Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Когда сплетаются звуки и вечность
Зиси Вейцман, "Секрет", Беэр-Шева

Взяться за заметки о современном еврейском прозаике, редакторе и, как выяснилось недавно, поэте Борисе Сандлере, меня подвигла не очередная его книга на идиш, увидевшая свет в этом году. Хотя сей факт по нынешним временам – явление весьма отрадное, поскольку книги на мамэ-лошн, особенно поэтические, издаются не каждый месяц и даже не всякий год. Поэтому выход в свет книги стихов Бориса Сандлера - всего лишь повод, если хотите, зацепка, чтобы, наконец, рассказать о писателе, занявшем в последнее десятилетие достойное место на олимпе современной еврейской литературы.

Наверное, как и в былые времена, когда критиков в еврейской словесности было значительно больше, "за" и "против" будут и сегодня, и это, в общем-то нормально. Что касается меня лично, то оценивая строки поэтической книги Бориса Сандлера "Ин клангенэц фун нэцэх" ("В сплетении звуков и вечности", Нью-Йорк, 2010 год), - откровенные и зрелые, честные и осмысленные, принимаю их за авторское достижение.


Признаться, давно подозревал, что автор занимается не только "презренной" прозой, но и пишет стихи. Причем, довольно серьезно, не уступая уровню своих прозаических текстов. Задумавшись однажды над тем, зачем ему это надо, понял: не может такой всесторонний талант как Сандлер, в молодости окончивший консерваторию и много лет игравший в симфоническом оркестре, довольствоваться лишь игрой на скрипке. Для полифоничного звучания ему нужны и другие инструменты.

Стихи, вошедшие в поэтическую книгу "В сплетении звуков и вечности", которые он написал совсем недавно, в преддверии своего 60-летия, когда юбиляра называют уже уважительно "бен-шишим", автор, любящий сын, посвятил матери. В философском цикле "Прелюдн" ("Прелюдии") чувствуется музыкальная тональность и взвешенность каждого слова. Не зря этот цикл посвящен известному музыканту Евгению Кисину. Интересен и занимателен другой стихотворный цикл - "Бурлескес" ("Бурлески") - короткие, шутливые нерифмованные строфы, характерной особенностью которых являются изображения "высоких" предметов "низким" стилем. Типичные для Франции и Италии, а также для русской поэзии XVIII века, бурлески в еврейской поэзии встречались крайне редко, в советские времена они были забыты. Хотя нечто похожее на этот жанр я встречал иногда в стихах замечательного еврейского поэта Овсея (Шике) Дриза. Как говорится, новое - это хорошо забытое старое, и Борис Сандлер сумел в еврейской поэзии возродить этот "штиль", за что ему отдельная признательность. В качестве знакомства с этим жанром привожу два образца:

Еврей
всегда желает
на кого-то
быть похожим,
но только
не на другого еврея.

* * *

Обещание
денег
не стоит,
стоить денег
может отказ.
        (Перевод мой)

* * *

Не считаю себя сентиментально-ностальгирующей персоной, но пора уже вспомнить наш бессарабский городок, в котором мы оба в послевоенную пору с разницей в несколько лет появились на свет. Смею полагать даже, что эти важные для нас моменты происходили в одном родовспомогательном учреждении на тихой улочке Хотинской, которую мы огласили приветственными криками.

Наш населенный пункт, расположенный в северной части Молдавии, являл собой не какой-нибудь условный или мифический штэтл, а самый что ни на есть настоящий город, со всей присущей ему инфраструктурой - от Пэмынтен до Цыгании, где, кстати, и жил Бэрэлэ Сандлер, то есть от одной окраины до другой. Разумеется, тогда в городе преобладала еврейская составляющая, их, то есть евреев, не стало меньше через полтора-два десятка лет после нашего рождения, когда на улицах появились жилые коробки и даже пустили троллейбус с водителями из представителей титульной нации республики, наш городок, наш штэтл Бэлц, город с русифицированным названием Бельцы, так штэтлом и остался.

Ясно, что оттуда, из Бельц, из забытого на чердаке своего дома детства на улице Кузнечной, ставшей к вековому юбилею великого писателя улицей имени Шолом-Алейхема (местная власть, согласовав вопрос с властью столичной, решила подсластить евреям пилюлю) пришли колоритные персонажи первых новелл и повестей писателя Бориса Сандлера.

