Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Критическая масса
и критическая встреча
Александр Гордон, Хайфа

Увертюра

Критическая масса – минимальная масса делящегося вещества, при которой в нём может происходить самоподдерживающаяся, цепная ядерная реакция деления в атомной бомбе.

Критическая встреча – встреча, разрушившая одно из самых плодотворных сотрудничеств в истории науки, уничтожившая надежды обеих сторон на взаимопонимание, превратившая друзей во врагов, подорвавшая веру в человеческие ценности, превосходящие славу, приоритет в науке и преданность отчизне, приведшая двух великих людей к великим поражениям. В критической встрече исчезла критическая масса душевных связей, обеспечивавшая цепную реакцию творческого общения и приведшая ранее к решению одной из самых сложных загадок природы.

Перед поднятием занавеса

«Технический прогресс одаривает нас всё более совершенными средствами для движения вспять» – писал Олдос Хаксли. Ближний Восток вступает в атомную эру. Иранское руководство уже неоднократно объявляло об окончательном решении конфликта в Леванте путём уничтожения Израиля атомным оружием. Снова речь идёт об «окончательном решении» еврейского вопроса. После дождей ненависти, заливающих тоталитарные страны Ближнего Востока, растут атомные грибы будущих взрывов. Может ли выполнить ядерную угрозу исламский Иран? Началась ли уже цепная реакция исламского атомного безумия? Приближается ли гроза? Пойдут ли израильтяне на эту грозу? Приближение атомных туч напомнило мне одну атомную историю.

Великая ошибка

Во время Второй мировой войны США сбросили две атомные бомбы на Японию. На этом война завершилась. Эти бомбы предполагалось сбросить на Германию, но война с последней окончилась раньше, чем изготовление бомб. Если бы бомбы были сброшены на Германию, ход истории мог бы быть совершенно иным. Евреи были бы не единственными главными жертвами войны: инициаторы и организаторы войны, осуществлявшие окончательное решение еврейского вопроса, были бы в числе тех, против которых было применено ядерное оружие. Крематории, газовые камеры, расстрелы и повешения без суда, превращение человеческого тела в мыло, в кожу для сумок и чемоданов, изготовление париков и матрацев из женских волос и сельскохозяйственных удобрений из пепла сожжённых еврейских трупов – неконвенциальное оружие, применённое против евреев, - были бы поставлены в один ряд с ядерным сжиганием людей заживо, радиационным поражением и связанными с ним генетическими мутациями на поколения вперёд.

Конец Второй мировой войны был отмечен не только изготовлением американских ядерных бомб, но и неизготовлением ядерной бомбы нацистами. Германия, в которой во время войны было столько выдающихся физиков-ядерщиков во главе с Вернером Гейзенбергом, не сконструировала ядерную бомбу.

В 1927 году двадцатишестилетний Гейзенберг стал профессором Лейпцигского университета и самым молодым профессором в истории Германии. В 1933 году Гейзенберг, которому было тридцать два года, стал самым молодым в мире Нобелевским лауреатом за формулировку принципа неопределённости и большой вклад в создание квантовой механики (он получил премию за 1932 год). Одна из гипотез неудачи немцев в атомном проекте: великий Гейзенберг совершил великую ошибку, неправильно рассчитав критическую массу ядерного горючего. Он определил её в пятнадцать тонн, в то время как она примерно в тысячу раз меньше: хиросимская бомба весила пятьдесят шесть килограммов. Сам Гейзенберг, в отличие от его многочисленных критиков и обвинителей в сотрудничестве с нацистами, отрицал, что производил расчёт критической массы (свою ошибку он признал в августе 1945 года в беседе с автором открытия расщепления ядра, Нобелевским лауреатом, немецким химиком Отто Ганом, записанной на магнитофон подслушивающим устройством, установленным английской разведкой в месте пребывания интернированных после войны немецких ядерщиков в Фарм-Холле в Англии).

