Logo
10-20 ноября 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18










RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Меня зовут Джек
Давид Маркиш, Ор-Иегуда

Я живу в раю. Меня зовут Джек. Я собака.

Я тоскую по моему старшему другу, оставшемуся внизу – хотя тут никак нельзя определить, где верх, а где низ. Да и тосковать у нас не заведено; я ни разу не видал здесь кого-нибудь, кто бы тосковал или хотя бы грустил. Все счастливы.

А я тоскую о Юре.

Руки его – вот самое главное; как он проводил ладонями, гладил мою голову от носа к ушам, и снова, и снова, и его нежность по капле переливалась в меня. Никто так не умел делать, только он один, а ведь сколько чужих рук тянулось ко мне - погладить, потрепать холку. И ни у кого это не получалось так хорошо, как у моего Юры, потому что он любил меня, а я его... Я жду его, хочу, чтобы он пришёл поскорей, а он, я знаю, не торопится: там, внизу, никто не спешит распрощаться с той жизнью, какой бы она ни была.

Сколько мне осталось ждать, я не знаю, потому что у нас никто не ведёт счёт времени, оно здесь просто не существует. Да и там, внизу я время не мерял, не поглядывал то и дело на стрелки, как человек, который их и придумал, на свою беду. День-ночь – это другое дело, это я различал, правда, без особого предпочтения; темно или светло – какая разница? А мой Юра говорил: «День да ночь – сутки прочь»; значит, он вёл счёт этим самым суткам, составленным из часов и минут. А зачем их считать, какой от этого прок и радость? Чтоб знать, сколько тебе отбило лет и когда звать гостей на день рождения? Моя, например, жизнь состояла из одного мига – от начала и до конца. А по человеческим подсчётам я прожил двенадцать лет, заболел, и тогда меня усыпили.

Люди заблуждаются, уверенные в том, что мы не понимаем их язык; понимаем, и ещё как! Прежде, чем произносить слова, они, сами того не замечая, их придумывают и складывают в глубине своего сознания – а мы замечаем и понимаем. Люди в большинстве своём думают, что мы просто милые дурачки, затвердившие несколько их распоряжений; впрочем, многие из нас тоже так думают – о людях.

Ждать родного человека – это настоящее испытание. Я знал одного добермана, его старший друг, по профессии лингвист, уехал куда-то, должен был вернуться и задержался. Доберман ждал-ждал – и умер от ожидания. Заполз под кровать лингвиста, долго оттуда не вылезал, и через неделю умер.


Мой Юра любил говорить своим знакомым: «Если бы Джек не был такой красивый, все бы подумали, что он очень страшный». А всё дело в том, что я по породе чистокровный боксёр, и многие, глядя на меня, просто приходили в неописуемый ужас. Чего это они так пугались? Ведь красота – понятие не только растяжимое, но и совершенно условное; и что одним кажется сказочной красотой, другим представляется законченным уродством. Взять, например, природных китайцев – для них все подряд европейцы на одно лицо и все не хороши собой. Или другой пример: змеи. Многие находят их отталкивающими, а ведь змеи полны пугающей красоты. А то, что у них ног нет, и они ползают на брюхе – так это и к лучшему: бегай змеи, как сороконожки, и вся картина их красоты покривилась бы и разрушилась.

Так или иначе, мне выпало трудное детство. Дом, где я появился на свет, снесли по причине арабо-еврейского недопонимания, и я, лупоглазый щенок, оказался на улице: с Юга, где мы жили на овощной ферме, меня привезли в центр страны и выпустили из машины под Тель-Авивом на все четыре стороны. Так я стал беспризорником.

Я прибился к большому придорожному супермаркету. На его парковке, поодаль от машин, стояли жёлтые помоечные баки, где иногда можно было поживиться какой-нибудь снедью. Несколько взрослых бездомных собак зорко дежурили у этих баков, и мне, щенку, съестного перепадало немного.

Как-то раз на парковке появилась ничем не примечательная на первый взгляд пара – мужчина и женщина. Они вышли из дверей супермаркета и катили себе тележку с покупками. Я не обратил бы на них никакого внимания, если б, не доходя машины, он её не окликнул: «Тузик, Тузик, открой багажник!»

