Пальмы, девушки в военной форме с автоматом через плечо, затейливые и загадочные знаки на уличных вывесках - вот то, что первым делом бросается в глаза путешественнику, прилетевшему в Израиль. К пальмам и девушкам привыкаешь быстро. Гораздо труднее (а в зрелом возрасте и вовсе невозможно ) привыкнуть к древней графике языка иврит.

Для тех, кто не в курсе проблемы, готов вкратце напомнить основное: знаков для обозначения гласных звуков почти нет, заглавных букв нет вовсе, знаков препинания нет, предлоги пишутся вместе со словом, написание некоторых букв (вав, зайн, далет, рейш) почти не различимо, особенно - в том компьютерном варианте, в котором печатаются документы во всех учреждениях, «печатный» и «письменный» варианты начертания букв принципиально различны, в ряде случаев нет даже малейшего сходства.

О том, что запись ведется справа налево, я не говорю - об этом слышали все, да это - при наличии всего вышеперечисленного - можно и не заметить.

Что мы имеем в результате? В результате мы имеем знаковую систему, которую назвать фонетической письменностью можно лишь с очень большой натяжкой. Однозначно озвучить написанный текст можно в одном единственном случае - если читатель точно знает каждую фразу. То есть мы имеем дело с чем-то вроде рукописного конспекта лекции: свой собственный конспект прочитать можно, конспект соседа по студенческой скамье прочитать гораздо труднее, чужой конспект лекции на незнакомую тему прочитать практически невозможно.

Да, его можно - при наличии времени и огромного желания - расшифровать, но дешифровка и чтение - суть два разных занятия...

При всем при этом создание ивритской письменности - а произошло это в такой невообразимой глубине веков, когда другие представители рода человеческого фиксировали информацию зарубками на деревьях или узелками на лианах - по праву можно считать одним из величайших достижений в истории земной цивилизации. Наряду с колесом, магнитной стрелкой, гончарным кругом, мельничным жерновом.

Очень жаль, что архаичная, примитивная, безнадежно уступающая латинице (или кириллице) ивритская письменность не заняла СВОЕ место - место экспоната в музее древностей. На протяжении многих веков язык иврит выполнял в еврейских общинах стран рассеяния исключительно важную, но при этом достаточно узкую, локальную роль. Это «лошен кодэш» - священный язык, язык Торы, язык молитвы. Тору, которую читают в синагоге каждый год в строго регламентированном, разбитом на недельные главы порядке, правоверный иудей знал почти наизусть. И только для компенсации этого самого «почти» был необходим и при этом вполне достаточен «конспект» в виде текста Торы, записанного знаками древнееврейской графики.

Журнал «Шомрон», Самара, 2008, № 7

...И НЕ ТОЛЬКО О НИХ

Зеэв Грин, Кирьят-Ям, zeevgreen@gmail.com

«У нас есть язык, на котором мы можем и сейчас
писать всё, что пожелаем, и можем разговаривать
на нем, если захотим».
Элиэзер Бен-Иегуда, 1882

Имя Марка Солонина было знакомо мне задолго до его появления в журнале «Шомрон».  Я знал его как оригинально мыслящего ученого-историка – исследователя Второй мировой войны - той ее части, которая касалась начального периода военных действий между СССР и нацистской Германией.  М. Солонин опубликовал на эту тему ряд  капитальных   исследований (каждое по 500-600  страниц),  которые  внесли существенный  вклад в переосмысление событий тех дней. Исследования  М. Солонина вызвали ожесточенные  дискуссии  в среде военных историков и  политологов  и были признаны многими специалистами  как отражающие истинное положение дел на фронтах.

Среди  восторженных отзывов в адрес М. Солонина-историка приведу лишь один. Виктор Суворов, которого не нужно представлять читателю, в одном из своих  интервью сказал: «Позвольте… снять  шляпу   и  поклониться   до  земли  перед  этим  человеком. 
Когда  я  читал  книгу  Марка  Солонина  («22 июня, или Когда  началась  Великая  Отечественная война?» – З.Г.),  я  понимал  чувства  Сальери…    Мне кажется, что Солонин совершил научный подвиг,  и  то, что он пишет, - это золотой  кирпич в фундамент той истории войны, которая когда-то будет написана».

