МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=8468
Распечатать

Обыкновенный антисемитизм
или продуманная программа?

Юлия Рец. Санкт-Петербург




Вскоре после обретения Литвой независимости (в мае 1990 года) парламент республики принял важный документ: декларацию «Относительно геноцида еврейского народа в Литве в годы нацистской оккупации». Согласно этому документу, Литва обязывалась хранить память о жертвах геноцида и бороться с любыми проявлениями антисемитизма. Однако на практике, как показывают события последних лет, это обязательство не всегда выполняется.


Несколько дней назад на сайте DefendingHistory.com было помещено заявление-интервью каунасского экскурсовода Хаима Баргмана [1]. В заявлении Х. Баргман рассказывает о том, как полиция задержала его по пути на траурную церемонию в месте массового захоронения евреев в Укмерге (Вилкомир).

Случившееся с ним Баргман расценивает как проявление откровенного антисемитизма со стороны местных властей. Заявление-интервью, записанное Довидом Кацем, красноречиво говорит само за себя. Поэтому мы приводим его здесь с небольшими сокращениями (перевод с идиша – Ю. Р.):

«Меня зовут Хаим Баргман. Я литовский еврей. Живу в Каунасе, в Литве. Я хочу вам рассказать о случае, который произошел со мной 6 октября 2015.

Каждое первое воскресенье сентября в Литве проводится траурная церемония на месте массового захоронения евреев в Вилкомире (Укмерге - по-литовки). На церемонию приезжают как евреи, так и неевреи. Я тоже несколько раз был на этой церемонии.




Недавно я познакомился с одним человеком из организации «Литва без нацизма». Эта организация протестует против того, чтобы в Литве устанавливались памятники преступникам Холокоста. Надо сказать, что этим они делают честь литовскому народу. Они просили меня не вмешиваться в их дела, потому что они являются чисто литовской организацией. Так что я с ними почти не общался.

И вот я сказал одному из активистов этой организации, что было бы хорошо, если бы они тоже выступили на траурной церемонии от лица своей организации. Тот заинтересовался. Я сказал ему, что надо позвонить уполномоченному лицу из еврейской общины, который будет вести церемонию, и получить разрешение на выступление. Я знаю, что звонок был, однако разрешение на выступление им не дали.

Дня за 2-3 до церемонии этот человек позвонил мне и сказал, что он и два его товарища хотели бы побывать на церемонии, что у них есть машина и они могли бы и меня подвезти. Меня это устраивало, и я сказал: почему нет? И вот 6-го сентября мы выехали утром из Каунаса и через час с четвертью добрались до Вилкомира. На въезде в город нас остановил полицейский.

«Двигатель вашей машины работает как-то странно», - сказал он. Страж порядка заглянул в кабину и увидел, что я и мой товарищ сидели, не пристегнувшись ремнями безопасности. «Ой! – воскликнул он, - да вы не пристегнуты!»

Обычно в Литве за это полагается штраф. Но нас арестовали, приказали на нашей же машине проехать в полицейский участок – комиссариат Вилкомира.


Я попросил полицейского отпустить меня на церемонию, оставив в залог паспорт. По окончании церемонии я бы вернулся и понес заслуженное наказание за не пристёгнутый ремень безопасности.

«Нет!»

На часах было 11.40. Я это отлично запомнил. Всей писанины при составлении протокола- минут на 5, ну на 10. Они что-то возились с компьютером, делали все очень-очень медленно. Нам всем казалось, что они просто тянут время, чтобы мы не попали на церемонию. Было понятно, что разыгрывается какая-то пьеса, и дело вовсе не в ремне безопасности. Сидя в комиссариате, мы заметили, что какой-то человек в штатском, не в полицейской форме, ходит вокруг комиссариата. Возможно, это был человек из органов безопасности и он-то и был главным режиссером в этой истории.

Наконец нас заставили встать к стене и сделали по три снимка с каждого из нас – в фас и в профиль. Я не знаю, законна или не законна эта процедура. Если бы у меня было время, я бы проконсультировался с юристом, потому что эти фотографии были сделаны без моего согласия.

В 12.20 – я это хорошо помню – офицер полиции, который нас задержал, вернул мне паспорт, и я подписал протокол. Я был доволен, что всё закончилось. Я могу идти? На часах было, повторяю, 12.20, я знал, что церемония продлится до часу дня, и я еще могу успеть. Ничего, что машину еще не отпустили, я мог бы поймать такси… Но нет! Он не позволил мне уходить. «Вы выйдете, когда получите разрешение», - сказал он. Не было причин больше нас задерживать, но нас продержали еще 40 минут. И только в 13.05 – я думаю, что у них была связь, и они знали, что церемония закончилась, – дверь открылась и нам разрешили идти.

Мы поехали к братской еврейской могиле. Все уже разошлись. Мы почтили память погибших минутой молчания…

Я считаю, что эта выходка полиции имела конкретную цель: не допустить нашего участия в траурной церемонии. Я не знаю, зачем это было нужно.