Он сказал «Тузик»! Тузик – так звали моего отца, оставленного на развалинах нашего дома на Юге. И хотя мужчина так обращался к своей женщине, это не имело для меня никакого значения: я услышал родное слово - имя моего отца. Я подбежал поближе и, запрокинув голову, глядел, не отрываясь, на этого мужчину, как на родного.

– Господи! – сказал тот мужчина своей спутнице. – Ты только погляди, какая прелесть! – Он нагнулся и крупной, тёплой ладонью погладил меня по голове, и я почувствовал, как его доброе тепло обволакивает мою душу. – Какой красавец!

– Чей он? – спросила Тузик, глядя на меня с приязнью. – Может, потерялся?

Охранник у входа в магазин, видя наше замешательство, пришёл нам на помощь:
– Ничей! Он тут уже с начала недели болтается.
– Юра! – обрадовалась Тузик. – Он ничей!

Юра распахнул заднюю дверцу машины и подсадил меня, чтоб я смог забраться внутрь.

– Садись за руль! – сказал Юра Тузику. – А я с ним сзади, а то он будет бояться.

Так мы и поехали домой, на Миндальную, 23. Я растянулся на мягком диване и положил голову на колени моему Юре, а он стал поглаживать мне голову от носа к ушам и приговаривать: «Хорошая собачка, хорошая собачка!» Убаюканный этой ласковой приговоркой, я задремал. Мне снился рай, один на всех – зелёное поле, по которому ходят люди и собаки.

Я не могу понятно объяснить, как до меня доходят новости с Миндальной, 23. Доходят! Может, оттого, что там, внизу, меня больше ничего не интересует – только моя семья. Вот поэтому, может, и доходят… А собачьей семьи у меня никогда не было.

Мы жили в двухэтажном коттедже, и я поначалу не мог подниматься по лестнице, потому что раньше, на Юге, на овощной ферме, у нас был одноэтажный дом, и лестниц там вообще не было ни одной; вот я и не умел подниматься по ступенькам, а потом научился и привык. Мы вообще ко всему привыкаем, и человек привыкает ко всему ещё быстрей, чем мы: к хорошему и к плохому. Это даже странно: мы от дурного бежим, огрызаемся и пробуем спастись, а люди к плохому привыкают и думают, что всё так и должно быть. К такому плохому и даже ужасному они привыкают, что это видно со стороны – нам, например. И мы удивляемся.

Мой Юра работал на втором этаже, в кабинете, он там целый день сидел перед компьютером и думал; такая у него была работа. Кабинет был большой, занимал весь второй этаж. Я его охранял – там перед дверью стояло старое китайское кресло c мягкой подушкой, и я там сворачивался бубликом и дежурил бессменно. Каждое утро, как только мой Юра садился к компьютеру, я оставлял мой пост, подходил к нему, и мы с пониманием глядели друг на друга. То была игра, ставшая традицией, и нам обоим – и ему, и мне – она была по душе.

– Ну, что? – спрашивал Юра, как будто понятия не имел, что будет потом. – Явился – не запылился?

Я сидел молча, подтверждая правильность его предположения.

– Пайку дать? – спрашивал Юра.

Моё молчание было знаком признательного согласия.

Юра протягивал руку к целлофановому пакетику, лежавшему на столе, доставал оттуда кусочек чего-то ароматного, подарочного, и протягивал мне.

– Хорошая пайка? – спрашивал мой Юра. – Чтоб тебе было на здоровье!

Это была, строго говоря, наша собачья конфетка, а слово «пайка» так и осталось для меня загадкой. Просто мы, начиная день, демонстрировали друг другу взаимную приязнь, вот и всё.

И незаметно катилась жизнь по Миндальной улице, мимо дома 23. Деревья на нашем участке выросли и стали большими с того дня, как меня нашли на парковке супермаркета, привезли сюда, дали нежность сердца, китайское кресло у двери кабинета моего Юры и имя Джек. А в ответ получили любовь и верность. Что ещё нужно людям и собакам? Да ничего… Правильно кто-то придумал, на все времена: «Верней собаки человека нет».

