Logo
1-10 декабря 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Культ разбитого корыта
Леонид Махлис, Мюнхен

Прошло ровно 70 лет со дня вручения Сталинской премии выдающемуся артисту, тенору Михаилу Давидовичу Александровичу. Случилось это в те самые дни, когда палач уже занес топор над головами евреев, лучших из них. По иронии судьбы, певец узнал об оказанной ему чести во время гастролей в Биробиджане. Такие события не только привлекали внимание подлинных ценителей неповторимого дарования Мастера, но и возбуждали слюноотделение у той части обывателей (в том числе и сановных), которых интересовали лишь доходы больших исполнителей. Не обошел вниманием эту сторону жизни певца и автор монографии «Шесть карьер Михаила Александровича. Жизнь тенора» журналист и писатель Леонид Махлис. Книга вышла в 2014 году и получила Первую премию АСКИ (Ассоциации российских книгоиздателей) как «Лучшая книга года». С разрешения автора публикуем фрагменты главы «В некотором царстве».

«КУЛЬТ НЕ КУЛЬТ, А ЧЕГО НЕ СЛУЧАЕТСЯ»

На годы последней волны сталинского террора приходится время наивысшего успеха Александровича. «Я оказался среди тех немногих евреев, к кому благоволил великий злодей», – писал в своих мемуарах артист.

Одна из множества почтовых открыток
с портретом певца. Ленинград, 1946 г.

Александрович был убежден, что благоприятным поворотом в его артистической судьбе на этом этапе он обязан если не воле, то капризу Сталина. Во всяком случае, именно в этом уверял его председатель Комитета по делам искусств при Совмине СССР П.И. Лебедев, который присутствовал (тогда в качестве завотделом искусств ЦК) при обсуждении кандидатуры Александровича на присуждение Сталинской премии за 1947 г. Поликарп Иванович в лицах рассказал Михаилу Давидовичу о том, как протекало это обсуждение.

…На сей раз, вдохновленный историческими постановлениями ЦК, Сталин решил проверить самолично, соответствуют ли кандидаты новым указаниям партии. Поздней ночью… он неожиданно вызвал к себе в Кремль весь Комитет. По поводу каждого кандидата кто-нибудь из членов Комитета произносил несколько слов. А Сталин принимал окончательное решение. Список быстро редел. Когда очередь дошла до меня, выступил один из членов Комитета:..
– Михаил Александрович, бесспорно, хороший певец, и концертная деятельность его заслуживает похвалы. Но не кажется ли вам, товарищи, что этому молодому человеку, воспитанному на Западе и лишь недавно ставшему советским гражданином, следовало бы дать больше времени, чтобы акклиматизироваться в нашей стране?

Но Сталин неожиданно резко прервал выступавшего:
– Зачем глупости говорите? Я этого певца знаю и считаю, что премию ему надо дать.

И тут же вскочил Молотов:
– Я целиком разделяю мнение Иосифа Виссарионовича! («Я помню…». С. 149–150).


…Совещание проходило в апреле 1948 г., т. е. уже пропел на январском совещании деятелей советской музыки в ЦК ВКП(б) охотничий рожок опытного ловчего Жданова и прогремела по стране (в мартовском номере «Вопросов философии») установочная статья Александрова, доходчиво разъяснившего, кто такие «безродные космополиты». И вот уже рвется с цепи «согласных гончих стая». «Западное воспитание», еврейское происхождение, да и «поет по чужим нотам» – надо бы попристальнее присмотреться. Не ровен час… Время сами знаете, какое.

В какой-то мере показательно, что Александрович стал первым в истории советской культуры и чуть ли не единственным эстрадным певцом, удостоившимся «золотой туфли императора». Это обстоятельство интересно, прежде всего, как еще одно проявление жанровой дискриминации «неэлитарных» видов искусств, относительно независимых от государственных субсидий, которая расцвела в бытность Н.И. Беспалова на посту председателя Комитета по делам искусств при Совмине СССР. Т.Н. Хренников вспоминал о заседании Комитета по Сталинским премиям, на котором рассматривался вопрос о присвоении Сталинской премии виртуозу-балалаечнику Нечепоренко. Против присуждения высказался все тот же Беспалов. Его аргумент смутил даже самого вождя: «Товарищ Сталин, как это можно балалайке давать Сталинскую премию? Это же просто принижение значения вашей премии». Музыка должна быть серьезной, напоминать о величии, если не Бога, то вождя. Журналист и писатель Иван Толстой считает отличительной чертой российского сознания применительно к культуре в целом тот факт, что человек признает достойным памяти, сохранения и уважения лишь такие произведения, которые выполнены «с серьезным умыслом», с учетом некой духовной вертикали. Куда уж тут балалайке с ее тремя струнами в калашный ряд!