«Белый еврей»

В июле 1937 года в официальном органе СС газете «Чёрный корпус» известный физик и убежденный нацист, лауреат Нобелевской премии, Иоганнес Штарк опубликовал статью «Белые евреи в физике». В ней проводилось деление на ошибочную еврейскую (теоретическую) и правильную арийскую (экспериментальную) физику. Теоретик (немец) Гейзенберг был одним из главных объектов критики. Штарк обвинил его в том, что тот не вступил в национал-социалистическую партию, отказался подписать составленный Штарком манифест учёных в поддержку Гитлера и пропагандировал теорию относительности Эйнштейна. Штарк писал: «В 1933 году Гейзенберг одновременно с учениками Эйнштейна – Шрёдингером и Дираком – получил Нобелевскую премию. Это решение находящийся под еврейским влиянием Нобелевский комитет принял демонстративно, это прямой вызов национал-социалистической Германии. Гейзенберг принадлежит к наместникам еврейства в жизни немецкого духа. Эти люди должны исчезнуть так же, как и сами евреи». Гейзенберг был крайне обеспокоен статьёй и в попытке оправдаться написал рейхсфюреру СС Гиммлеру письмо. Гейзенберга стали вызывать на допросы в берлинское отделение гестапо на Принц-Альбрехт-штрассе. Следствие длилось почти год. Все обвинения были сняты. Вскоре Гейзенберг получил престижные назначения: он возглавил Институт физики общества имени кайзера Вильгельма и стал профессором Берлинского университета (общество имени кайзера Вильгельма – крупнейшее, финансируемое государством научно-исследовательское учреждение Германии, теперь общество имени Макса Планка). Он мог свободно ездить по оккупированной Европе. Летом 1939 года ему было разрешено посетить США. Он возглавил немецкий ядерный проект. Всё говорило о том, что он пользовался необычайным доверием нацистов.

В 1941 году гитлеровские дивизии высадились в Северной Африке, захватили Югославию и Грецию и в сентябре 1941 года успешно наступали на Москву. Многие в Третьем рейхе считали, что победа близка. В этот момент Гейзенберг совершил поездку в оккупированный Копенгаген и встретился со своим учителем и главным коллегой по созданию квантовой механики, великим датским физиком Нильсом Бором.

Сотрудничество, равного которому не было

Для физиков Бор – как Бетховен для музыкантов. А. Эйнштейн так писал о Боре: «Мне всегда казалось чудом, что этой колеблющейся и полной противоречий основы оказалось достаточно, чтобы позволить Бору – человеку с гениальной интуицией и тонким чутьём – найти главнейшие законы спектральных линий и электронных оболочек атомов, включая их значение для химии. Это мне кажется чудом и теперь (Эйнштейн писал эти строки через тридцать шесть лет после открытия атома по Бору – А. Г.). Это наивысшая музыкальность в области мысли». В 1922 году, когда Бор получил Нобелевскую премию за квантовую теорию атома, Эйнштейн в письме к знаменитому физику Паулю Эренфесту писал о нём: «Он настоящий гений... Я абсолютно уверен в способе его мышления».

Вернер Гейзенберг (слева) и Нильс Бор

Великий Бор, несомненно, открыл гений Гейзенберга. Это он, встретившись с Гейзенбергом в Гёттингенском университете в 1922 году, привёл двадцатилетнего немецкого учёного в атомную физику. Об этой встрече Гейзенберг писал: «После окончания дискуссии он (Бор – А. Г.) подошёл ко мне и предложил прогуляться в Гайнберге, в окрестностях Гёттингена, на что я, конечно, охотно согласился. Бродя по заросшим лесом холмам Гайнберга, мы... впервые подробно обсудили основные физические и философские проблемы современной атомной теории, и эта беседа... оказала решающее влияние на мой дальнейший жизненный путь». В дискуссиях, проводившихся в совместных походах, в плаваниях на яхте, на лыжных и велосипедных прогулках на протяжении ряда лет учитель и ученик в тесном сотрудничестве создавали квантовую механику.

