Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Эксклюзив «МЗ»
Поэт о еврейской драме
Д-р Борис Ентин

Абрам Веледницкий – один из многих писателей, сыгравших важную роль в становлении современной еврейской литературы, но не сумевших занять достойное место в ее истории. Ведь все зависит от того, кто эту историю пишет, а потом отчаянно сопротивляется попыткам ее "переписать".
После судебной реабилитации своих жертв советская власть сама решала, кого из них стоит вновь увенчать славой. Вот и Веледницкому не нашлось места в пантеоне еврейских писателей, чьи имена остались на слуху. Он никогда не рвался в литературные начальники, не избирался делегатом писательских съездов, стихи писал на идиш, критические статьи, в основном, по-украински. Правда, свою диссертацию он написал по-русски, но о ней – особый разговор.
Абрам Веледницкий – тонкий лирический поэт и блестящий литературовед – был, как и многие другие, арестован во время физического истребления еврейской культуры в СССР. Ему удалось избежать расстрела, отделавшись десятью годами лагерей. Из них Веледницкий провел за колючей проволокой четыре года – в 1955 году он был освобожден. Но и эти четыре года окончательно подорвали его здоровье. Веледницкий вышел на свободу тяжело больным человеком и скончался в 1959 году в Киеве.
Ложные обвинения, послужившие причиной для ареста Веледницкого, были сняты вскоре после его освобождения. После смерти писателя, уже в 60-е годы, его вдова, Раиса Давидовна, повела борьбу за его литературную реабилитацию. Но строгие рецензенты советских издательств не сочли произведения Веледницкого – выходившие в свет в довоенные годы, и те, которые никогда не печатались прежде, – достойными внимания современного читателя. Впоследствии многие из них все же были опубликованы в литературных альманахах на идиш, издающихся в Израиле и в США.
О достоинствах и недостатках поэзии Веледницкого наверняка можно спорить, но его диссертация "Очерки истории еврейской реалистической драматургии", написанная по-русски, представляет безусловный интерес как для специалистов, так и для массового читателя. Эфраим Вольф в своей книге "Невольные встречи" (отрывки из нее публиковались в МЗ https://bit.ly/2sG0IKV) пишет, что при аресте у Веледницкого были изъяты практически все рукописи. Но какую-то их часть, в том числе и диссертацию, все же удалось сохранить. Впоследствии Раиса Давидовна привезла оставшиеся у нее рукописи в Израиль и передала их на хранение в архив "Махон гназим – Агудат ха-софрим".
В отличие от Абрама Веледницкого, имя "отца еврейского театра" Авраама Гольдфадена было хорошо знакомо советскому читателю. И по знаменитому роману Шолом-Алейхема "Блуждающие звезды", и по сборнику статей и воспоминаний, посвященных легендарному Михоэлсу, и по разнообразным мемуарам тех, кому довелось видеть еврейские спектакли, – реже дореволюционные, чаще – советских ГОСЕТов. Имена таких персонажей как Кунилемель и Гоцмах, тоже были на слуху у многих, но вот узнать, в чем заключается смысл пьес, героями которых они были, мог далеко не каждый. Переводы произведений Гольдфадена на русский язык появились только в начале XXI века, их оригинальные издания на идиш, вышедшие в свет за сто и более лет до этого, всегда были раритетом.
Да ведь и количество людей, способных прочитать на идиш пьесу или литературоведческое исследование, в послевоенном Советском Союзе было не так уж велико. А в 70-80-е годы их и вообще осталось совсем мало. Поэтому предлагать интересующимся еврейским театром почитать книгу Йехезкеля Добрушина "Драматургия классиков (Гольдфаден, Менделе Мойхер-Сфорим, Шолом-Алейхем, И.Л. Перец)", вышедшую в свет Москве в 1948 году или "Историю еврейского театра" Б. Горина, изданную в Нью-Йорке в 1918 году, было в абсолютном большинстве случаев бесполезно. То же самое относится и к статьям литературоведов Меира Винера и Арона Гурштейна, также публиковавшимся на идиш. Кстати, из четырех названных выше авторов лишь Б. Горин скончался в своей постели в США. Добрушин, арестованный в 1949 году, погиб в 1953-м в лагере, Винер и Гурштейн погибли осенью 1941 года на фронте – первый под Вязьмой, второй – под Москвой.