И вдруг – вновь Марк Солонин. На  этот  раз  -  о  языке иврит, или, точнее, об ивритской  письменности. Любопытно. Прочитал статью, и мне стало не по себе. Если бы мысли автора были высказаны в частной беседе, не стоило бы писать об этом. Каждый из нас волен иметь свое мнение. Но, появившись в печатном издании и став достоянием  многих  читателей, «Мысли о буквах» не могут остаться без ответа. Я считаю статью М. Солонина не только ошибочной, но и вредной. Человек, решивший совершить алию (репатриацию),  поверив автору, может и передумать. Ну  кому захочется жить  в  стране, где и написать  что-либо трудно, а прочесть и  вовсе  невозможно?  То, что  именно  такой вывод  может вынести  читатель из статьи М. Солонина, я и постараюсь доказать.  

Попробуем разобраться - аргумент за аргументом, благо статья написана с присущей  автору  точностью  и  последовательностью  в  изложении  своих  мыслей.

Мне хотелось бы  начать с конца заметки Солонина, потому что именно там, подводя итог своим размышлениям, автор приходит к выводу, который  вряд ли  кто-нибудь, кроме него самого,  может  принять. Отметив, что  «создание  ивритской  письменности  можно считать одним из величайших достижений земной цивилизации»,  автор далее пишет: «Очень жаль, что архаичная,  примитивная,  безнадежно уступающая  латинице (или кириллице)  ивритская  письменность  не  заняла  СВОЕ  (так у автора – З.Г)  место -  место экспоната  в  музее древностей».

Как же так? Человек побывал в Израиле, видел израильтян, читающих книги  и газеты.
Наверное,  бывал в каких-то  учреждениях и видел,  как  израильтяне  пишут  от руки и печатают на компьютере.  Что же, он не знал,  что  иврит  –  это  ГОСУДАРСТЕННЫЙ  ЯЗЫК  еврейского государства, что на  нем вот уже около ста  лет  ведется  преподавание в школах, что на  нем обучают в университетах и пользуются как  рабочим  языком  в  науке,  промышленности,  государственных  учреждениях, банковской сфере и всех  прочих видах  человеческой  деятельности?  Неужели он  ни разу  не заходил в книжный магазин, где на полках –  на иврите  –  русская  и  мировая  классика  (многое  - в  нескольких переводах), не  говоря уже о современной израильской  литературе, которая, благодаря  дарованию  таких  писателей, как Шмуэль Йосеф Агнон (лауреат  Нобелевской премии по  литературе  за 1966  год),  Амос  Оз  (номинант  на  ту же премию  в 2009  году), Давид Гроссман, Меир   Шалев, А. Б. Иеошуа и  др., заняла достойное  место  в мировой  литературе? 

Поразительно.

Но вернемся к началу статьи.  Отметив  первое, что бросается  в глаза человеку, прилетевшему в  Израиль, -  «… пальмы, девушки в военной форме с автоматами через плечо, затейливые  и  загадочные знаки на уличных вывесках»,  автор далее  пишет:  «К  пальмам   и девушкам  привыкаешь  быстро.  Гораздо  труднее (А В ЗРЕЛОМ ВОЗРАСТЕ И ВОВСЕ НЕВОЗМОЖНО) (выделено мною -  З.Г.)  привыкнуть к древней графике языка иврит.  Для  тех, кто  не  в   курсе  проблемы,  готов  вкратце  напомнить  основное».   Далее  идет  перечисление этого самого «основного», причем  личное  мнение  автора  в отношении  правомерности  тех  или  других  особенностей  ивритской  письменности  преподносится как неоспоримая  истина - без намека на то, что это все-таки личное мнение.