* * *

Восьмидесятые годы прошлого века в отношении единственного в СССР журнала на еврейском языке (идиш, конечно) с называнием "Советиш Геймланд", главным редактором которого был Арон Вергелис, грешно называть застойным. На страницах журнала нежданно-негаданно стали появляться новые авторы, и что удивительно, молодые по возрасту и литературному опыту, среди которых выделялся тридцатилетний прозаик Борис Сандлер. Он был одним из "великолепной пятерки", занимавшейся тогда в Москве при Литинституте им. Горького на Высших литературных курсах (набор "идиш") по рекомендации и под патронажем самого Вергелиса, но наставником и учителем Сандлер считает своего земляка-бессарабца Ихила Шрайбмана.

Вспоминаю, как прочитав в декабрьском номере журнала "Советиш Геймланд" за 1981 год три дебютные новеллы Сандлера, я был буквально ошеломлен их лиризмом и языком - таким знакомым и родным - сочным, цветастым бессарабским идишем! В мысли о том, что в еврейскую литературу не просто пришел - ворвался! - настоящий писатель, окончательно я утвердился спустя год, когда в очередном выпуске того же журнала были опубликованы его новые рассказы и следом за ними (в 1983 году) - удивительная по чистоте, в чем-то наивная, повесть "Трэплэх аруф цу а нэс" ("Ступени к чуду"). Эта повесть дала название первой книге молодого автора, выпущенной на идише в 1986 году в московском издательстве "Советский писатель". В книгу-первенец вошли четыре повести и тринадцать рассказов, ее тираж разошелся по всей огромной стране мгновенно, и теперь, четверть века спустя, она стала раритетом.

Как я уже заметил, известность к молодому еврейскому прозаику пришла почти сразу. В советских периодических изданиях тех лет (прежде всего на родине - в Молдавии), а также в зарубежных появились статьи о его творчестве. В том же 1986-м в газете "Биробиджанер Штерн" под рубрикой "Произведения, планы, проблемы" была напечатана солидная статья-монолог Б.Сандлера. В 1988-м, будучи уже членом двух писательских союзов (СССР и Молдавии), Сандлер выпустил книгу прозы "Ступени к чуду" (в авторизованном переводе Александра Бродского), состоящую из четырех повестей и трех десятков рассказов, для которых автор использовал традиционный для еврейской литературы жанр притчи. Тираж этой переводной книги составил 30 тысяч экземпляров и сразу же был востребован полностью читателями.

В так называемый период "еврейского ренессанса", каковыми принято называть перестроечные годы, Борис Сандлер, оценив возможности, создал и возглавил на молдавском телевидении популярную программу "Аф дэр идишер гас" ("На еврейской улице"), которую вел на мамэ-лошн. Вместе с еврейским поэтом Мойше Лемстером преподавал в Кишиневе идиш, который к тому времени уже заметно поугас в Молдове. С началом выпуска в 1990 году еврейской газеты "Ундзэр кол" ("Наш голос") редактировал ее полосы на идише. Наряду с культурной жизнью общины, он продолжал заниматься писательским творчеством. В начале 90-х Сандлер написал два сценария, по которым режиссером Арнольдом Бродичанским были созданы документальные фильмы об истории и судьбе бессарабского еврейства - "Гиб зих нит унтэр, идиш!" ("Не сдавайся, идиш!") и "Ву из майн hэйм?" ("Где мой дом?").

В 1992 году писатель ответил на вопрос "Где мой дом?" и репатриировался в Израиль. Обосновавшись в Иерусалиме, он ведет научную работу в Еврейском университете, преподает на курсах мамэ-лошн, участвует в деятельности всемирного совета по культуре идиш, возглавляет литературу на идише. За годы, прожитые в Израиле, Борис Сандлер издал несколько книг, вызвавших читательский резонанс. К месту их здесь перечислить: "Тойерн" (Ворота), "Дэр иньен нумэр 5390" ("Дело номер 5390") - о послевоенном процессе арестованных бессарабских литераторов, не вписавшихся в рамки советской действительности, Янкла Якира, Мотла Сакциера, Мойше Альтмана и Герца Гайсинера-Ривкина, "Дэр алтэр брунэм" ("Старый колодец") и др. И снова на какое-то время писатель переносит свое внимание на "важнейшее из искусств" - кино и вместе с Ароном Шварцманом создает серию документальных фильмов о современных еврейских писателях, составляет и редактирует книги еврейских литераторов Залмана Розенталя и Ицика Кипниса. В любой литературе считается, что составление и редактирование книг (особенно авторов ушедших) является делом трудоемким, в еврейской - тем более. Сандлер отлично справился с этой работой, и в итоге выиграли читатели, получив возможность узнать малоизвестные произведения.