«Я видел на глазах императора слезы – какой еще награды желать мне!» – расчувствовался андерсеновский соловей. Андерсен (на то он и сказочник) разглядел в императорской слезе даже формулу примирения двух противоборствующих стихий – Искусства и Власти. Но его соловей сохранил свободу творчества, лишь доказав императору, что благодаря своему искусству, способен манипулировать самой Смертью. Другими словами, император опять же подчинился силе. Вот и весь «компромисс».

ЧЕБУТЫКИН, ИСКУССТВО И ПРЕЗРЕННАЯ ЦИФИРЬ

Что общего между посетителями опер, футбольных матчей и парикмахерских? … А общее между ними то, что среди этих групп в одинаковой мере распространен обывательский интерес к личной жизни известных людей, особенно к их заработкам.

…Знакомая журналистка NN, искренняя поклонница таланта Александровича, услышав, что я работаю над книгой о певце, спросила без обиняков:
– Ой, это должна быть захватывающая книга. У такого знаменитого тенора, вероятно, были сотни любовниц. Вы рассказываете о них?
– Ни в коем случае, я обязан щадить чувства вдовы, – почти серьезно ответил я. – Кроме того, это тема для отдельной книги, которой я займусь позднее, когда соберу достаточно воспоминаний его бывших девушек.
– Вы делаете непоправимую ошибку, обходя эту тему. Ведь он не только певец. Он – человек, а для человека главное – любовь.

…В мюнхенском магазине, торгующем русскими видеозаписями, я подслушал разговор двух дам, рассматривавших обложку кассеты с концертом некоего певца, который обрел популярность еще в те времена, когда отечественный развлекательный шоу-бизнес называли эстрадой.

– Смотри, он еще молодо выглядит. А ведь ему уже, наверное, за семьдесят.
– А с чего это ему плохо выглядеть? Ему же не надо, как нам, – с девяти до шести... Вышел на сцену, открыл рот – и новая машина.

И вспомнилась мне Наташа Ростова, присутствующая на спектакле: «Все в партере захлопали руками и закричали браво. Потом один мужчина стал в угол. В оркестре заиграли громче в цимбалы и трубы, и один этот мужчина с голыми ногами стал прыгать очень высоко и семенить ногами. (Мужчина этот был Duport, получавший 60 тысяч в год за это искусство)».

А еще извозчик, пытавший Шаляпина:
«– А ты чем, барин, занимаешься? – спросил меня извозчик.
– Да вот, брат, пою!
– Я не про то, – сказал он. – Я спрашиваю – чего работаешь? А ты – пою! Петь – мы все поем! И я тоже пою, выпьешь иной раз и поешь. А либо станет скушно и – тоже запоешь. Я спрашиваю – чего ты делаешь?»

…Чеховский персонаж доктор Чебутыкин, листая газеты, сделал важное открытие, которое его несказанно обрадовало и обогатило, – Бальзак венчался в Бердичеве. Не удивлюсь, если это выдающееся событие по сей день волнует воображение определенной части населения Бердичева. И не только.

Наверное, к этому стоит относиться спокойно, взяв пример с западных звезд. У чебутыкиных нет ни национальности, ни возраста, ни ученых степеней, ни столиц, ни провинций, как нет и законов, регулирующих их интерес к чужой личной жизни и чужому карману. Впрочем, даже закон не может обслужить куда более естественный интерес к звездам со стороны государства, которое не в силах справиться с налоговыми эмигрантами. Что уж тут судачить об этике!