В статье «Квантовая теория и её интерпретация» Гейзенберг вспоминает: «Желая обсудить некоторые физические проблемы в более свободной обстановке, он предложил мне провести несколько дней в Северной Зеландии. Очевидно, сам Бор был рад возможности показать мне особенно дорогие ему места Дании: замок Гамлета в Кронеборге, расположенный на берегу северной части пролива Зунд, Фредериксборг – замечательный дворец в стиле Ренессанса на озере в Хиллереде, огромный лес, простирающийся на север к озеру Эсрум, и маленькие рыбачьи посёлки на побережье Каттегата от Гиллелайе до Тисвиллелайе; поблизости от Тисвиллелайе в просторном летнем доме Бора жила его семья... Очень важное значение для всей нашей научной жизни имели встречи в гостеприимном летнем доме Бора. Я часто проводил там по нескольку дней в его семье. Мы бродили по лесу до самого побережья и с песчаных холмов наслаждались видом на прозрачно-голубой Каттегат, воды которого неустанно бороздили старомодные парусники... Тогда я жил на мансарде Института (Института Бора в Копенгагене – А. Г.) на Блегдамсвай, 15. Часто поздно вечером Бор поднимался ко мне в комнату, чтобы поговорить о сложностях квантовой теории, мучивших нас обоих».

В книге «Часть и целое» Гейзенберг писал: «Связь с копенгагенской школой и Нильсом Бором стала за эти годы для меня такой потребностью, что я использовал любую представляющуюся возможность, чтобы на несколько недель съездить в Копенгаген и обсудить с Нильсом и другими друзьями проблемы развития нашей науки. Много важных бесед происходило, правда, не в институте Бора, а в его загородном доме или на яхте, которую Нильс совместно с несколькими друзьями держал у пирса в копенгагенской гавани. На этой яхте можно было совершать довольно далёкие путешествия по Балтийскому морю». Для Гейзенберга Бор был главной фигурой в науке. Их плодотворное сотрудничество длилось много лет. В дискуссиях с Бором родилось главное детище Гейзенберга, основной принцип квантовой механики – принцип неопределённости.

Загадочная встреча

В физике много загадок. Тот, кто хочет испытать чувство таинственного, найдёт в ней немало материала для удовлетворения своего любопытства. Однако после Второй мировой войны физика стала больше чем наукой. Создание физиками атомной бомбы дало им статус наибольшего благоприятствования, который получают люди, умеющие убивать - и так эффективно убивать. Умение тотально разрушать пользуется огромным уважением у тех, кого учили и учат: «не убий».

В 1941 году физика ещё была одной из областей знания, могущих взволновать своими проблемами лишь небольшое число учёных чудаков. Но уже зрели гроздья гнева. Некоторые понимали, какая огромная разрушительная сила таится в атомах. В 1941 году физики, однако, ещё не знали, можно ли создать атомную бомбу. Возникла сложная технологическая задача смертоносного использования ядерной энергии. В 1941 году к этой загадке прибавилась новая: почему Гейзенберг приехал в оккупированный Копенгаген? Он не мог не понимать, что его встреча, его, представителя оккупантов, с представителем оккупированной нации не обрадует его учителя. Какова была цель его миссии? Что произошло на встрече между Бором и Гейзенбергом? Содержание встречи неясно и неопределённо. Ясно одно: после этой встречи от дружбы Бора и Гейзенберга не осталось ничего.

В 1958 году при жизни Бора (он умер в 1962 году) журналист Роберт Юнг выпустил книгу «Ярче тысячи солнц» об истории создания американской атомной бомбы. В книге писалось, что на той встрече Гейзенберг предложил Бору секретный план, который датчанин не поддержал. Суть плана: через соглашение физиков враждующих сторон – антигерманских союзников и Германии – предотвратить создание атомной бомбы. Юнг опирался на ряд неопределённых и противоречивых свидетельств Гейзенберга, который хоть и не был подвергнут преследованиям за сотрудничество с нацистами, чувствовал осуждение многих физиков. Бор молчал.