В нашем доме, как повсюду у нас, самой режущей темой была война. Война не прекращалась никогда, хотя случались иногда и затишья, и если переставали почему-то стрелять на Севере или на Юге, то в наступившей тишине лили пули про запас. И если затишье, от которого можно было оглохнуть, служило лишь остановкой, коротким привалом на обочине дороги, то террор не прекращался никогда: над его устройством корпели без устали бессонные разбойники, им противостояли, не смыкая глаз, секретные защитники наших жизней. Террор был частью бесконечной войны, мы к этому привыкли, хотя трудно привыкнуть к тому, что тебе вдруг, ни с того, ни с сего оторвёт взрывом руку или ногу. Но мы привыкли, и мой Юра в разговорах с Тузиком рассудительно доказывал, что в других странах дело с террором обстоит куда хуже, чем у нас, и бояться нам нечего. Никто и не боялся: ни те, кто уже угодили в теракт и были разорваны, ни те, кто не могли себе представить, что угодят. Соседство с войной, даже такое тесное, как у нас на овощной ферме на Юге, не приближало к сердцевине безумия – чтобы почуять и понять, надо было увидеть смертоубийство своими глазами, а не чужими: кровь, кольца кишок.

Хозяин соседнего коттеджа убил собаку. Он её не взрывал и не рубил топором. Уезжая отдыхать в Эйлат на конец недели, он привязал собачку верёвкой к стойке ворот, со стороны двора, за глухим забором и уехал, не оставив ей ни воды, ни еды. На улице стояла жара за тридцать градусов.

Я знал эту собачку, ещё щенка. Она прожила у соседа не больше месяца; кто-то её подарил этому человеку, какой-то его приятель принёс. Этот сосед был мрачный тип и тёмный: он на моего Юру в полицию заявлял, что лепестки нашей цветущей бугенвилии относит ветром на его участок и замусоривает его. Тут всякому ясно, что мрачный сосед, требовавший, чтоб мы изменили направление ветра, был, как говорится, «не весь дома» и нуждался в клиническом уходе. Вот этот тип и привязал свою собачку на солнцепёке, во дворе и бросил её там на три дня. На исходе второго дня щенок умер от обезвоживания и отчаяния. Сосед, вернувшись с отдыха, отнёс собачку на помойку и выбросил в мусорный бак. Почему он убил своего щенка? У меня нет ответа на этот вопрос. Может быть, потому, что мы перестали быть волками, а люди – не все, но многие – остались дикими зверьми.

А потом случился теракт.

Я видел, как всё это было. Откуда мне знать, каким образом кафе «Береника», полное людей, возникло перед моими глазами – как боевик-смертник вышел из машины, и приблизился, и вошёл в зал. Я видел и точно знал, кто это – и не мог никого внизу предупредить и спасти. Я знал, а другие не знали и не могли ничего предпринять. Что же это – ошибка? Или несправедливость? Я много раз слышал, что мир несправедливо устроен, и вот теперь мог в этом убедиться. Зачем смертник пришёл в кафе убивать безоружных, ни в чём не повинных и ни о чём не догадывающихся людей? И я, видящий и знающий, не могу их защитить?

Юра сидел в глубине зала, за угловым столиком. Он часто заглядывал в это кафе на углу Миндальной и Абрикосовой – посидеть среди занятых своей жизнью незнакомых ему людей, из которых состоит мир. Занося что-то в свою записную книжечку, Юра не обратил внимания на смертника, протискивавшегося к стойке.

Он поднял голову, когда услышал «Аллах акбар». Смертник привёл в действие бомбу, взрывом смело половину кафе.

Я знал, что с моим Юрой ещё до того, как рассеялся дым от взрыва. Руки ему оторвало, обе руки. Одну – по локоть, другую – по плечо.

Теперь не получится у него погладить мою голову, от носа к ушам, когда поднимется он к нам, сюда.

август 2018
Количество обращений к статье - 394
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
bd449zq | 22.10.2018 17:20
года два назад я ответила Д.М. на его газетную заметку =что же нас объединяет=. мой ответ был помещен в газету.но был совершенно искорёжен газетой.Никакой возможности что то кому то доказать у меня не было. мне 82 года.я очень плохо вижу. так что же нас объединяет? Русский язык. русская история и оба наших отца. погибших в ссср. а так же близкие - дядя Боря. Ариадна и многое-многое другое

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com