Logo
1-10 декабря 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18












RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Поёт Марина Гордон
Мила Гойзман, Нью-Йорк

Еврейская певица Марина Гордон родилась в Минске 11 декабря 1917 года. В доме говорили на идиш, часто звучали еврейские песни. Красивый, от природы поставленный голос у Марины проявился очень рано. Примером для юной певицы было творчество талантливой минской исполнительницы Розы Плоткиной, жены еврейского писателя Моисея Тейфа, обладавшей красивым, мягким меццо-сопрано. Запомнились Марине и выступления замечательного еврейского вокального ансамбля, руководимого композитором Семеном Полонским.

Более двадцати лет назад оставив активную концертную деятельность, Марина Гордон приехала в Нью-Йорк. Однако расцвет артистической карьеры певицы, конечно, был связан с Москвой – музыкальной меккой тогдашней советской державы. За московский период жизни (40–70-е годы), насыщенный концертами, сотрудничеством с ведущими еврейскими музыкантами и поэтами, певица успела сделать так много, что даже простого перечисления концертных программ достаточно, чтобы получить представление об истинном масштабе ее творчества.

В течение многих лет Марина Гордон сотрудничала с легендарным композитором Исааком Дунаевским (он считал ее самой талантливой исполнительницей его песен), братьями Дмитрием и Даниилом Покрасс, другими ведущими советскими музыкантами и композиторами. Будучи артисткой Московской госэстрады, Марина работала с лучшими музыкальными коллективами разного плана (симфоническими оркестрами, камерными ансамблями, хорами, ансамблями народных инструментов и т.д.), блистательно исполняла программы старинных русских романсов, вокальную классику народов мира.

Однако певица стала подлинным первооткрывателем жанра современной еврейской песни. Она проникновенно и чутко, с настоящей еврейской душой, на высоком профессиональном уровне интерпретировала новые песни на идиш, созданные советскими еврейскими композиторами С.Сендереем, С.Полонским, Л.Пульвером, Л.Ямпольским и другими, давая этим произведениям настоящую путевку в жизнь.

Заслуги певицы не были отмечены высокими правительственными наградами. Когда я выразила недоумение по этому поводу, Марина просто ответила, что никогда не придавала значения титулам и предпочитала занятия вокалом хождению по кабинетам чиновников. “Я всегда любила петь, я любила заниматься”, – в этих словах, мне кажется, и заключается профессиональное кредо певицы.

Путь певицы на профессиональную сцену начался в студии Минского оперного театра, куда она поступила в 16 лет в числе других восьми счастливчиков, выдержав солидный конкурс. К подготовке юных вокалистов в театре относились очень серьезно: с маленькой группой студентов занимались пятнадцать педагогов! Через некоторое время Марину перевели в Минскую консерваторию на вокальное отделение со стипендией оперного театра. В консерватории она постигала секреты мастерства под руководством педагога Ольги Николаевны Нестеренко.

В 1940 году Марина получила направление на учебу в Москву, где продолжила образование в театрально-музыкальном училище имени А.Глазунова. Вскоре по приезде в столицу СССР Марина успешно прошла прослушивание и поступила в качестве солистки в Государственный джазовый оркестр СССР под управлением Виктора Кнушевицкого. “Это было одно из моих самых ярких переживаний, – вспоминала певица. – Прослушивание проходило в Зале им. Чайковского. Я пела песню Милютина “Чайка смело пролетела над седой волной”. Меня зачислили сразу...”.

Но война прервала так удачно начавшуюся карьеру молодой артистки. Вместе с другими студентами Марина записалась в ополчение, жила в общежитии, а потом перешла в регулярную армию. Позднее ее и актрису Эмму Трейвас отправили в распоряжение Сибирского военного округа. В составе агитбригады вместе с Мариной и Эммой выступали многие известные артисты: балетмейстер Надежда Надеждина, впоследствии создавшая знаменитый хореографический ансамбль “Березка”, выдающийся тяжеловес, богатырь Григорий Новак, популярный актер Василий Меркурьев. Руководил агитбригадой известный актер театра и кино Николай Константинович Черкасов.