Атомная драма

В 1998 году в Лондоне была поставлена пьеса английского драматурга Майкла Фрэйна «Копенгаген». В ней автор воспроизводит встречу двух великих физиков Бора и Гейзенберга в 1941 году. В 2000 году Фрэйн получил престижную премию за лучшее театральное произведение на английском языке. Резонанс пьесы был колоссальный. Появились многочисленные интерпретации происшедшего во время встречи Бора и Гейзенберга и её влияния на развитие немецкого атомного проекта. В пьесе вновь фигурирует гейзенберговская версия содержания встречи в Копенгагене – отрицание факта расчёта им критической массы и предложение заключить международный союз физиков против создания атомного оружия. Успех пьесы был столь большим, что дети Бора решили опубликовать черновики писем, написанных, но не отправленных их отцом Гейзенбергу в 1958 году. Письма были заложены в экземпляре книги Юнга, прочитанной Бором. Архивы Бора должны были быть опубликованы в 2012 году, через пятьдесят лет после смерти учёного. Пьеса Фрэйна ускорила публикацию архивов на десять лет. Через сорок лет после смерти Бора и через двадцать шесть лет после смерти Гейзенберга (он умер в 1976 году) был пролит свет на содержание таинственного разговора двух коллег, друзей и врагов.

«Дорогой Гейзенберг! Я прочитал книгу Роберта Юнга «Ярче тысячи солнц»... И думаю, вынужден сказать вам, как глубоко я удивлён тем, насколько вам отказывает память... Я лично помню каждое слово наших бесед, происходивших на фоне глубокой печали и напряжения для всех нас здесь, в Дании. В особенности сильное впечатление на меня и на Маргрет (супруга Бора – А. Г.), как и на всех в институте, с кем вы с Вайцзеккером (известный немецкий физик, близкий друг Гейзенберга, ездивший с ним тогда в Копенгаген – А. Г.) разговаривали, произвела ваша абсолютная убеждённость в том, что Германия победит и что, посему глупо с нашей стороны надеяться на другой исход войны и проявлять сдержанность по поводу германских предложений о сотрудничестве. Я также отчётливо помню нашу беседу у меня в кабинете в институте, в ходе которой вы в туманных выражениях говорили так, что ваша манера не давала мне повода усомниться: под вашим руководством в Германии делается всё, чтобы создать атомную бомбу... Я молча слушал вас, поскольку речь шла о важной для всего человечества проблеме, в которой, несмотря на нашу дружбу, нас следовало рассматривать как представителей двух противоположных сторон смертельной битвы...».

Причины приезда Гейзенберга в Копенгаген остались неизвестными. Можно лишь предполагать, что произошло. В июле 1941 года в стокгольмской газете было опубликовано известие об американском эксперименте по созданию атомной бомбы. Сообщение газеты Stockholms Tidningen гласило: “По сообщениям из Лондона, в Соединённых Штатах проводятся эксперименты по созданию новой бомбы. В качестве материала в бомбе используется уран. При помощи энергии, содержащейся в этом химическом элементе, можно получить взрыв невиданной силы. Бомба весом пять килограммов оставит кратер глубиной в один и радиусом сорок километров. Все сооружения на расстоянии ста пятидесяти километров будут разрушены”.