А между тем серьезный разбор пьес еврейских драматургов наверняка был бы интересен многим. Именно литературоведческо-театроведческий анализ, а не эмоциональные эскапады людей, вспоминающих молодость, и не пристрастные (зачастую необоснованно восторженные или так же необоснованно пренебрежительные) оценки сторонних наблюдателей. Но на русском языке за 143 года, прошедшие с тех пор, как Авраам Гольдфаден основал еврейский театр, ничего подобного издано не было.
Издано не было, но написано – было. Диссертация Веледницкого, защищенная им в 1947 году в Киеве, могла бы стать великолепным учебным пособием по истории еврейской драмы.
Она содержит четыре главы: "А. Гольдфаден и его предшественники", "Шолом-Алейхем и литературное наследие Гольдфадена", "Проблемы драматургии Шолом-Алейхема" и "Творчество Переца-драматурга (первый период – реалистическая драма)".
Веледницкий представляет еврейскую драматургию в ее развитии – с конца XVIII до начала ХХ века. Начиная с краткого обзора пьес эпохи Гаскалы и представляя их авторов (Аарон Вольфсон, Шломо Эттингер, Исраэль Аксенфельд, Авраам-Бер Готлобер), он завершает свою работу анализом драм Ицхака-Лейбуша Переца. Что особенно ценно, Веледницкий отслеживает взаимосвязи между этими авторами, отмечает и анализирует  их влияние друг на друга. Кроме того, он упоминает о влиянии на еврейских драматургов европейских и российских классиков.
Таким образом, развитие еврейской драматургии в работе Веледницкого предстает как интегральный процесс, а не спорадические всплески театрально-литературной активности, случавшиеся то здесь, то там. При этом, анализируя пьесы, Веледницкий прекрасно раскрывает их театральную природу. Еврейская драматургия также вписывается им в контекст общего развития европейского театра соответствующей эпохи.
Диссертация Веледницкого не свободна от так называемой "идеологической шелухи" и свойственных стилю советской эпохи оборотов и штампов. Однако с марксистским подходом Веледницкого можно спорить и по существу. Скажем, в соответствии с нормами исторического материализма, он рассматривает смену общественных формаций как положительный процесс, неизбежное и желательное прогрессивное явление. Однако еврейская драматургия дает повод для разговора о духовной деградации ее персонажей по мере развития исторического процесса (который представляет собой деградацию сам по себе).
Например, повзрослевших  героев комедии Гольдфадена "Два кунилемеля" легко можно узнать в пьесе Шолом-Алейхема "Якнегоз", написанной почти 15 лет спустя. Порвав с "религиозным фанатизмом" и якобы совершив, таким образом, шаг вперед, они превратились в отталкивающих бездушных обывателей, которых интересуют только деньги и развлечения. Смена капиталистического строя на социалистический, с этой точки зрения, тоже не является движением вперед.
 Совершив скачок сквозь десятилетия, можно сказать, что дальнейшую деградацию оторванного от своих корней российского еврейства продемонстрировал в своей блестящей пьесе "Бердичев" Фридрих Горенштейн.
 Подобный нарратив не укладывается в прокрустово ложе марксистского подхода, что не отменяет его известных достоинств при анализе социальных характеристик героев и глобальном взгляде на исторический процесс.
 Мы предлагаем вашему вниманию несколько фрагментов из диссертации Абрама Веледницкого, дающие представление о характере и стиле этой работы.