…Широко гуляет то ли быль, то ли апокриф из жизни Беньямино Джильи:

«Однажды знаменитый тенор задержался в буфете небольшой железнодорожной станции и опоздал на поезд. Он прогуливался по перрону, ожидая следующего поезда, когда к нему подошел пожилой железнодорожный служащий.

– Неужели вы тот самый знаменитый Джильи?
– Да, это я, – поклонился певец.
– Вот уж не ожидал, что своими глазами увижу такую знаменитость!
– Разве вы не бываете в театре?
– Что вы, синьор Джильи, мне это не по карману. А скажите, пожалуйста, маэстро, – почтительно спросил старик, – вы в самом деле зарабатываете много денег?
– В самом деле, – подтвердил певец.
– И сколько же, позвольте узнать, вам платят?
– Одна нота, вот такая, – певец взял один из высоких звуков, которые принесли ему славу, – стоит сто тысяч лир.
– О, я всей душой рад за вас, маэстро! – с грустной усмешкой заметил старик. – А если вы хотите узнать, сколько денег в год зарабатываю я, возьмите четыре такие ноты...».

То ли сама железнодорожная униформа несет людям скуку, то ли профессия обязывает, но получается так, что железнодорожники лидируют по части нездорового любопытства. Во всяком случае, именно от незнакомого путейца во время своих гастролей на Дальнем Востоке в 1948 г. Михаил Александрович узнал о существенном изменении, случившемся в его семейном бюджете:

... Ранним дождливым утром поезд остановился у вокзала, на котором большими еврейскими буквами было написано название города – Биробиджан... Привокзальная гостиница была холодная, сырая и грязная... В поисках буфета я встретил пожилого еврея в форме железнодорожника, который, кряхтя и задыхаясь, поднимался по лестнице.

– Скажите, пожалуйста, – спросил он меня, – где я могу найти Александровича?
– Вы его уже нашли, – отвечаю.
– Так я вас поздравляю, товарищ Александрович.
– Я понимаю, что вы поздравляете меня с приездом в Биробиджан? Но стоило ли так беспокоиться ради этого?
– Но вы действительно сам Александрович?
– Я же вам сказал, что это я.
– Так я вас горячо поздравляю.
– Спасибо, – сказал я. – Впрочем, скажите мне лучше, где здесь буфет?
– Слушайте, при чем здесь буфет! Я хочу знать, вы ли тот самый Александрович?

Тут я начал терять терпение и стал ему объяснять, что я очень устал, что у меня вечером концерт, что мне необходимо отдохнуть и позавтракать.. А он, ничуть не смутившись, продолжал свое наступление:
– Если вы действительно и есть тот Александрович, то я вас поздравляю: вам дали 50 тысяч...
– Какие 50 тысяч и кто мне их дал?
– Что, вы не знаете, что вы «лаурат» и что Сталин дал вам 50 тысяч?

Тут меня и осенило – ведь это были как раз те дни, когда все ждали опубликования списков новых сталинских лауреатов («Я помню…». С. 150–151).

…Основные заработки Александровича – это гонорары за концерты (разовая ставка артиста высшей категории – 27 рублей), т.е. за каторжный труд, за кочевую жизнь, лишенную элементарного комфорта.
Аттестационное свидетельство исполнителя. В 1970 году минкульт предпринял попытку переаттестации камерного певца Александровича и перевода его из солистов в категорию «эстрадно-цирковых» артистов. Эта попытка провалилась, отчасти, благодаря вмешательству И.С.Козловского

Семь месяцев в году артист проводил на колесах, вне дома. Когда опускался занавес, артистическая элита (5 процентов от общего числа всех работников искусств) снимала фрак и облачалась в валенки и ушанку, чтобы не закоченеть на сибирском морозе по дороге в ближайший общепит. (Шаляпин в борьбе за полнокровный доллар ощущал себя каторжанином и во время американского «чеса». В Россию приходили его письма, в которых он не переставал жаловаться на изнурительные концертные маршруты: «…Какая тяжелая каторга разъезжать, делая тысячи и тысячи верст по Америке»; «Я тут рыщу по Америке, как зебра, то туда, то сюда, вот, брат, где каторга-то… Если бы ты знал, как тяжела работа здесь. Я и в молодости моей так не работал. Все время живу в поездах, да в отвратительных стоэтажных гостиницах – Америку исколесил вдоль и поперек») (Цитируется по: Янковский М. Шаляпин. Л., 1972. С. 336..