Последуем за автором. Начнем  с  тезиса  о том, что освоение  ивритской  письменности  «в зрелом возрасте  и  вовсе  невозможно».  Я не  знаю  статистики, но думается, что большинство приехавших  сюда, в частности, из стран СНГ, пребывали  в момент  приезда   именно  «в зрелом возрасте» (мне, к примеру, было 44 года),  в том  числе  сотни  тысяч  ученых, инженеров, архитекторов, экономистов, врачей,  среднего медицинского персонала, фармацевтов,  учителей, квалифицированных  рабочих и   представителей  других  массовых  профессий.  Многим из них пришлось пройти  одно-двухгодичные курсы  для   получения  права  на  работу  по  специальности.  И  это не  говоря о тех,  кто,  не  найдя  работу  по  специальности, вынужден был пойти на курсы переквалификации (банковских  служащих, страховых  агентов,  работников  торговли,  дипломированных  рабочих  высокой квалификации и т.д.).  И все это – на иврите.

Конечно, были и такие, и немало, кто  не  смог  приспособиться  к жизни  на новом месте по разным  причинам, и  в том числе из-за  проблем с  ивритом.  Они  и  заняты  сегодня  на  уборке  помещений  и  других «черных»  работах. А  те,  кто преодолел,  не только удачно вписались в новую для себя  среду, но и составляют  цвет  израильского общества, и  не  только  по профессиональным  качествам  и  добросовестности,  но и по языковой грамотности.

Загляните сегодня в любой университет  или колледж страны –  русскоязычные  профессора  и  доктора  наук  обучают студентов,  и  делают  это  высокопрофессионально  и  на  прекрасном  иврите.  То  же - и  в  больницах,  и на заводах,  и в учреждениях, и  в  любой другой области, требующей хорошего  знания  языка. Театр «Гешер»  («Мост»),  начавший  свою деятельность в  Израиле как театр  русскоязычный, постепенно перешел на иврит, и именно как таковой признан  сегодня  одним из лучших в стране. У истоков  театра «Габима», взращенного  в России,  стояли  К. Станиславский  и  Е. Вахтангов.  А  стал  он Национальным театром  Израиля,  гордостью  страны.  Хочется еще  назвать в  качестве  примеров  несколько  из множества  имен выдающихся знатоков  иврита:  крупный ученый-физик, профессор Иермиягу (Герман) Брановер; ученый-лингвист, крупный  специалист по восточным языкам,  автор получивших широкую  известность  словарей и учебников иврита д-р  Барух Подольский; прозаик, публицист и  переводчик   Рафаил Нудельман; поэт,  прозаик и публицист, председатель Федерации  Союзов  писателей  Израиля  Эфраим  Баух и  многие другие. Все они  приехали в страну «в зрелом  возрасте».                                                                  

Считая  ивритскую  письменность «знаковой  системой,  которую  назвать фонетической  письменностью   можно  лишь  с  очень  большой  натяжкой»,  автор  статьи далее  пишет: «Однозначно  озвучить  написанный  текст  можно в одном-единственном случае  –  если  читатель точно  знает  каждую фразу.   Т. е.  мы   имеем   дело с чем-то  вроде   рукописного  конспекта  лекции:  свой  собственный  конспект прочитать можно, конспект соседа по студенческой  скамье  прочитать гораздо  труднее,  чужой  конспект  лекции  на  незнакомую  тему   прочитать  практически  невозможно…».

Учитывая, что речь идет о конспекте и о соседе по студенческой скамье, можно лишь посочувствовать  десяткам  тысяч  израильских  студентов,  которые  денно  и  нощно занимаются  «дешифровкой  (слово,  употребляемое  автором  статьи – З.Г.)  своих  и  чужих конспектов».  И где они находят время еще и для наук?

А  дети?  Их автор статьи не упоминает вовсе. А я скажу:  они ведут  себя точно так же, как  все  другие  дети на планете, только говорят и пишут  на  своем  родном языке – иврите, и  не  представляют себе, как может быть иначе.