Гейзенберг был очень обеспокоен этим сообщением и обуреваем желанием узнать правду с помощью Бора. Возможно, он решил выяснить, поддерживает ли Бор связь с английскими и американскими коллегами в отношении конструирования атомной бомбы. Вероятно, он хотел понять, не придумал ли Бор способ создания атомной бомбы, о котором Гейзенберг не знал. Он хотел привлечь Бора к сотрудничеству в атомном проекте. Может быть, Гейзенберг желал защитить своего учителя, «наполовину еврея», от преследования нацистов. Возможно, Гейзенберг хотел попросить у Бора совета: как вести себя с нацистами, как уберечь немецкую науку от догматиков и фанатиков. Не исключено, что Гейзенберг намеревался поведать Бору о своих переживаниях о судьбе родины под властью преступников. Могло быть и так: Гейзенберг хотел продемонстрировать, как высоко он поднялся в Германии, но остался другом, коллегой и учеником Бора. После войны родилась легенда о том, что Гейзенберг отправился к Бору за советом – допустимо ли участие физиков в создании смертоносного оружия. По словам немецкого учёного, Бор сказал, что применение ядерной энергии в военных целях неизбежно и оправданно. С годами Гейзенберг трансформировал свою версию и превратил её в попытку организации международного заговора физиков против создания атомного оружия. Он распространял легенду о сопротивлении немецких физиков Гитлеру, пересказанную Юнгом. После выхода книги «Ярче тысячи солнц» её автор Роберт Юнг изменил своё мнение и назвал версию о пассивном сопротивлении немецких физиков нацистам как «миф».

Накануне ареста

30 сентября 1943 года, за день до планируемого ареста и высылки датских евреев в лагеря смерти, Бор, еврей по матери, откровенный антинацист, бежал в нейтральную Швецию, оттуда в Англию, и присоединился к манхэттенскому проекту создания американской ядерной бомбы в Лос-Аламосе. Вместе с Бором датское подполье вывезло в Швецию на маленьких рыболовных судах примерно 7200 датских евреев. Ещё пятьсот человек датчане спрятали в своих домах и на фермах. О плане Гиммлера депортации и уничтожения датских евреев вовремя предупредил датчан морской атташе немецкого посольства в Копенгагене Георг Фердинанд Дуквиц, объявленный в Израиле двадцать восемь лет спустя Праведником мира. Не успели оповестить четыреста пятьдесят человек, которые попали в концлагерь Терезиенштадт, среди них была сестра матери Бора Ханна Адлер. Однако большинство датских евреев, поддерживаемых соотечественниками и в нацистском лагере, выжило.

Цена заблуждения

В 1943 году немецкий институт по созданию атомной бомбы переехал из Берлина и исчез из поля зрения американской и английской разведок. Никто не знал, что делают Гейзенберг и его сотрудники на этом поприще и где они находятся. Лишь в мае 1944 года американская разведка узнала, что новая лаборатория Гейзенберга расположена близ города Хехинген на юге Германии и что немецкому урановому проекту выделены средства на строительство циклотрона мощностью в двести миллионов вольт. Эта находка заставляет меня подумать ещё об одной причине тогдашней встречи Гейзенберга и Бора.

В 1941 году в Европе было только два циклотрона, устройства, позволяющего осуществить разделение изотопов и получить необходимый для бомбы уран 235. Один циклотрон находился в Париже у Фредерика Жолио-Кюри, второй – был в Институте Бора в Копенгагене. У немцев не было циклотрона. Однако им нужен был не только циклотрон, но и сохранение в строжайшем секрете урановых работ на нём. В Париже Гейзенберг не рассчитывал ни на сотрудничество, ни на соблюдение тайны. В Копенгагене работал его ближайший друг Нильс Бор. Гейзенберг надеялся убедить его присоединиться к немецкому проекту. Гейзенберг ошибся не только в расчёте критической массы, он ошибся в Боре, в оценке его несокрушимой антинацистской позиции. Недооценка Гейзенбергом критической позиции Бора по отношению к нацизму привела к кризису в отношениях между двумя старыми друзьями и коллегами и разрушило одно из самых плодотворных сотрудничеств в истории физики. Это была критическая встреча и для нацистского атомного проекта. Гейзенберг потерял партнёра, который мог бы изменить ход его исследований, а, может быть, и ход войны. После неудачи с Бором Гейзенберг потребовал от министра вооружений А. Шпеера денег на строительство циклотрона (об этом А. Шпеер написал в своих мемуарах), и в 1944 году стало ясно, что он эти деньги получил.