Очерки развития еврейской реалистической драматургии
(отрывок)

Первые еврейские драматурги прекрасно понимали, какое значение может иметь драматические произведение, как средство воздействия на массы. В одном из произведений Аксенфельда ("Фата") мы встречаемся с особым высказыванием, подчеркивающим эту мысль. Михель Мацейва ставит Оксману вопрос: "Что за польза в этом театре с его фокусами?" Оксман на это отвечает: "А ну-ка, подведи итог всем этим шести пьесам, которые мы с тобой посмотрели. Разве каждая из них не нравоучительна? Театр приносит в этом смысле куда больше пользы, чем проповедь. Здесь, в театре, доставляя большое наслаждение зрителю при помощи фокусов, как ты их называешь, одновременно действуют на него морально… Аргументы проповедника не всяк склонен выслушать, а кто и слушает проповедь, прекрасные сентенции, через час совершенно забывает о них; пьесу же всякий слушает охотно, до всякого доходит каждое ее слово, глубоко западающее в душу".
В этих словах выражена мечта представителей ранней еврейской драматургии. Им не пришлось дожить до осуществления этой мечты. Первый еврейский драматург, которому удалось видеть свои произведения в сценическом исполнении, это – Авраам Гольдфаден.



Пьесы Авраама Гольдфадена пользовались исключительным сценическим успехом. Причину этого успеха надо видеть в том, что автор отказался от подчинения литературной традиции требованиям сцены, "специфике"; он постоянно заботился о том, чтобы его пьесы заключали в себе элементы общественной критики.
На Гольдфадена помимо ранней еврейской драматургии влияла и русская драматургия. В пьесе "Тодрес блоз" чувствуется непосредственное влияние "Ревизора" Гоголя, в пьесе "Шмендрик" – влияние "Недоросля" Фонвизина. В этом-то и заключается основное различие между пьесами Гольдфадена и пьесами подражавших ему бульварных драмоделов; в последних не было места моменту общественной критики, обеспечившему Гольдфадену контакт с угнетенными массами. Халтурщики заимствовали у Гольдфадена лишь те или иные сюжетные мотивы, а внимание массового зрителя они старались привлекать при помощи душещипательных авантюр, слезных монологов.
Пьесы Гольдфадена свободны от всех этих приемов. Далее имеет значение та органическая связь с народным творчеством, которая так сильно дает себя чувствовать в лучших пьесах Гольдфадена (в "Колдунье, например). Своеобразное в творчестве начинается там, где автору удается найти равнодействующую между литературным Фигаро и фольклористским образом Гоцмаха, выступающим в качестве живого воплощения народного юмора.
"Не надо переоценивать социального значения пьес Гольдфадена, - пишет литературный исследователь Добрушин. – Несмотря на дерзновенное, резкое отрицание набожности и фанатизма того времени, Гольдфаден все еще склонен идеализировать и оправдать свободомыслящего буржуа, а вместе с ним Гольдфаден подчас оправдывает и способ мышления этого буржуа".
В пьесе "Двое Кунилемелей" Гольдфаден направляет свою острую сатиру против фанатиков-хасидов. В песенке, которая поется в ходе пьесы, говорится:
                             Прочь, прочь, прочь,
                             Вы гадкие люди!
                             Давно пора исчезнуть
                             Вам с глаз наших.
Гольдфаден счел необходимым в той же пьесе показать победу над хасидами новой знати, дочери буржуа которая приобретает таким образом приличного жениха студента Маркуса, тогда как на долю дочери бедного синагогального служки, по замыслу автора, приходится горбун, слепой, отвратительный кунилемель.
[…]
Счастливым историческим совпадением было то, что в личности Гольдфадена объединились и высокоталантливый поэт-драматург, и подлинный театрал с большими режиссерскими, а также музыкальными способностями, и выдающийся руководитель и организатор. Но то, что начиная с первой встречи Гольдфадена с "бродячими певцами" (И. Гроднером и др.) сразу возник еврейский театр – причина этого события кроется прежде всего в эпохе. Объясняется это тем, что появился зритель театра, который готов вести борьбу с затянувшимся средневековьем еврейской жизни. Понятно, что это не умаляет великой исторической заслуги Гольдфадена как основателя еврейского театра. Его роль в этом смысле очень велика.
Но это – тема самостоятельного значения. Мы имеем здесь в виду остановиться на Гольдфадене-драматурге.
А. Гольдфаден, как известно, не только драматург. Он оставил и поэтическое наследие. Ряд сатирических стихов Гольдфадена стали очень популярны в народе. Все же ясно: Гольдфаден-драматург куда значительнее Гольдфадена-поэта.
Гольдфаден принадлежит к числу самых плодовитых еврейских драматургов. Известно около 50 его драматических произведений, которые шли на сцене – начиная с его самых первых драматических произведений, вышедших в 1869 году (в сборнике "Еврейская женщина") и кончая последней пьесой "Бен-Ами, или сын своего народа", поставленной в Америке в 1980 году, в год смерти Гольдфадена.
Известно следующее. После того, как Гольдфаден основал свой театр, он как драматург стремился создавать прежде всего сценические произведения для актеров своего театра. Поэтому Гольдфаден в своей драматургической деятельности в некоторых случаях использовал, так сказать, "готовые сюжеты". Но неверно будет заключить отсюда, что драматические произведения Гольдфадена не оригинальны. Неверно будет на этом основании преуменьшить значение его драматического творчества. "Заимствованное" тут не более, как толчок, как стимул для автора для воспроизведения типичных картин еврейской жизни. Назовем, к примеру, пьесы "Шмендрик" и "Два кунилемеля". Несмотря на то, что "Шмендрик" написан под влиянием фонвизинского "Недоросля", а также, как некоторые полагают, под влиянием румынского произведения, а "Два кунилемеля" под влиянием немецкого произведения, - несмотря на это обе пьесы дают органическое изображение еврейской жизни и представляют собой подлинные еврейские драматические произведения.
[…]



