Logo
10-20 ноября 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18










RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Абрам Мережин и Биробиджан
Иосиф Бренер, «МЗ»

Когда на свет появился новый дальневосточный проект, борьба интересов и мнений вышла за пределы простого обсуждения на заседаниях КОМЗЕТа и ОЗЕТа. Биро-Биджан стал разменной монетой для некоторых деятелей в целях получения контроля за распределением поступающих из-за рубежа финансов. В ход пускались самые различные аргументы, факты и материалы исследований, проведенных изыскательскими экспедициями в разное время. Они зачастую не отражали действительности ввиду различных научных подходов к решению проблемы - даже в таких вопросах, как определение климата региона.

Одна из наиболее правдоподобных и объективных, на мой взгляд, точек зрения в этом вопросе принадлежит Абраму Наумовичу Мережину. Как и все другие руководители еврейских организаций, он был репрессирован и расстрелян по сталинским спискам 27 февраля 1937 года (более подробно о А.Н. Мережине – в сегодняшнем выпуске рубрики «Это мы» - ред.). Его книги, выступления, в том числе и доклад, о котором я расскажу ниже, были запрещены для цитирования и ссылок. Во время проведения 50-летнего юбилея Еврейской автономной области мне поручили подготовить материал к единому политдню. Я взял несколько цитат из его выступлений, которые при редактировании были вычеркнуты, и мне мягко  указали, что на этого автора, как дискредитировавшего себя в партии, нельзя делать ссылки и приводить его высказывания, какими бы правильными они ни были.


Слева направо: С. Вейцман, А. Мережин, Ю. Ларин и А. Вайнштейн
в президиуме съезда ОЗЕТ. 1926 год

В докладе, сделанном на совместном заседании правления и актива московского ОЗЕТа 26 июня 1929 года, А. Мережин дает представление о проходящих в стране дебатах по этим вопросам. Он говорит о практически открытом противодействии Ю. Ларина переселению евреев в Биро-Биджан. Для этого использовались уже «избитые» аргументы (например, «евреи и земледелие – несовместимые понятия») и, конечно, описание трудностей первого года переселения в Биро-Биджан. Ларин дает общую характеристику Биро-Биджана как заболоченной местности, и потому делает вывод, что эти земли не могут привлекать еврейских переселенцев. Он указывает на удаленность района более чем за тысячу километров от моря, что также снижает его привлекательность, но при этом замалчивает тот факт, что Биро-Биджан имеет выход к морю по Амуру.

В докторской диссертации хабаровского историка В.В. Романовой, посвященной истории евреев Дальнего Востока, отражены основные проблемы внутрифракционной борьбы. Ю. Ларин, отмечает В. Романова, считал «биробиджанский» вариант неудачным. В вышедшей в 1929 г. работе "Евреи и антисемитизм в СССР" он писал: «...Биробиджан с его вечно мерзлой подпочвой, заболоченностью, гнусом, наводнениями, длительными сорокоградусными морозами, культурной оторванностью, расстоянием более тысячи верст от моря, неизбежной экстенсивностью хозяйства, коротким растительным периодом при неблагоприятном распределении осадков и т.д., вряд ли может оказаться вполне подходящим местом для такого людского материала,  как впервые вообще переходящие к земледелию горожане. Обратный отход сельскохозяйственных переселенцев, и без того довольно заметный при поселении евреев на землю, в условиях Биробиджана неминуемо должен оказаться еще более значительным, обрекая тем самым на пропажу немалую часть затрачиваемых средств».


Карта ЕАО на языке идиш, 30-е годы (фото из архива Библиотеки Конгресса США)

К минусам этого проекта Ларин относил также не только его высокую стоимость, но и невозможность использования средств зарубежных благотворительных организаций, считавших вложение в него денег делом «слишком дорогим и рискованным». Вместе с тем Ларин отмечал, что не следовало отвергать полностью «Биробиджанский проект», а использовать его как дополнительный. Для него была очевидной необходимость колонизации данного района, потому что иначе останутся незанятыми могущие быть действительно использованными там участки – и это обстоятельство «будет лишним моментом, который будет манить японский милитаризм к советскому Дальнему Востоку».