Через год подруги Марина Гордон и Эмма Трейвас вернулись в Подмосковье, поступили в распоряжение 202-го полка, выступали с концертами в военных частях. А в 1943 году Марину приняли солисткой в известный эстрадный оркестр братьев Дмитрия и Даниила Покрасс. С этим коллективом Гордон очень много выступала, объездила все фронты.

“Мы работали без микрофонов, – вспоминала певица. – Приходилось петь на открытом воздухе, и голос должен был лететь с душой вместе...”. Продолжая работу в оркестре, Марина в 1946 году окончила училище имени Глазунова. А в начале 50-х годов певица работала в Московской госэстраде. В этот период она часто выступала со знаменитым трио баянистов Попков–Кузнецов–Данилов, исполняя русский репертуар. Делала она это настолько замечательно, что русские музыканты не могли сдержать своего восторга: “Маринка, русская душа у тебя. Давай меняй фамилию, не Гордон будешь, а Гордеева!”.

Но Марина осознавала себя еврейкой и, конечно, на этот шаг пойти не могла. Однако еврейская фамилия ничуть не помешала ей готовить удивительно теплые программы старинного русского романса в содружестве с такими легендарными музыкантами, как гитарист Александр Иванов-Крамской и балалаечник Василий Авсентьев. Литературную часть ее программ вел известный актер и чтец Николай Бармин.

Особая страница биографии певицы связана с сотрудничеством с Исааком Осиповичем Дунаевским в 50-е годы. Марина не скрывала своего восхищения личностью этого человека, считая его одним из лучших, талантливейших композиторов, творчество которого еще до сих пор не оценено по достоинству. “Общение с Дунаевским всегда было праздником, – рассказывала мне певица. – Он обладал нелегким характером, был очень требователен, но знал, чего хочет. Я всегда понимала его с полуслова. Работать с ним было счастьем. Он знал, что я понимаю его, и относился ко мне с большим уважением”.

Тогда же, в 50-х, певица стала формировать свой еврейский репертуар. В то время публичное исполнение еврейских песен было запрещено, но Марина много репетировала дома, тщательно продумывая интерпретацию каждого произведения и все-таки надеялась на то, что наступит такой момент, когда несправедливый официальный запрет на еврейскую тематику будет снят.

“А началось с того, – рассказывала Марина, – что на радио я получила заказ на запись цикла белорусских песен Льва Ямпольского на слова Янки Купалы. Тогда же Ямпольский показал мне свои еврейские песни. Они мне очень понравились, и я начала репетировать”. Над программой еврейских песен певица работала с особой любовью. И другие еврейские композиторы, заинтересованные в качественном и продуманном исполнении своей музыки, сами стали предлагать ей рукописи своих новых произведений. Постепенно репертуар Марины обогащался оригинальными песнями (на тексты современных еврейских поэтов) и искусными фольклорными обработками Л.Пульвера, Л.Ямпольского, С.Полонского, С.Сендерея, Л.Когана и др.

Зрела идея сольного концерта, который представил бы слушателям совершенно новый пласт современной еврейской музыкальной культуры. Подготовка программы заняла несколько лет. Но лишь после смерти Сталина и смены общей обстановки в стране певица смогла представить этот новый репертуар на художественном совете Мосэстрады. Совет одобрил программу, и начались долгие хождения по инстанциям Комитета по делам искусств, от которых зависело официальное разрешение на концерт.

“Много времени было убито... Мне говорили: у тебя есть прекрасные программы русских романсов. Зачем тебе еврейские песни? Прямо так и говорили!” – вспоминала Марина.

Примерно в тот же период Эмиль Горовец, тогда еще начинающий, подающий большие надежды певец, тоже обивал пороги официальных учреждений, добиваясь разрешения на исполнение своей программы еврейских песен “Фрейлэхс” ("Свадебный карнавал"). В конце концов было принято решение объединить двух артистов в одном концерте в программе под общим названием “Вечер еврейской песни”. Концерт состоялся 31 августа 1956 года в филиале театра им. Моссовета на ул. Пушкина, 26.

Сейчас мы можем только представлять себе, с каким колоссальным энтузиазмом после стольких лет вынужденного молчания публика восприняла звуки родных песен! Концерт стал поистине историческим событием и превратился в настоящую демонстрацию еврейского искусства. (Афиши этих концертов сохранились в архиве певицы, и сейчас уже имеют ценность уникальных исторических документов).