Перейдем сейчас к аргументации автора статьи,  к тому «основному»,  из-за которого
ивритская письменность, по его мнению, непригодна для нашего времени:

«... знаков для обозначения гласных звуков почти нет».
Да, это правда. Гласных маловато  -  всего три. На иврите говорят и пишут  6-7 миллионов человек,  а как же быть с арабским, языком  Корана, письменностью которого пользуется  большинство стран мусульманского мира, сотни миллионов  человек,   и там с гласными не разгуляешься  - тоже всего три. Но арабы не собираются переходить на латиницу (или кириллицу), они вполне довольны своей письменностью.  А в китайском языке нет ни гласных, ни согласных. Нет алфавита  вообще. Но об  этом  позже.

«... заглавных букв нет вовсе».
Скучно! Опять прибегнуть к аргументу, что и в арабском, и  в китайском их тоже нет? Д-р Барух Подольский (Тель-Авивский университет) уточняет: «…заглавные буквы, введенные греками, имеются только в четырех системах письма, связанных происхождением с  греческим: в самом греческом,  латинском, славянском – кириллице и  глаголице  (глаголица  –  славянская система письма,предшественница кириллицы – З.Г.) и армянском;  в десятках  остальных языков заглавных  букв нет»  (из личного архива автора – З.Г.). Почему мир должен ориентироваться на языки, в которых заглавные буквы  есть? Что  это – истина, спущенная  нам с небес? А может – это косность нашего мышления, неумение принять непривычное?

«...знаков препинания нет». Ну, уж извините, но нельзя же так. Нехорошо утверждать что-либо, будучи недостаточно компетентным - ведь есть в иврите вся пунктуация: и точки, и запятые, и двоеточия, и тире, и восклицательные и вопросительные знаки, и кавычки, и скобки, короче - все, что  необходимо для грамотного письма.

Тут хотелось бы заметить, что сам М.Солонин, словно комментируя обсуждаемую тему, в одной из своих последних работ пишет: «Разумеется, специалист по географии и прогнозам погоды не обязан быть знатоком военной истории. Сакраментальный вопрос («Зачем было лезть не в свое  дело?») я задавать не буду» (см. Марк Солонин. Персональный сайт. Статьи. «Нерастворимость танков и разжижение мозгов». 17.08.2009). Очень  правильное замечание.

Признаюсь, я не лингвист. Чего же «лезу» в «вопросы языкознания»? А я не лезу. Всё   проще. Прожив и проработав в Израиле более тридцати лет и уже зная иврит почти на уровне русского, я, полагаю, могу грамотно осмыслить аргументацию моего оппонента.         

«...предлоги пишутся вместе со словом».
См. пункт про заглавные буквы.

«...написание некоторых букв (вав, зайн, далет, рейш) почти неразличимо».
Ну, уж об этом  позвольте судить тем, кто пользуется языком, им-то лучше знать, различимо или неразличимо.

И тут - еще одна неожиданность. После слов «почти неразличимо» автор статьи пишет: «особенно  –  в том компьютерном  варианте, в котором  печатаются документы во всех учреждениях».
Вот  это – открытие. Принято считать, что унифицированный печатный текст прочесть легче, чем  рукописный.  

«... печатный» и «письменный» вариант начертания букв принципиально различен, в ряде случаев нет даже малейшего сходства».
Если бы даже дело обстояло так, это не имело бы серьезного значения. Но автор и тут ошибается. В этом может убедиться  каждый, кто возьмет на себя труд сравнить печатный и письменный варианты букв - в большинстве случаев они, безусловно, схожи (в скобках замечу, что и в русском языке «а», «б», «в», «г», «д» и т.д. в печатном и рукописном  вариантах имеют различия, иногда существенные).

«...О том,что запись ведется справа налево, я не говорю…да это – при наличии всего вышеперечисленного – можно и не заметить».
Ну давайте и мы, читатель, не заметим. Отметим лишь, что мы (опять же) не единственные, кто пишет справа налево, а бывают и такие, кто и – сверху вниз.