В этой работе, отмечает В. Романова, впервые встречается тезис о необходимости привлечения в качестве переселенцев евреев из-за рубежа как одного из условий успеха проекта. «Широкий размах такое предприятие,  - писал Ю. Ларин, - могло бы получить лишь в том случае, если бы предположить – не особенно пока вероятное – широкое переселение на Амур евреев из-за границы – из Польши, Литвы и Румынии».

 Анализ освоения Биро-Биджанского района, в котором были отмечены десятки просчетов, допущенных как центральным ОЗЕТОМ, так и местными пунктами, занимавшимися агитацией и отправкой евреев, представлен также подробным описанием суровой природы, встретившей первых переселенцев нескончаемыми дождями, наводнением, лютой зимой.

Но А. Мережин отмечает и серьезные преимущества этого района перед другими территориями, в течение нескольких лет уже принимавшими переселенцев. И прежде всего то, что здесь не было явных претендентов на земли, никого не надо было сгонять или переселять для обустройства новых переселенцев. На чашу весов были положены и несметные богатства дальневосточной земли. Всё это, в конечном счете, должно было привлечь людей на Дальний Восток.

В качестве серьёзных аргументов приводится информация исследователей, в разное время проводивших в этих краях научные и изыскательские экспедиции. В вопросах климата и сельскохозяйственного производства делаются ссылки на профессора Б.Л. Брука. Приводятся данные горного инженера С.В. Константинова, полагавшего, что для поиска угля на правом берегу реки Бира и на левом близ устья реки Каменушки имеются все основания. При исследовании грунтов, проведенном в 1913 году при бурении скважин для  изучения возможности строительства моста в том районе, было обнаружено два слоя угля мощностью около двух метров, по всей вероятности, являвшихся продолжением Туркских пластов, лежащих ниже его главного рабочего слоя. Он предсказывает промышленную будущность красного железняка в северной части Малого Хингана, известняков, находящихся в том же районе вблизи железной дороги.

Заседание ОЗЕТа в Биробиджане, 1929 год. Крайний справа - А.Н. Мережин

Ссылаясь на Э.Э. Аннерта, Мережин делает заключение, что в отношении обеспечения будущих южных Мало-Хинганских металлургических предприятий топливом можно держать курс на маньчжурский коксовый уголь, буреинские и тырминские угли и даже на сахалинские. (Эдуард Эдуардович Аннерт, 1865-1946, видный ученый-геолог, горный инженер, один из первых исследователей геологии и месторождений полезных ископаемых Северной Маньчжурии и некоторых частей Дальнего Востока, по политическим причинам жил и работал долгое время в эмиграции. Бывший руководитель Дальгеолкома, в 1924 году он выехал в Харбин. Его главный труд – книга «Богатства недр Дальнего Востока», вышедшая в 1928 году, – итог 30-летнего изучения сокровищ нашего края, результат научных исследований. Она стала определённой ступенью в  становлении геологической службы и исследований в ДВК, когда были получены и обобщены сведения о его геологическом строении, определены дальнейшие направления поисков полезных ископаемых, положено начало планомерной и детальной разведке известных месторождений угля, золота, цветных и чёрных металлов и других полезных ископаемых. П.В. Виттенбург назвал в 1912 году в честь ученого северо-западный мыс в бухте Горностай во Владивостоке).

Подробно Аннерт останавливается на добыче золота, понимая, что этот вопрос вызывает не только познавательный интерес. По данным Геологического комитета, в Хингане  на то время имелось до 144 приисков и рудников, которые либо уже были выработаны, либо разрабатывались, либо их должны были начать разрабатывать. В Биро-Биджане на приисках трудилось около 230 старателей, и в течение пятилетки предполагалось довести  численность поисковых рабочих и служащих до 1000 человек. 

Аннерт проанализировал деятельность работника Далькомзета Фрухта, который, обследовав зимой часть приисков в долине реки Сутары, писал в отчете: «Для дражных работ имеются запасы золота, по словам бурового мастера, на десятки лет. Пока разведано около 80 километров  долины и притоков реки Сутары, и везде обнаружено присутствие золота. Содержание – 10-12 долей на кубометр. Есть основания полагать, что такие же золотоносные пески имеются на остальной части Сутарской долины, примерно еще на 150  километров (Дражные работы являются выгодными при содержании  золота 6 долей на кубометр)».