Гейзенберг был не единственным, кто ошибся в расчёте критической массы и реальности быстрого создания ядерной бомбы. Гитлер не понял значения атомного оружия для исхода войны. Он совершил ошибку, возможно, равную той, которую сделал Наполеон во время войны с Англией. Тогда к императору Франции пришёл молодой американский изобретатель и предложил ему построить паровой флот, с помощью которого Наполеон мог бы высадиться в Англии, несмотря на неустойчивую погоду. Корабли без парусов? Это показалось императору невероятным, и он прогнал изобретателя парового флота Роберта Фултона. Англия была спасена. История девятнадцатого века могла бы развиваться иначе, если бы не недальновидность Наполеона. Рассказ об этом историческом эпизоде убедил американского президента Рузвельта начать атомный проект.

Мнимая мораль

Майкл Фрэйн отметил один нравственный парадокс: антифашист Бор впоследствии принял участие в манхэттенском атомном проекте, повлекшем за собой гибель ста двадцати тысяч человек в Хиросиме и Нагасаки, тогда как немец-патриот Гейзенберг, формально работавший на нацистскую военную машину, не сделал ничего, что бы привело к гибели хотя бы одного человека. Оба тезиса Фрэйна ошибочны. Он нашёл симметрию там, где её не может быть. Сотрудничество с Гитлером было несравнимым ни с чем аморальным проступком. После войны многие учёные на международных конференциях бойкотировали Гейзенберга. Бор не согласился на сотрудничество со своим любимым учеником, коллегой и другом, ибо рассматривал его и себя «как представителей двух противоположных сторон смертельной битвы...», битвы с нацизмом. Однако Бор был также противником применения атомной бомбы против японцев. В 1944 году он встретился с английским премьером У. Черчиллем, а затем с американским президентом Ф. Д. Рузвельтом в попытке отговорить их от применения атомного оружия. Он направил им меморандум с выражением своей позиции. В результате обсуждения меморандума Бора появилась Памятная записка о переговорах между президентом Рузвельтом и премьер-министром Черчиллем от 19 сентября 1944 г. В ней говорилось:

«1. Мы решительно отклоняем предложение о разглашении работ, ведущихся по проекту «Тьюб Эллойз» ("Сплавы для труб" - название британского ядерного проекта – А. Г.), с целью заключения международного соглашения о применении атомной энергии и контроле над ней. Всё, что так или иначе относится к атомной проблеме, по-прежнему должно оставаться строго засекреченным. Не исключена вероятность того, что после тщательного изучения всех обстоятельств изготовленная «бомба» будет применена против Японии, которую следует предупредить, что бомбардировка будет продолжаться до полной капитуляции страны.

2. Мы заявляем, что между Соединенными Штатами Америки и Англией предусмотрено самое широкое сотрудничество в области дальнейшего развития проекта «Тьюб Эллойз» для военных целей и после поражения Японии до тех пор, пока оно не будет приостановлено с обоюдного согласия сторон.

3. Мы настаиваем на проведении расследования по поводу деятельности профессора Бора; необходимо убедиться, что он не несёт ответственности за утечку информации, особенно русским».

Вскоре Черчилль направил своему научному советнику, лидеру английской ядерной программы, физику, профессору Линдеманну – лорду Чэруэллу следующую записку: «Президент и я серьёзно обеспокоены профессором Бором. Как случилось, что он допущен к работам? Он, такой ярый сторонник гласности! Ведь это он рассказал о ведущихся работах судье Франкфуртеру, который немало озадачил президента своей осведомлённостью. Он сам признался, что регулярно переписывается с русским профессором, своим старым другом (имеется в виду академик П. Л. Капица, в будущем лауреат Нобелевской премии по физике – А. Г.), которому однажды написал обо всей этой проблеме, а возможно, продолжает писать и сейчас. Этот русский убеждал Бора приехать в Россию для обсуждения научных проблем. Что всё это значит? По-моему, Бора следует арестовать или, по крайней мере, раскрыть ему глаза на то, что он на грани государственного преступления». Чудаковатый джентльмен, философ, учёный, антинацист, борец против массового уничтожения людей ядерным оружием, Нильс Бор выглядел «государственным преступником» в глазах глав правительств ведущих цивилизованных стран.