Вопрос о связи между драматическим творчеством Шолом-Алейхема и литературным наследием Гольдфадена пока еще весьма мало освещен. Пьесы Шолом-Алейхема, бесспорно, знаменуют собой новый этап в еврейской драматургии и в их сопоставлении с творчеством Гольдфадена. Однако в творчестве обоих драматургов можно найти также много общего.
 Пьесы Шолом-Алейхема характеризуются новым социальным и идейным содержанием. Реалистические пьесы А. Гольдфадена – это комедии, в которых, с одной стороны, показан распад средневековых устоев в еврейской среде, а с другой в них видна та первенствующая общественная роль, которую все более уверенно начинал играть возникший в то время слой средней буржуазии и ее интеллигенция. В  комедиях же Шолом-Алейхема такую первенствующую роль начинает играть новый персонаж – человек из народа, представитель трудящихся масс. Комедии Шолом-Алейхема разоблачают не только остатки средневековья, но также – и в первую очередь – капиталистический уклад жизни. Объектом сатиры Шолом-Алейхема в его комедиях является не только тот или другой социальный тип, но и весь правопорядок, существовавший тогда, порождавший нужду людей и их унижение.
Существенно отличает пьесы Шолом-Алейхема от пьес Гольдфадена отсутствие в них всякой дидактичности, которая в пьесах Гольдфадена отражает характерную черту всей просветительской литературы. Комедии Шолом-Алейхема имеют уже мало общего с просветительством. Дидактичность, которую мы замечаем в творчестве Гольдфадена, для Шолом-Алейхема уже является анахронизмом.
Шолом-Алейхем применяет совсем другие способы выявления "внутреннего мира" героев по сравнению с Гольдфаденом. Читая пьесы Гольдфадена, нельзя освободиться от впечатления, что герои его изображены как-то однобоко (если не считать единичных ярко-выраженных образов). Внутренний мир своих персонажей он мало раскрывает. Почти нет в пьесах Гольдфадена психологических углублений, редко где дано в них изображение духовных переживаний героев. В пьесах же Шолом-Алейхема такое изображение занимает центральное место. Внешнее действие является у Шолом-Алейхема лишь поводом, лишь средством для показа "внутренних движений", для показа сокровенных чувств его героев.
Шолом-Алейхем заимствовал у Гольдфадена традицию бодрой сатиры. Веселая игривость и оптимистичность Гольдфадена, черты глубоко народные по своему характеру, превратились у Шолом-Алейхема в твердую уверенность, питающуюся из того же народного источника. У Шолом-Алейхема сюжет обогащен еще бодрым заглядыванием писателя в будущее. Корни оптимизма, бодрости, которые слышатся нам в драмах Шолом-Алейхема, как и во всем его творчестве, – в подлинном реализме писателя, в его умении видеть и изображать действительность во всей ее разносторонности.
Каскадом бьющий юмор Шолом-Алейхема, предчувствие лучшего будущего вызывало в зрителях бодрое настроение, здоровую радость жизни.
Гольдфаден скользит лишь по поверхности социально-психологической сущности персонажей, ударение он ставит, главным образом, на интриге, на комичности ситуаций. Шолом-Алейхем же проникает куда глубже – он выводит на поверхность основные социальные конфликты, он выявляет всю глубину социальной психологии своих героев.
Шолом-Алейхем воспринял лучшие стороны драматического творчества Гольдфадена. В пьесах Шолом-Алейхема события изображены с большим драматургическим мастерством – в нарастающем темпе, с большой динамичностью.
Шолом-Алейхема-драматурга роднит с Гольдфаденом не только тот факт, что оба они были комедиографами. Шолом-Алейхем заимствовал у Гольдфадена его легкую и вместе с тем интенсивную театральность, а также мастерское умение создавать вещи, по общей структуре своей цельные в сценическом отношении.
На драмах Шолом-Алейхема лежит печать благотворного действия Гольдфадена-драматурга. Кроме того, эти драмы обогащены большим искусством глубокого, подлинного реализма их автора – Шолом-Алейхема.

(Полный текст диссертации Абрама Веледницкого хранится в архиве "Махон гназим – агудат ха-софрим").
Количество обращений к статье - 456
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
ТупаТупыч ДупеДупычу | 08.12.2019 18:06
> 19 - следует читать по-русски, а 80 - по еврейски

сразу видно Человека с раньшего времени: Эпохи Расцвета ВолюнтаризЬма

ДупаДупыч | 08.12.2019 15:53
поправлять ничего не надо:
19 - следует читать по-русски, а 80 - по еврейски.
ТупаТупыч | 04.12.2019 20:19
> поставленной в Америке в 1980
чуть-чуть поправить ба

> Объясняется это тем, что появился зритель театра, который готов вести борьбу с затянувшимся средневековьем еврейской жизни.
ба! а щяз маятник аккурат качнулся в другую сторону, и зритель, задрав штаны, радостно побежал назад, в срендевековье. ненадолго же его хватило
Абрам Торпусман | 03.12.2019 17:41
Приветствую публикацию отрывков из диссертации Абрама Веледницкого. Публикуемые фрагменты свидетельствуют не только о замечательном владении исследователя темой, не только глубиной и точностью анализа, но и о мастерском владении русским языком, который вовсе не был для Веледницкого родным. Можно поздравить Бориса Ентина и редактора МЗ с выводом к читателю творчества великого знатока еврейской драматургии.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com