В заключение – последний абзац, бесспорный, по мнению М.Солонина, и совершенно ошибочный - увы, не по моему мнению, а в соответствии с историческими фактами. Цитирую: «На протяжении многих веков язык иврит выполнял в еврейских общинах стран рассеяния исключительно важную, но при этом достаточно узкую, локальную роль. Это «лошен кодеш» - священный язык, язык Торы,  язык молитвы…».

Так считает М.Солонин.

А вот проф. Хаим Рабин, виднейший специалист по  истории  иврита (Еврейский  университет, Иерусалим), считает иначе: «В период рассеяния (70 г.н.э.-1948) на этом языке была создана обширнейшая литература, включающая религиозные и естественнонаучные сочинения, художественную прозу, стихи, пьесы и т.п.» (см. Х. Рабин, «Краткая история иврита», сб. «Иврит – язык возрожденный», Иерусалим, 1984, с.12). А другой видный специалист по ивриту, д-р Реувен Сиван, развивая эту мысль, пишет: «Средневековая литература на иврите включает работы по юриспруденции, грамматике и естественным наукам, комментарии к Библии, религиозные и светские стихи, философские, художественные и мистические произведения…Следует упомянуть и средневековых переводчиков – евреев. Около полутораста еврейских ученых перевели на иврит приблизительно тысячу книг, превратив, таким образом, этот язык в один из основных языков науки в средневековой Европе» (см. Р. Сиван, «Возрождение иврита», там же, с.72).

Важно также отметить, что в течение всего периода рассеяния грамотные евреи не прекращали переписку на иврите. Вряд ли они стали бы это делать, если бы написанное невозможно или трудно было бы прочесть.

И еще - от себя - ивритская  письменность - не самая сложная по сравнению с письменностью, скажем, великих европейских языков – русского, английского, французского, немецкого.

В русском языке существует много проблем, связанных с произношением и написанием слов. Например, безударные гласные (дАрога,  мАлАко), непроизносимые согласные (агенство - агентство, сонце - солнце), глухие и звонкие согласные в конце слова (ноШ – нож, стоК – стог),  мягкий знак после шипящих в женском роде (ноч – ночь, глуш – глушь). И еще: заставить иностранца не только произнести, но лишь услышать «здравствуйте» и «до свидания» - значит отбить у него навсегда желание приблизиться к русскому языку.

В английском: сердце (хаат) – heart, красота (бьюти) – beauty, мысль (фёт) – thought, Россия (раша) – Russia  – уж куда больше!

Во французском: фирма Рено  (рено) - Renault, Елисейские Поля (шанз элизе) – Champs Elysees,  много (боку) – beaucoup. 

В немецком: немецкий язык (дойч) – Deutch и т.д. 

Так что из всех языковых неприятностей, думаю, иврит – не самая большая. И тут даже латиница (или кириллица) не поможет.

Приведенные примеры показывают, что человек, решивший поменять местожительство на другое – с другим языком (Израиль – не исключение), должен быть готов – в первую очередь – преодолеть языковой барьер, если он, разумеется, не захочет оказаться в гетто русском, английском или любом другом. Освоение языка на хорошем уровне – ключ к последующим успехам во всех сферах жизни – трудоустройстве, карьере, доступе к культурным ценностям и т. д.

Тут хотелось бы воздать должное одному из аргументов моего оппонента - все же переход на другую письменность принципиально возможен, однако процесс этот окажется естественным и органичным лишь в случае возникновения исторических обстоятельств, вызвавших его к жизни. Он  будет происходить, как правило, вместе с изменением всей социальной,  культурной и религиозной  базы, т. е. в течение, возможно, столетий. Так, к примеру, произошло в Иране, где до завоевания этой страны арабами господствовала древняя персидская культура, частью которой были персидский язык (фарси) и древняя персидская письменность. Персидский язык сохранился, но персидская письменность - в силу исламизации – постепенно, в течение очень продолжительного времени была вытеснена арабской. Процесс этот происходил болезненно, в жестокой борьбе двух культур, усугубляемой тем, что текст  Корана вплоть до середины тридцатых годов ХХ века «правоверные» считали неприкосновенным (см. А. Массэ, «Ислам», изд. АН СССР, Москва, 1963).