Геолком (Геологический комитет) давал также заключение по графиту, количество которого, по его оценке, равняется примерно 6 миллионам 600 тысячам тонн. Ещё до войны вокруг этого месторождения в южной части Хингана суетились германцы. Там же почти на поверхности лежит охра, которая никем не разрабатывается, но может пойти на изготовление красок. Большие залежи известковых запасов вблизи Биракана, Кимкана разрабатываются и приносят доходы небольшим артелям с начала постройки железной дороги. В 7 километрах от Биракана и в 15 километрах от Лондоко имеется гора белого и розового мрамора. По информации инженера Блюма, который обследовал окрестности Кульдура, обнаружены мрамор, золото, уголь, граниты и другие полезные ископаемые.

У станции Биры встречаются цветные глины – чёрная, желтая, красная. В прошлые годы там, у реки, работал кирпичный заводик, обеспечивавший нужды поселка. Кстати, глин, пригодных для производства строительного и огнеупорного кирпича, а также для гончарного промысла, в Биро-Биджанском районе оказалось достаточно. К наиболее значимым  месторождениям, имеющим производственную перспективу, были отнесены залежи при ст. Икура, близ сопки Тихонькой (на реке Бира), в верховьях реки Кимкан, на реке Белой (большие запасы огнеупорной глины), в районе Щукинского Хребта (Шуки-Поктой), при станции Ин, где уже было налажено производство красного кирпича. Особое внимание было обращено на сопку Тихонькая, сложенную из пластов кварцевого песчаника – высокоценного по твердости материала, который можно было использовать не только в строительстве.

А. Мережин в своем первом докладе по Биро-Биджану отмечал, что в районе нет торфяных болот. Но в этот раз он вспоминает о сказанном как о своей ошибке и приводит мнение П.К. Яворского и Э.Э. Аннерта о том, что проведенные исследования показали наличие огромных залежей торфа в этом районе, и поэтому данный факт надо учитывать как аргумент в пользу переселения в регион. (Петр Казимирович Яворский, 1862-1920, в 1888 году окончил Горный институт в Петербурге. С 1888 по 1891 годы служил в Зейской золотопромышленной компании в Амурской области, где вел разведку россыпных и коренных местонахождений золота. С 1891 по 1897 годы работал на Урале. В 1898-1902 годах П.К. Яворский был начальником Амуро-Приморской геологической партии. Исследовал железорудные месторождения на Малом Хингане и золотоносность долины  реки Сутары. П.К. Яворский был многосторонним ученым, интересовавшимся, помимо геологии, этнографией, и оставившим после себя замечательное наследие – свои исследования Сибири и Дальнего Востока).

Даже сегодня у человека, кое-что знающего о прошлом и настоящем еврейской автономии, эта информация вызовет интерес и уважение как к автору доклада, так и к изложенному в нем материалу. А. Мережин дважды приезжал в Тихонькую (в 1928-1929 годах), довольно продолжительное время жил и вместе с первыми переселенцами принимал участие в обустройстве района, о чем он вспоминает в своем докладе. До настоящего времени, насколько мне известно, в книгах по истории области его имя почти не упоминается в связи с исторической хроникой освоения Биро-Биджана. Поэтому считаю важным отдать должное человеку, который самоотверженно отстаивал и защищал будущую еврейскую автономию ещё на заре её создания.

Как же проходило освоение этих земель? К необычайно тяжелым условиям Мережин отнес наводнение 1928 года, сибирскую язву, уничтожившую почти весь скот, позднее прибытие тракторов и т.п. Побывав во многих населенных пунктах, он приходит к выводу, что настроение переселенцев в Екатерино-Никольском, Пузино, Нагибово, приехавших в 1928 году и не успевших построить ни одного дома, не вспахавших ни одного гектара земли (они не знали даже, где дадут им земельные наделы), намного лучше, чем у переселенцев Бирофельда. А лучше потому, что они приехали на освоенную уже землю, где почти семьдесят лет проживали казаки. Местные жители радушно встретили переселенцев, предоставили им жильё за невысокую плату, дав возможность перезимовать первый год. Евреи присматривались к тому, как казаки строят свои большие и светлые дома, как они ведут хозяйство, а те делились с ними и хлебом, и опытом работы, например, тем, как ловить рыбу.