Писатель Борис Сандлер не терпит досужих разговоров об умирании языка идиш, называя их "пустэ майсэс" (пустые сказки, истории, можно сказать даже сильнее - трепотня). Идиш, как и связанная с ним культура, утверждает он, не зависит от любых пророчеств, просто надо его любить, трудиться, творить. Еще следует помнить выражение большого еврейского писателя Шолома Аша, что идиш - самый прекрасный язык...

На этом прекрасном языке в середине девяностых Борис Сандлер придумал и возглавил новый журнал для детей (в Израиле и за его пределами) "Кинд-ун-кейт" ("Стар и млад"). Вспоминаю, с какой радостью я откликнулся на его письмо из Иерусалима с предложением публиковаться в этом журнале и вскоре с трепетом разглядывал настоящий детский (в цвете!) журнал, в котором были напечатаны и мои стихи.

Чтобы не утомлять читателей длинным перечнем изданий на идиш, в которых Сандлер публиковал свои произведения, приведу лишь названия некоторых. К сожалению, отдельные газеты и журналы прекратили существование, другие, несмотря на трудности, действуют и поныне: "Иерушолаимэр алманах", "Лэбнс-фрагн", "Форвэртс" и другие.

Борис Сандлер крепко привязан к истории своего народа - к его прошлому и настоящему, к еврейскому наследию вообще. Начав как сочинитель рассказов о своем городке с его яркими обитателями, он давно уже связал свою судьбу с большой литературой на идише. Когда в 1998 году встал вопрос о работе в старейшей еврейской газете "Форвертс", издающейся на идиш в Нью-Йорке с 1897 года (!), поскольку та нуждалась в обновлении кадров, он переходит в ее редакцию на должность замредактора, а через два месяца, после внезапной смерти редактора Мордхе Штриглера, Сандлера назначают главным редактором, и он превращает газету в современное, добротное международное издание, которое знают и уважают во всем еврейском мире.

В творческом багаже писателя Бориса Сандлера девять книг, из них два весомых романа "Вэн дэр Гойлэм фармахт ди ойгн" - ("Когда Голем закрыл глаза") - о знаменитом кишиневском погроме 1903 года, и "Ламедвовникэс фун майн зикорн" ("Праведники моей памяти") - о странствиях и переживаниях еврейского писателя. В 2008 году он издает новую книгу "Ройтэ шихэлэх фар Рэйчел" ("Красные туфельки для Рэйчел") - повесть и две новеллы. Творческая деятельность писателя по-прежнему многогранна: он продолжает составление и редактирование посмертных изданий современных еврейских авторов - Александра Белоусова, Ихила Шрайбмана, Хаима Бейдера, аудиокниг Ицхака Башевиса-Зингера и Ширы Горшман. Помимо газеты "Форвертс", редактирует воскресный радио-час "Форвертс-шо" и журнал "Цукунфт" ("Будущее", совместно с Геннадием Эстрайхом).

Писательский и редакторский труд Бориса Сандлера на благо еврейской литературы и культуры идиша по достоинству оценены: он является лауреатом престижных премий имени Якова Фихмана (писателя, выходца из того же "штэтэлэ Бэлц", что и Сандлер), Давида Гофштейна, Ицика Мангера.

Заметки о Борисе Сандлере, ощущающем кровную связь со своим народом, со страной Израиля, а потому сознающем необходимость служения еврейской литературе и прессе, мне хочется завершить стихотворением из его поэтического сборника, с которого я и начал свой рассказ. Эти строки, переведенные мною на русский, наиболее точно характеризуют беспокойную жизнь автора и неуемный талант - состояние, когда сплетаются звуки и вечность:

МОЕ РОДОВОЕ ДРЕВО

Вырвав с корнем родовое древо
Из земли родной из бессарабской,
Я пошел на зов сладкоголосый
И оставил мир галута рабский.

"Древо это не бери с собою,
Поросли и там хватает разной!" -
Говорили мне. Но все же с древом
Я добрался до страны прекрасной.

До крови ладони исцарапав
О скалистый грунт Иерусалима,
Древо я вкопал в Святую землю,
Освятил молитвой пилигрима.

Запах райских кущей мне по нраву,
Но судьба мне выпала иная...
Одиноко древо прорастает
В собственной стране, тепла не зная.

___________________

* Автор выражает признательность журналисту и поэту, главному редактору еженедельника "Мы здесь" Леониду Школьнику за содействие в подготовке этих заметок.
Количество обращений к статье - 2485
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com