Справедливости ради следует отметить, что «отец» турецкой светской революции, прозападный либерал Ататюрк (Кемаль-Паша), придя к власти, ликвидировал султанат, отделил религию от государства, а в 1928 году латинизировал турецкую письменность. Она действует и сегодня. Казалось бы - аргумент в пользу моего оппонента. Однако мне кажется, что в условиях роста исламского экстремизма, в т.ч. и в Турции, обратный переход на традиционную арабскую письменность не только возможен, но и весьма вероятен. На последних президентских выборах в этой стране победил представитель Исламской националистической партии, и в стране крепнут позиции ислама. События последнего времени  подтверждают это.

Аналогичный опыт перевода языка на другую письменность был проведен в 1940 году в Молдавии - после того, как СССР отсек от Румынии правобережную Бессарабию. В новой советской  республике латинский алфавит был заменен кириллицей. Этот акт противоестествен: так называемый молдавский язык – это тот же румынский, язык романской группы. Конец известен – с распадом СССР и обретением независимости молдаване немедленно вернулись к своему алфавиту.

Могут возразить, что перечисленные примеры – Турция и Молдова – носят политическую окраску. Однако я глубоко уверен, что письменность является органичной частью языка, и насильственный перевод на другой вид письма наносит непоправимый вред духовной сущности  языка, а стало быть - и народу в целом. Лучшая иллюстрация к вышесказанному – китайский язык, язык народности хань, государственный язык КНР и один из шести рабочих языков ООН. Китайская письменность возникла в глубокой древности, около 6000 лет до новой эры. Сегодня ей 8000 лет. В  ней нет алфавита вообще. А есть более 60000 (шестидесяти тысяч!) символов-иероглифов. Чтобы прочесть газету, китаец должен знать не менее 3000 иероглифов, а образованный – не менее 5000. А китайцев-то 1.5 миллиарда. Кроме того, есть еще японцы, народы Малайзии, Сингапура и других стран, пользующиеся китайской письменностью. Ах, как хорошо было бы перевести их всех на  латиницу (или кириллицу). Как они были бы нам благодарны! А попробуйте! Для перечисленных выше народов их письменность составляет неотъемлемую  часть мышления, генетически вошла в национальный характер, и ни одному китайцу не придет в голову перевести свою письменность на более легкую - в этом случае китайский язык перестанет быть китайским.

А более миллиарда жителей Индии, которые говорят и пишут на двух десятках языков, причем около 500 миллионов – на хинди, государственном языке страны? Несмотря на глубокие корни, пущенные английским колониализмом в этой стране, и широкое распространение английского языка, индусы так и не отказались от своих национальных языков, и, прежде всего, от хинди.

В этой связи хотелось бы высказать еще одну, принципиально важную мысль - переход на  другой вид письменности делает недоступными для носителей новой письменности духовные богатства, созданные в течение предыдущих столетий, а то и тысячелетий – они становятся достоянием лишь узкого круга ученых-исследователей.

В Эрец-Исраэль (Земля Израиля) произошло немало уникальных явлений, но главных два:
- возрождение государства после почти двух тысяч лет от разрушения Второго Храма и изгнания евреев с их исторической родины; 
- возрождение языка иврит как живого национального языка народа, а с созданием государства в 1948 году – государственного языка страны.                           

Эти два явления не только беспрецедентны в истории человечества, но и органически взаимосвязаны. Возрождение Еврейского государства возможно лишь в Эрец-Исраэль, и только в Эрец-Исраэль возможно возрождение языка иврит.