Пока министерство культуры не начало ограничивать его право на труд, Александрович давал не менее 15 концертов в месяц, а его заработок в течение многих лет достигал двух тысяч рублей в месяц. Но не дремал министерский Чебутыкин – не зря ему над крепостными артистами власть дадена. В воспоминаниях Александровича нашлось место для описания совещания у министра культуры:

...Фурцева стала возмущаться «алчностью и стяжательством» некоторых ведущих артистов.

– Вот передо мной список заработков наших мастеров, – говорила Екатерина Алексеевна. – Ну, посудите сами, товарищи, разве это не безобразие? Я, министр культуры СССР, получаю семьсот рублей в месяц, а Александрович зарабатывает свыше полутора тысяч!

В этот момент, воспользовавшись паузой, поднимается мой друг Смирнов-Сокольский и своим хриплым голосом восклицает:
– В том-то и дело, Екатерина Алексеевна, что вы получаете, а Александрович – зарабатывает!

Эта реплика буквально сразила оратора, Фурцева онемела. У присутствовавших же она вызвала бурные аплодисменты и вскоре стала крылатой («Я помню…». С. 184).


Примечательно, что эта история в свое время настолько впечатлила двух небезызвестных российских предпринимателей, тоже видевших в наступлении советских вождей на творческую инициативу антинародную политику и экономическое слабоумие, что они предложили включить приведенный выше отрывок из мемуаров Александровича в учебники по психиатрии (Ходорковский М.Б., Невзлин Л.Б. Человек с Рублем. М.: Менатеп-Информ, 1992).

Возмущение Фурцевой — залп «Авроры», сигнал к началу крестового похода. С приходом в министерство Екатерины Алексеевны Александровича больше не приглашают в студии Дома звукозаписи (ГДРЗ). Последняя запись датирована 1960 г.

И вот 12 сентября 1961 г. в Москонцерт спущен приказ замминистра А. Кузнецова № 368, запрещающий Александровичу выступать более 10 раз в месяц, несмотря на протесты областных филармоний, которые и при 15 концертах не могли удовлетворить спрос слушателей. (Аккомпаниатор певца Игорь Гусельников вспоминал, что во время гастролей на Сахалине за месяц они дали 47 концертов с полной программой) («Музыкальная академия», 2005, № 5, С. 118–121).

Надо сказать, что с Александровичем еще церемонились. Примерно в те же годы художнику Натану Альтману Ленинградский горком партии запретил проведение выставки, потому что «его живопись вызывает нездоровый интерес у публики».

Но это было только начало крестового похода. «Рабочие выражают недовольство чрезмерными заработками некоторых артистов», – объявил другой «зам» – Кухарский и 29 июля 1968 г. «именем народа» внес новое «частичное (!) изменение» в концертную деятельность Александровича, сократив ее еще на 50 процентов – до 5 выступлений в месяц.

Приказ министерства культуры, ограничивавший число дозволенных
сольных концертов Александровича до пяти в месяц

… Годами насаждался иезуитский культ разбитого корыта: подлинный художник должен быть непременно беден. Моисей был косноязычен, но как-то никому до сих пор не пришло в голову объявить косноязычие признаком высокого духа и свободолюбия. Различные акции по ограблению интеллигенции были чрезвычайно популярны и находили радостный отклик у пролетариев. …Может, Александровичу стоило повоевать – глядишь, и отстали бы. Но бороться с грабительскими приказами не было моральных сил. Владимир Буковский рассказывал о своей бабушке, которая стыдилась выходить на кухню, когда соседи развешивали там для просушки украденные у нее простыни. Сходные чувства владели и Александровичем.

«Недовольство рабочих» – не просто дань партийной фразеологии. Этот прием был многофункционален. После войны, например, отладили и запустили механизм отслеживания реплик в столичных очередях. Этот эхолот служил эффективным каналом информации, наряду с доносами и перлюстрацией писем. В функции Наркомата торговли входила подготовка отчетов в ЦК, которые составлялись на базе крамольных реплик, собранных… продавцами.