Лишь после этого Марина получила разрешение на собственный сольный концерт, который позволил бы ей полноценно представить новую большую программу. В течение трех вечеров – 27, 29 и 30 сентября 1956 года – зал Московского драматического театра им. А.С.Пушкина на Тверском бульваре был переполнен. Афиши анонсировали беспрецедентное событие: “Вечера еврейской лирической песни и рассказа” в исполнении Марины Гордон и чтицы Лии Колиной. Партию фортепиано исполнял Ефим Сеймович. Считаю нужным назвать основные произведения, прозвучавшие тогда в концерте, поскольку они представляют собой ныне почти забытый, но художественно в высшей степени достойный музыкальный материал, созданный на основе современной и народной еврейской поэзии.

Итак, Марина Гордон впервые представила на суд слушателей произведения Льва Пульвера, написанные на фольклорные тексты “А фойгелэ” (“Птичка”), “Йесоймелэ” (“Сиротка”), а также его песни на стихи Галкина “Шуламис”, Шолом-Алейхема “Бузе” из “Шир ха-ширим”, Семена Ан-ского “Дер кранкер шнайдер” (“Больной портной”). Поэзия Ольги Берггольц была представлена песнями Исаака Дунаевского “А хасене лид” (“Свадебная песня”) из кинофильма “Искатели счастья” и Семена Полонского “Вэн ду бист до” (“Когда ты здесь”) и “Индрайен” (“Втроем”). Стихи Лейба Квитко легли в основу вокальных миниатюр Льва Ямпольского “А фиделэ” (“Скрипочка”) и С.Полонского “А хосн он а кале” (“Жених без невесты”). В литературной части программы звучали фрагменты рассказов Шолом-Алейхема. Впоследствии артистка демонстрировала эту программу в разных городах страны и неизменно – с огромным успехом.

В 60–70-е годы певица продолжала работать в Мосэстраде, готовила новые программы, много ездила, записывалась на радио, популяризировала еврейскую песню. Ее репертуар беспрестанно пополнялся. Так, одной из излюбленных композиций артистки стала песня С.Сендерея “Мамэ”. Марине посчастливилось работать с очень хорошими концертмейстерами: Раисой Брановской, Ефимом Сеймовичем, Игорем Чернышевым, Бертой Казель, Давидом Ашкенази (отцом выдающегося современного пианиста Владимира Ашкенази).

Крепкая дружба связывала певицу с главным редактором журнала “Советиш геймланд” Ароном Вергелисом. “Он был яркой личностью, талантливым поэтом и блестящим организатором. Он делал прекрасные переводы с русского на еврейский язык, с еврейского – на русский. Причем,  очень дипломатично – иначе тогда нельзя было. Переводы Вергелиса отличались образностью и мелодичностью и легко ложились на музыку", – делилась воспоминаниями Марина.

Именно с легкой руки Вергелиса в репертуар артистки вошли оригинальные еврейские версии популярных русских советских песен. Вергелис во многом содействовал Марине в записи пластинок на студии “Мелодия”: два больших альбома вышли в конце 70-х годов, почти перед самым отъездом певицы в Америку. И слава богу, что эти альбомы были записаны, ведь они сохранили для нас классику еврейской советской песни.

“Я не современная певица, – говорит о себе Марина Гордон. – Сейчас так не поют. Нас учили совершенно по-другому. Нас учили культуре вокала. Крик в пении совершенно недопустим, каждый жест артиста должен быть выверен. И поменьше блесток на концертном платье. Певец должен быть одет со вкусом, но так, чтобы костюм не отвлекал слушателя от пения. Не нужно спускаться к публике – нужно тянуть ее к себе”.

Такую высокую планку мастерства Марина стремилась держать всю жизнь: “Я получаю истинное наслаждение от творчества таких выдающихся еврейских певцов, как Жан Пирс, Ричард Такер... Я радуюсь, слушая настоящее пение. Я хочу гордиться своим национальным искусством”.

По моему мнению, записи Марины Гордон должны войти в золотой фонд еврейской музыкальной культуры. Они демонстрируют тот эталонный уровень, к которому должны стремиться все современные еврейские исполнители. А нам предстоит как можно больше популяризировать искусство этой замечательной певицы.

Количество обращений к статье - 3993
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com