Эту мысль высказал и обосновал в 1879 году литовский еврей Элиэзер Перельман (1858-1922),  более известный как Элиэзер Бен-Иегуда. В 1881 году он переехал с семьей в Эрец–Исраэль и провозгласил, как пишет упомянутый выше проф. Хаим Рабин, два принципа: люди должны говорить на иврите дома, и иврит должен стать единым языком школьного обучения. Сам он строго следовал этим принципам.

Начиная с 1882 года, Бен-Иегуда вел преподавание на иврите в иерусалимской школе «Альянс». Когда у него родился сын Итамар, он стал первым ребенком, родным языком которого был иврит после почти двухтысячелетнего перерыва в использовании его в качестве разговорного языка.

Любопытная подробность. И. Пинес – друг Бен-Иегуды, ставший впоследствии его первым помощником, предостерегал молодого отца, говоря, что ребенок вырастет идиотом. Но нет! Стал он видным публицистом, автором многих новообразований в языке иврит.

С 1898 г. начали создаваться детские сады, в которых говорили только на иврите. Укреплялась сеть ивритских школ, а позднее иврит проник и в высшие учебные заведения. И это при том, что  в те годы – конец 19-го столетия - у учителей не было ни опыта, ни учебников, ни хорошего знания иврита. Кроме того, не хватало слов для выражения многих понятий.

Элиэзер Бен-Иегуда и его сподвижники создали множество неологизмов, основываясь на лексике Библии и других священных книг. Большинство из них вошло в современный  иврит. В 1903 году  Бен-Иегуда издал «Малый словарь языка иврит», а с 1908 года начал публиковать «Полный словарь языка иврит». После смерти ученого работу продолжали его ученики, пока словарь в 16-ти томах (почти 8 тыс. страниц) не был завершен в 1958 году. Но и этот словарь не охватывал все богатство современного иврита. За последние десятилетия вышел ряд новых словарей. В них вошли десятки тысяч новых слов и выражений, необходимых для полноценной жизнедеятельности в устном общении, учебном процессе, литературе и искусстве, средствах информации, науке, промышленности, сельском хозяйстве и т. д.

Сегодня иврит - полноценный живой язык (кстати, он изучается в более чем 500 университетах  мира), и как любой живой язык постоянно развивается и совершенствуется. Тут уместно воздать должное Израильской Академии языка иврит (вначале – Комитет языка иврит, созданный в Иерусалиме в 1890 году), которая проводит беспримерную по сложности и глубине работу по отбору и обработке поступающих предложений (каждый из нас может послать свое), а также по созданию  новых слов и выражений на основе существующей лексики и заимствований из других языков. В Уставе Академии сказано: «Решения Академии в вопросах грамматики, правописания, терминологии,  транслитерации…обязательны для учебных заведений и научных организаций, правительства и местных властей…».

Так язык, пропущенный через фильтр науки, становится достоянием общества. Однако истинный судья – время, и бывает, что некоторые указания Академии оказываются отвергнутыми жизнью. 

Уместно отметить также уникальное явление в истории европейского еврейства -  появление, развитие и расцвет языка идиш. В контексте данной статьи это важно потому, что мой оппонент направляет свои стрелы, в основном, протии ивритской письменности. Между тем, идиш построен на древнееврейском алфавите. Не вдаваясь в подробности причин, вызвавших к жизни появление языка идиш, отметим, что это языковой сплав, состоящий из слов немецкого происхождения – ок. 70%, древнееврейских и арамейских корней  – 15–20 %  и слов, заимствованных из румынского и  славянских языков – ок. 15%. (Эти и последующие цифровые данные – из Википедии). Казалось бы, чего проще - говорить на идиш, а для письма использовать латиницу или кириллицу. Но нет – и Шолом-Алейхем, и Менделе Мойхер-Сфорим, и Башевис-Зингер (лауреат Нобелевской премии 1978 г. за произведения, написанные на идиш), и многие-многие другие писали, используя ивритскую письменность. Им и в голову не приходила мысль пользоваться чуждой ивриту и, как оказалось, - и идишу – письменностью. Пропало  бы особое очарование, специфически еврейская мелодика звучания, в конечном счете, характер языка, а стало быть – и сам язык.