Еврейский заговор

Потрясённый тем, что явно отстававшим от немцев американцам удалось изготовить атомную бомбу, Гейзенберг не думал тогда о роли евреев в этом трагическом успехе. Он не понимал, что униженные, лишённые дома и работы, преследуемые и изгнанные его соотечественниками из всех концов оккупированной Европы, потерявшие свои семьи в нацистских лагерях, евреи-учёные стали бродильным элементом, ферментом, движущей силой американского атомного проекта. Гейзенберг, совершивший ошибку в расчёте критической массы урана, недооценил значение критической массы евреев-физиков, скрывшихся от нацистских гонений в США и работавших против его страны из-за своих уничтоженных семей, загубленных карьер, растоптанного человеческого и профессионального достоинства, из-за людоедской доктрины его работодателей.

Гейзенберг недооценил силы, осуждаемой его коллегами-немцами, прежде всего Нобелевскими лауреатами Ф. Ленардом, И. Штарком и В. Герлахом, «еврейской физики». Знаменитые европейские физики-евреи Л. Сциллард, А. Эйнштейн (написавший письмо президенту США Ф. Рузвельту), Е. Вигнер, Э. Теллер, Д. Франк, С. А. Гоудсмит, Д. фон Нейман, Р. Пайерлс, О. Р. Фриш, В. Ф. Вайсскопф, Д. Бом, Ф. Блох, «евреи наполовину» Н. Бор и Г. Бёте (в числе знаменитых американских евреев-участников проекта были Ю. Р. Оппенгеймер и Р. Фейнман) внесли огромный вклад в успех проекта. Среди них было семь Нобелевских лауреатов. Еврейская жена одного из главных научных консультантов американского ядерного проекта Энрико Ферми Лаура в своей книге "Атомы у нас дома" (1955) заметила, что именно евреи-иммигранты из Европы, а не урожденные американцы, были его инициаторами: "Вот почему первое предостережение президенту Рузвельту происходило от таких людей, как Эйнштейн, Сциллард, Вигнер и Теллер (трое последних - венгерские физики-евреи – А. Г.), а физики, родившиеся и воспитанные в Америке, продолжали сидеть в своей "башне из слоновой кости". Эти чужеземцы знали и что такое военное государство, и что значит концентрация власти в одних руках, а американцы жили только своими представлениями о демократии и свободной инициативе". Я назвал Лео Сцилларда первым, ибо он начал действовать первым: его письмо, подписанное А. Эйнштейном, было важнейшим звеном в усилиях убедить президента США организовать атомный проект. Я назвал Лео Сцилларда первым, ибо он был первым, кто написал письмо против использования атомного оружия в 1945 году. С первого письма Сцилларда началось восстание «недочеловеков» - евреев, учёных-физиков, против «сверхчеловеков»-нацистов, «неполноценных» неарийцев против «расово чистых» германцев.

В Лос-Аламосе шла не упомянутая в истории битва евреев-физиков против нацизма. Там сложился единственный в истории, настоящий еврейский заговор, заговор против нацистов, незамеченный, неописанный заговор «сионских мудрецов».
Количество обращений к статье - 12060
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (14)
emmgal | 30.04.2014 01:17
Я смотрел спектакль Копенгаген на Бродвее. Это был один из лучших драматических спектаклей за многие годы. Существует ДВД этой пьесы. Посмотрите
Борис | 16.01.2012 18:21
Подпись под фотографией верна. Написано, что Гейзенберг слева, а это значит, что, по-видимому, Бор справа. Но можно было бы и без подписи: кто не знает Бора в лицо, тому можно не читать статью.
algor | 07.06.2011 12:41
Спасибо большое за новые комментарии моей статьи. Я признателен г-ну V. Khavrus за идею опубликовать статью в научном журнале. Она не подходит для научного журнала, ибо в нет новых научных результатов. Научно-популярные журналы вряд ли заинтересуются статьёй с "еврейским акцентом". Единственное, что можно было сделать, так это включить её в книгу. Я так и сделал - статья появилась в моей книге "Этюды о еврейской дуальности". Книга попала в несколько стран. Но тираж книги меньше, чем "тираж" в интернетном "издании".