Воспоминания первых переселенцев, записанные еврейским писателем Гиршем Добиным в 1935 году (так и неопубликованные), более семидесяти лет пролежали на полках в областном государственном архиве и только недавно были переведены с идиш Еленой Беляевой. Они, как кадры старой кинохроники, впервые рассказали о буднях людей, чем существенно дополнили картину происходившего в пору становления будущей еврейской области.

Авром Римский – один из первых переселенцев, приехавших на эту землю, – рассказывает о самом начале её освоения. По разнарядке они попали из Тихонькой в Хабаровск и затем паромом добрались до села Нагибово (другого пути летом в эти края не было). Просторы Приамурья и разбросанные за версту друг от друга казачьи дома испугали прибывшую группу переселенцев. Но сопровождавший группу представитель ОЗЕТа Канторович сразу свел их с казаками. После длинной дороги надо было подкрепиться. Канторович привел казака с лошадью и телегой, дал сети, и шесть переселенцев отправились вместе с ним на рыбалку. Проехав несколько верст, они остановились у маленького озерца.


«Нам нужна ли рыба? Ой, нужна, браток...»

«Вот здесь и будем ловить рыбу», - сказал казак. Мы  тихо засмеялись, чтобы он не видел, -  вспоминал Авром. - Ему что, не ясно, или он сумасшедший? Разве здесь мы наловим целую повозку рыбы? Озерцо - глядеть не на что!
А казак просит раздеться, чтобы зайти в воду, сети заводить. Взяли сеть, как показал казак, и пошли на озеро. Сеть была большая, метров 75 длиной. Около часа прошло, прежде чем натянули над водой. После того, как мы её завели, казак стал кричать, чтобы быстрее тянули, соединяя концы сети и подтягивая к берегу. Ну а мы тоже начали на него кричать, что сеть запуталась в бурьяне, тяжело тащить. А он своё: тащите быстрее, чтобы рыба не разбежалась.
Вышли на берег. Взглянули, что-то начало шевелиться в сети, журчать, как в котле. Вдруг увидали: большая рыба начала подпрыгивать и тянуть сеть в воду. От радости, что поймали её, все начали кричать, свистеть, хватать рыбу, чтобы она не ушла в воду. А казак опять кричит, чтобы цепляли концы сети к лошади. Запрягли лошадь и сети на берег вытянули. Мы глазам свои не верили, сколько было рыбы. Одна была больше десяти килограммов. Чудище. За всю нашу жизнь мы не видели такой рыбы. Мы даже боялись подойти к ней. Она же может укусить.
Что за земля, человек поехал на три часа и поймал 60-70 пудов рыбы! Еле на двух подводах увезли. Всем разделили поровну. Больше мы не ходили на рыбалку с повозками, нам достаточно было пойти к озерцу с ведром и поймать пару пудов рыбы. Казак научил нас сушить рыбу, солить…».

Всего этого не было в Бирофельде, в котором за тот год было построено первых 18 домов и вспахано 100 гектаров земли. Переселенцев там окружали только дикая тайга, зверьё и непредсказуемая, с сюрпризами, погода. Вдобавок ко всем прочим житейским неурядицам давила на психику и угнетала людей изоляция от внешнего мира.

Отношение людей к новому месту обитания формировалось в первые минуты знакомства с маленьким полустанком Тихонькая, о котором впоследствии вспоминали, как о паре домиков налево в сторону Валдгейма, паре – в сторону Раздольного, паре – напротив вокзала. Рядом с переселенческим пунктом – барак и коричневое здание, дальше избушка, где потом была контора заготзерна, направо, через улицу – пекарня (на том месте позже располагался двухэтажный дом облисполкома), почта стояла напротив. Было еще несколько домов, где жили и работали Финкельштейн и Бейнфест (руководители местного ОЗЕТа). А ещё стояли маленький китайский магазин да пара сараюшек. Чуть поодаль были установлены в два ряда несколько палаток, за которыми уже начинался  небольшой лесок и череда ложбин, падей, затонов и болот вперемежку с небольшими холмами, уходящими к реке.

Наверняка у многих переселенцев все это вызывало озабоченность и сомнения в правильности принятого решения. Верили в Биробиджан только самые смелые или наиболее информированные люди – такие, как Абрам Наумович Мережин.

Количество обращений к статье - 3204
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com