В начале ХХ века идиш был языком устного и письменного общения ок. 2 млн. человек,  а  сегодня – не более 500-600 тысяч. Но язык живет. На нем издаются книги, газеты и журналы, ведется переписка. На идиш переведена Библия (Танах). Есть театр, очаровательное  песенное  творчество, радио и телевидение. И все это органично связано с древней письменностью – в полном противоречии с рекомендациями М. Солонина.

Сегодня нам кажется естественным, что у нас есть государство, что оно находится в Эрэц-Исраэль, и что язык наших предков стал нашим государственным языком. Но так было не всегда.

Что касается государства, - любопытно (!), но Теодор Герцль (1860-1904), провозвестник возрождения Еврейского государства, был не прочь создать его в Восточной  Африке, а именно в Уганде. Такое предложение он выдвинул на V1 сионистском конгрессе в Базеле в 1903 году.      

С языком дело обстояло еще хуже. До начала осуществления дерзкого проекта Элиэзера Бен-Иехуды сама мысль возрождения иврита казалась не только практически неосуществимой, но и  парадоксальной. Известный исследователь иврита того времени д-р Шимон Бернфельд писал: «По-моему, сделать иврит обычным разговорным языком совершенно невозможно. Такого еще не было ни с одним языком мира.Разбитый стеклянный сосуд невозможно восстановить, и язык, который перестал развиваться естественно и служить живым языком народа, может, подобно другим примерам из истории, стать историческим, литературным или религиозным языком, но отнюдь не языком живым, народным» (перевод с иврита, цитирую по сб. статей по истории Академии языка иврит, Иерусалим, 1970, с.135). Герцль тоже не настаивал на возрождении языка предков. В 1896  году он записал в своем дневнике, что в еврейском государстве «…каждый сможет сохранить тот язык, на котором мыслил у себя дома. Швейцария дает нам пример возможности существования  федерации языков». А в «Еврейском государстве» - программном документе политического  сионизма, изданном в том же 1896 году, он пишет: «Кто из нас знает иврит достаточно, чтобы  заказать на этом языке железнодорожный билет?». В этой связи Герцль пришел к выводу, что (цитирую проф. Х. Рабина – З.Г.) «не может быть и речи о том, чтобы иврит стал государственным языком, потому что его никто не знает».

И это - в то самое время, когда усилиями Э. Бен-Иегуды и его сподвижников иврит уже вовсю внедрялся в повседневную жизнь.

Имеет ли иврит шанс сохраниться в исторической перспективе как живой язык?
По данным ЮНЕСКО в мире существует сегодня примерно 6000 языков. Из них 90%, т.е.  примерно 5400 языков используют менее 100 тысяч человек, 350 языков имеют до 50-ти носителей,  двести - не более 10-ти носителей, а 45 – всего по одному носителю.
Согласно данным науки, для успешного сохранения и развития языка необходимо, чтобы на нем  общались не менее 1 миллиона  человек. Таких языков не более 250. Поэтому вероятнее всего в ближайшие десятилетия исчезнут до 95% языков. Этому, бесспорно, будет способствовать  глобализация, которая наносит непоправимый вред культуре и языкам малых народов.

А как же иврит? По критериям ЮНЕСКО нашему языку ничто не угрожает. И все же…
Окруженная со всех сторон врагами (в мире более 50-ти мусульманских стран) и борясь с  раковой опухолью арабского национализма внутри страны, в обстановке мировой ненависти или, в  лучшем случае, равнодушия, наша страна живет в перманентной борьбе за выживание. И мы бы давно вымерли, если бы с нами не происходили чудеса.

Постараемся же и сегодня смотреть в будущее со светлой надеждой в душе. Народ наш живуч. Он жив уже тысячи лет, и - да не покинет нас надежда, что жизнь наша будет продолжаться, а вместе с ней и жизнь нашего древнего и вечно  молодого языка. 

Октябрь-ноябрь 2009