Я благодарен г-ну Юлию Кравченко из Киева за его лестный отзыв.

Всех читателей и авторов поздравляю с праздником Шавуот.
Юлий Кравченко - Киев | 07.06.2011 11:23
очень интересно и очень важно все изложенное. Спасибо
Марк Фукс, Израиль | 05.06.2011 07:22
Прочел с большим интересом. Спасибо.
Я разделяю мнение господина V.Khavrus и также хотел бы продлить жизнь работ А.Я. Гордона и увеличить их КПД, сделать эти работы максимально доступными широкому кругу читателей.
С лучшими пожеланиями.
М.Ф.
Валерий,Германия | 04.06.2011 18:55
Замечательная публикация с захватывающим сюжетом,
сражения с нацизмом велись не только на поле боя,
но в уютном доме великого Бора и возможно,то,что
недорассказал или не поделился Бор с Гейзенбергом,
спасло Человечество.Кто знает?
Спасибо Александр!
V.Khavrus | 04.06.2011 11:23
Александр, спасибо за очень интересную и познавательную статью. Мне кажется, что ее нужно было бы сохранить для истории, напечатав дополнительно в одном из научных журналов.
algor | 04.06.2011 10:28
Александр Гордон

Я очень благодарен всем комментаторам моей статьи. Для меня как физика эта тема очень дорога, как и главный герой очерка,великий учёный и человек Нильс Бор.

Я глубоко признателен читателю или читательнице, пишущим (ей) под псевдонимом Кинерет за похвалы в адрес моих сочинений. Я, к сожалению, реагирую на тот комментарий с опозданием, так как в своё время его прозевал.
Гость | 03.06.2011 11:23
Блестящая статья,мудрая, убедительная и очень актуальная. Спасибо уважаемому Александру Гордону.
Моше бен Цви | 02.06.2011 22:07
Серьёзная статья, сразу "захватывающая" читателя - сюжетом, точностью анализа и качеством текста. Типичный Алекснадр Гордон. Поздравление автору! Моше бен Цви.
Наум Вольпе, Харьков | 02.06.2011 11:02
Дорогой Александр! Огромная благодарность за обильную интеллектуальную пищу. Статья не только просветительская, она популяризирует идеи и нравственую позицию великих ученых человечества, реанимирует историческую память. Безусловно, Бор на фото - справа(техническая ошибка). У меня есть шуточный тест: препятствует ли спираль развития человечества беременности разумом? Ответ: спираль не дает стопроцентной гарантии. Секрет еврейской критической массы известен лишь Всевышнему. Будем жить, верить, любить и надеяться! Всего Вам наилучшего, удачи.
luba | 02.06.2011 09:44
Дорогой Александр! Восхищена статьёй, большое Спасибо! Разделяю Вашу обеспокоенность
современным развитием событий, связанных с атомной угрозой человечеству. Ваше глубокое понимание
проблем ядерной физики, обширные знания истории развития этой науки, а также, в частности, истории
отношений между Н.Бором и В. Гейзенбергом, и всё это в сочетании с высоким писательским мастерством принесло свои плоды. Поставленные Вами в начале статьи вопросы очень актуальны,
и чем больше читателей ознакомится с Вашей публикацией, тем крепче надежда, что атомные тучи
всё же развеются.
Любовь Гиль.
ВК | 02.06.2011 08:06
По-моему, подпись под фото ошибочна: на фото Бор - справа.
aaron11 | 02.06.2011 01:18
Хорошая статья и хорошая идея настоящего "еврейского заговора". Спасибо! Аарон Хацкевич
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com