьеразрядного поэта Генриха Гейне". Нет нужды говорить, что эта формулировка сломала блестящую карьеру (ответственный секретарь журнала "Витчизна" и доцент университета), да и всю жизнь. Но Гейне был для нашего папы образцом стойкости, а смену веры он всегда сравнивал со вступлением в ряды КПСС, что казалось пожизненно беспартийному папе неприятным, но понятным зигзагом судьбы.
Елена Загорская (урождённая Гордон), профессор Московской консерватории
Валерий,Германи | 18.06.2011 20:26
Замечательное эссе.Автор плетет тонкие нити тройных сюжетов,которые иногда пересекаються,создавая единный образ,Поэта и его народа,от которого убежать
невозможно,трагическая судьба всех отступников.
Спасибо!
Гость | 18.06.2011 15:11
Я думаю, что автор имел в виду Францию по отношению к Германии. Но психологически Франция "западнее" и Испании.
МАРИР | 18.06.2011 09:45
"...Он жил в Испании под властью мусульман и грезил о Земле Обетованной, оккупированной крестоносцами: "Я на Западе крайнем живу, - а сердце моё на Востоке". Гейне жил в более западной Франции..."

Неужто во времена Гейне Франция была западнее Испании? Сейчас точно - нет!
Аарон Хацкевич | 17.06.2011 08:27
Прочел с большим интересом. Впечатление превзошло все мои ожидания. Спасибо! И удачи во всем!
Люба Гиль | 17.06.2011 05:38
Спасибо, дорогой Александр! Восхитительное, глубокое повествование о гениях разных времён одного народа! Увлекательная цепочка: Иегуда Галеви, Генрих Гейне, Карл Маркс, Яков Ильич Гордон, Александр Яковлевич Гордон - связь времён огромного отрезка нашей истории. Это эссе помогло лучше понять истоки авторского вдохновения Александра Гордона.
Благословенна память Якова Ильича Гордона.
Люба Гиль.
Элиэзер М. Рабинович | 17.06.2011 04:56
Исключительно интересное исследование, и личное, и литературоведческое. Я не знал, что знаменитая фраза Маркса о религии в действительности принадлежит Гейне. Гейне разрывался: он написал такую замечательную поэму о Галеви, но ему же принадлежит и "Диспут":

Я не знаю, кто тут прав,
Пусть другие то решают,
Но раввин и каппуцин одинаково воняют.

(Не ставлю кавычки, потому что, цитируя по памяти, не уверен в каждом слове.)
Судьба отца автора похожа на судьбу многих еврейских интеллектуалов того времени, которые обогатили своим присутствием провинции.

О странных справках: мне случилось своими глазами видеть справку, выданную конкретному человеку (имени называть не буду), в которой заверялось, что "он не верблюд". Справка предназначалась для всех трудных случаев жизни. Она была подписана акад. Топчиевым с гербовой печатью Академии Наук. (Шутник - субъект справки - вложил её в пачку справок, отправляемых на подпись, с целью проверки, что подписывают не читая.)
Гость | 16.06.2011 13:27
Замечательное эссе - самого высокого литературного качества. Даже если отвлечься от "сюжета" - хочется читать уже ради текста. Невидимыми штрихами воссоздаётся и давно ушедшее, и близкое, почти осязаемое по времени. Спасибо Вам, Александр! И - светлая память человеку, которого я узнал из Вашего рассказа. Моше Бэр
Гринфельд Татьяна | 16.06.2011 06:34
Благородная щедрость душевных качеств Яков Ильича живет в твоих замечательных воспоминаниях о нём. Спасибо, Саша!
Наум Вольпе, Харьков | 15.06.2011 14:59
Дорогой Александр! Огромное спасибо за прекрассное эссе. Ваш энциклопедический интеллект всецело направлен на пропаганду связи времен, без которой мир рушится, а мир еврейства особенно. Склоняю голову перед Вашим отцом, царствие ему небесное. С детства моя мама приучила меня к непреложной истине: никогда не отрекайся от своего народа, иначе свои от тебя отвернутся и чужие не примут. В каждой работе Вы убедительно доказываете правоту этого принципа. Еще раз спасибо и удачи!
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com