Моему дедушке посвящаю

В 1904 году в польском городе Калиш в семье еврейского портного Абеля родился мой дедушка Миша. Я его никогда не видел, только на фотографиях (их всего две).

Дедушку Мишу арестовали 17 сентября 1937 года и решением «тройки» Биробиджанского НКВД от 30 декабря того же года приговорили к расстрелу как польского шпиона (по статье 58-1а УК РСФСР). 29 января 1938 года в 23 часа приговор был приведен в исполнение в Хабаровске. Деду было всего 33.

Мой дед М. А. Аркуш

Прошло более 70 лет. Читаю документ, полученный моим отцом из УФСБ России по Хабаровскому краю, где на одной странице вместилась судьба дедушки Михаила Абелевича Аркуша: «...из рабочих, отец - рабочий текстильной фабрики в г.Калиш...», «...образование - 5 групп вечерней школы», «по партийным вопросам в 1926-27 гг. посетил Палестину», «.... после возвращения в Польшу вступает сначала в КПП, а затем, после переезда в г. Данциг - в КПД», «... в начале августа 1929 г. был задержан политической полицией в г. Калише за принадлежность к политической партии, повторно его задерживают в первых числах сентября 1929 г. за то же самое», «... в январе 1932 г. выезжает в Берлин в качестве политэмигранта из Польши. А затем, получив через ЦК МОПР в Германии визу на въезд в Советский Союз, в качестве политэмигранта переезжает в СССР». В тот бурный период своей жизни Михаил встретил мою будущую бабушку, портниху той же текстильной фабрики, и они поженились.

Итак, 1932 год. Молодая супружеская пара: ему 28, ей 24 года. Она беременна первенцем. Они устали от постоянного политического преследования, от частых арестов, они видят, как коричневая чума захлёстывает Европу. Их взоры обращены на восток, к Советскому Союзу - оплоту мировой справедливости. Иосиф Сталин призывает всех евреев на Дальний Восток - он создаёт там Еврейскую Автономную область.

Они вовремя, можно сказать - в последний момент - покинули Германию. Останься они еще на месяц-другой - и ловушка захлопнулась бы...

Мои дедушка и бабушка счастливы, несмотря на долгое-долгое, трудное-трудное путешествие через всю огромную, необжитую Россию.

Вот они на месте, но их ждут новые испытания. Как и многие другие семьи евреев-иностранцев, они попали в Даниловку – в этом селе была создана сельскохозяйственная коммуна, около 500 человек. Люди жили в диких условиях - в землянках. Бабушка родила мальчика в роддоме города Хабаровска, потому что туда было ближе везти - всего километров 25 км, а до Биробиджана - примерно 150.

Вернувшись из роддома, продолжали жить в землянке, спали на земляном полу, где бегали крысы. Однажды моего папу-младенца крыса укусила за щёку. Бабушка болела цингой и потеряла все зубы.

Только получив в 1934 году советское гражданство, семья Аркуш сумела перебраться в столицу еврейской автономии - Биробиджан, видимо, как хорошие специалисты. Жильё в городе было без воды и канализации - колодец и туалет на улице, но всё равно это был рай по сравнению с «селом».

Постепенно всё утряслось. Мойша, теперь по советскому паспорту Михаил, стал работать  на швейной фабрике, жена Гита - портной в артели «Свой труд». В начале 1937 она опять забеременела, прибавления ждали к концу октября.

Но 17 сентября дедушку арестовали. Обвинили его в том, что «по заданию польской разведки он был переброшен на территорию СССР, где занимался шпионажем».

Не знаю, как сложилась бы судьба  деда, останься он в Данциге или в Берлине. Скорее всего, эти строки писать было бы некому. И он, и вся его семья пропали бы в жерновах Холокоста. Выбрав своей целью Советский Союз, дедушка, сам того не желая, принёс себя в жертву ради сохранения жизни остальных членов семьи.

Читаю заключительную часть письма моему отцу из ФСБ: «Захоронен Аркуш Михаил Абелевич на городском кладбище, где в память о жертвах репрессий 20 ноября 1990 года в одном из мест массовых захоронений построена и открыта часовня. Надпись над её входом гласит: «Вечная память невинно убиенным». К сожалению, установить конкретное место захоронения в настоящее время не представляется возможным, так как по порядкам того времени никаких учётов не велось.

Определением Военной коллегии Верховного Суда от 26 июля 1957 года постановление комиссии НКВД и прокурора СССР от 30 декабря 1937 года отменено, дело производством прекращено за отсутствием состава преступления, и Ваш отец РЕАБИЛИТИРОВАН посмертно. Справку о реабилитации получила Ваша мама 7.07.1958 г.

16 октября 1996 года Вы, Владимир Михайлович, прокуратурой ЕАО признаны пострадавшим от политических репрессий. Уважаемый Владимир Михайлович, примите наше искреннее сочувствие и соболезнование по поводу трагической судьбы Вашего отца».

Убийство моего дедушки оборвало национальные, культурные, языковые связи в нашем роду. Только в последние годы меня всё больше и больше интересует всё, связанное с историей моего народа, с историей моей семьи. Эти записки – тоже результат моего интереса. Мне кажется, для моих детей и внуков надо оставить те крохи, те зёрнышки знаний о предках, которые ещё живы в сознании моего отца, в моём сознании, пусть даже они обросли фантазией и превратились в легенду.

Мне представляется символичным, что мой народ и вместе с ним наш род к сегодняшнему дню достиг определённого географического цикла. В Германской Римской империи иудеям достаточно долго жилось настолько хорошо и комфортно, что немецкий язык стал для них почти родным. Но потом средневековый всплеск антисемитизма выдавил евреев в Польшу. Что касается нашего рода, то путь из Польши на Дальний Восток, потом в центральную Россию (Тула), а затем в Германию, является определённым замкнутым циклом, для меня символичным. Это «возвращение» на землю, из которой когда-то началось очередное великое перемещение евреев, дало мне импульс, заставило задуматься о корнях.

Читая письмо из российской ФСБ, я пережил вместе с дедушкой и бабушкой их судьбу и решил поделиться с вами своими переживаниями.

«Восточный курьер», июль 07 (102) 2008