…Наивный довод Александровича, что его концерты приносят, помимо прочего, огромную прибыль государству, вызвал гнев сановника: «Наше государство достаточно богато и без вас!».

* * *

В 1931 г. вследствие экономического кризиса нью-йоркская «Метрополитен-опера» оказалась на грани закрытия. Дирекция обратилась к своему солисту Беньямино Джильи с просьбой во имя спасения театра согласиться на сокращение на 25 процентов его зарплаты, которая составляла 100 тысяч долларов в год. Джильи отказался, разорвал контракт и вернулся в Италию. Но до конца жизни казнился и бичевал себя за этот поступок, признавая его неблагодарным и неэтичным. Богатое советское государство к 1968 г. без лишних вопросов сократило заработки Александровича на 70 процентов (благо сокращение было «частичным»).

...После уплаты хищнического овировского побора за выездную визу и обязательный отказ от гражданства – тысяча рублей с «подаванта» – в распоряжении семьи Александровича остались лишь разрешенные к вывозу из страны 97 долларов на человека. С этим «состоянием» певец начал новую жизнь на Западе.

«Какое счастье, что Господь оставил мне мой дар!» – написал Шаляпин, потерявший в 46 лет в результате экономического обвала в США все свои сбережения.

«Талант – это те же деньги: или он есть, или его нет», – вторил ему Александрович, перефразируя Шолом-Алейхема.

Коротко об авторе

Леонид Махлис – журналист, писатель и переводчик, живущий в Мюнхене, ФРГ. Родился Леонид в Москве в 1945 году. В 1971 г. окончил филологический факультет МГУ. Автор сотен публикаций в СССР/России, США, Израиле, Германии и других странах.

На протяжении 22 лет (1973-1995) – режиссер, редактор, комментатор и ведущий Радио «Свобода» (США). В 2000-е годы – редактор журналов “Athena Papers” и “Connections” (НАТО, Консорциум «Партнерство ради мира» военных академий и институтов по изучению вопросов безопасности) и других изданий по проблемам международной безопасности.

Более 30 лет был тесно связан с М. Александровичем как лично, так и профессионально – это десятки публикаций и радиопередач об Александровиче. Редактор и издатель мемуаров певца «Я помню...» (“Machlis Publications”, Мюнхен, 1985; Москва, 1991 и 1992); ведущий музыкальных вечеров и концертов, посвященных творчеству и памяти артиста, проведенных в России (Фонд культуры, Дом-музей Ф.И.Шаляпина), Германии, Израиле, Украине, Литве, Латвии; составитель дисков, выпущенных в Германии, где Александрович жил последние годы.


* * *


Приобрести книгу Леонида Махлиса
«Шесть карьер Михаила Александровича. Жизнь тенора»
пока еще можно на сайте https://www.ozon.ru/context/detail/id/24967741/
Количество обращений к статье - 2119
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
Гость | 10.10.2018 16:46
Уважаемый Админ! Уже 2 недели под замечательной статьей висят 2 идиотских комментария 20:46 и 22:46). Ладно бы, сами по себе. Но ведь ещё с возмутительными никами. Нормальные люди не могут так относиться к памяти великого Александровича. Может, пора убрать эту мерзость?
Тьмутараканящеее | 25.09.2018 22:46
Не вдаваясь в историю песенки, позволю себе задать "детский" вопрос: "а хазн бин их ун таке ё, обер нит кейн нар" это таки поет лауреат сталинской премии или это слуховой глюк?

https://russian-records.com/
details.php?image_id=29536&l=russian
Vsehnahposlav | 25.09.2018 20:46
Всё в совке держалось на лжи,зависти и "железном занавесе".дали бы людям уезжать свободно,так он бы еще раньше уехал, и пролетарии бы в опере под гармошку пели и атом кувалдой расщепляли!
Д. Якиревич | 19.09.2018 16:29
Не буду банально лукавить: спасибо, что рассказали, спасибо, что приобщили. С Леонидом Махлисом много лет состою в дружеских отношениях. Почти все то, что он пишет, мне известно. Но оно всегда вызывает восхищение. Подобно тому, как восхищаешься новым прослушиванием симфонии. Или посещением прекрасного спектакля. Наверное, потому, что Лёня — человек настоящей культуры.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com