Я хочу высказать свое мнение. Я еврей, ехал на церемонию памяти моих погибших предков, и не пустить меня на такую церемонию – это и есть самый настоящий антисемитизм. Неприкрытый. И я заявляю, что у нас в Литве полиция нарушает правовые и моральные нормы поведения. /…/»

Довоенный Укмерге (Вилкомир). Фото: «Обзор», Вильнюс

Вилкомир (переименованный в 1920 г. в Укмерге) – древнее литовское поселение, в котором издавна проживали евреи. Согласно переписи населения 1897 года, 53% жителей Вилкомира считали своим родным языком идиш. В 1941 году, через 3 дня после нападения Германии на Советский союз (к которому на тот момент была присоединена Литва), немцы вошли в Вилкомир. Большая часть еврейского населения была истреблена в первые же два месяца. В сентябре 1941 года жители, согнанные в гетто, были расстреляны в близлежащем лесу (Pivona). Местное (литовское) население участвовало в истреблении соседей. Тому есть документальные свидетельства [2].

Прошло время. В центре Вилкомира установили памятный камень в честь Йозаса Крикштапониса (Juozas Krikštaponis). По данным «Центра исследования геноцида и резистенции населения Литвы» господин Крикштапонис принимал участие в уничтожении еврейского населения [3]. Можно понять тревогу и опасения многих жителей Литвы (как евреев, так и неевреев), вызванные этим фактом. Среди тех, кто открыто протестовал, против установки этого памятного знака, была организация «Литва без нацизма».

Хаим Баргман - гид-экскурсовод и историк-краевед из Каунаса. Инженер по образованию, уже в течение многих лет он проводит экскурсии по еврейским местам Литвы и делится своими историческими находками. Это он под именем Шломо выведен в недавней книге Дэна Джейкобса «Царство Хешеля» (Dan Jacobs. Heshel’s Kingdom). Предки Хаима жили в этих краях, да и сам он всю жизнь прожил в Каунасе. А еще – он из тех немногих носителей идиша, которые и сегодня продолжают говорить на этом языке.

Х. Баргман не занимается политикой. Но в прошлом году во время траурного митинга на кладбище в Вилкомире он попросил слово и высказал свое отношение к происходящему в Литве. Возможно, именно тогда его «взяли на заметку».

Организация (ассоциация) «Литва без нацизма» (под председательством Ю. Дексниса) создана в феврале 2011 года. Основная ее цель - противостояние фальсификации истории Второй мировой войны. Члены «Литвы без нацизма» проводят мониторинг проявлений фашистских настроений, занимаются воспитанием молодежи, налаживают связи с общественностью. Организация не раз выступала против прославления военных преступников в качестве национальных героев, организовывала пикеты во время проведения разрешенных властями неонацистских маршей в центре крупных городов Литвы.

В заявлении-интервью Довиду Кацу Хаим Баргман неоднократно задает сам себе вопрос: «За что? Кому это понадобилось?» В голосе этого человека звучат недоумение и обида.

Действительно, кому и зачем понадобилось задерживать этого немолодого уже человека, который не занимается политикой? Зачем было затягивать процедуру допроса в полицейском участке (даже если полиция имела право задержать его)? Были ли эти действия полиции направлены против него лично или же его «взяли» случайно, поскольку он ехал в одной машине с представителями организации «Литва без границ»? И, наконец, был ли этот инцидент проявлением «бытового» антисемитизма (сродни тому, какой случается в коммунальных квартирах) со стороны сотрудников полиции, или же это часть продуманной программы, призванной снизить уровень протеста против чествования преступников Холокоста? Ответить на эти вопросы сложно. Доказательств нет.

Антисемитизм бывает разный: государственный, продиктованный идеологическими или экономическими соображениями, а бывает – обыкновенный, бытовой, иррациональный. Иногда они могут сочетаться.

Х. Баргман в личной беседе сообщил мне, что инцидент, приключившийся с ним в Вилкомире, конечно же, его не остановил. После этого он посетил еще два траурных митинга в других местах Литвы. При этом никаких проблем у него не возникло. Но теперь, собираясь на траурную церемонию, он на всякий случай пользуется не личным, а общественным транспортом. Мало ли что...

И последнее: по словам Хаима Баргмана, ни община Литвы (Вильнюс), ни местная община Каунаса на его заявление пока не отреагировали.

Примечания:
[1] Заявление Хаима Баргмана (записано Д. Кацем + его вступительная статья) http://defendinghistory.com/police-prevent-kaunas-jewish-guide-chaim-bargman-from-attending-annual-memorial-for-the-annihilated-jews-of-ukmerge-vilkomir/77338
[2] Например, см. публикацию в журнале «Звезда», №9. 2015 http://magazines.russ.ru/zvezda/2015/9/11ja.html
[3] Интервью в газете «Обзор» http://www.obzor.lt/news/n14966.html




Об авторе


Юлия Рец родилась в Санкт-Петербурге. Окончила исторический факультет СПбГУ. Начинала учиться как археолог, а закончила тем, что написала диплом об Абраме Терце (Андрее Синявском). Перепробовала много разных профессий: водила экскурсии, работала в школе… играла на органе. Но в жизни ей явно чего-то не хватало.


Юлия рассказывает: «На кафедре еврейской культуры, куда я пришла учить древнееврейский язык, в тот год набирали курс идишистов. Честно говоря, в мои планы не входило учить идиш. «Зачем мне идиш? Кто на нем сейчас говорит? Мертвый язык! Шолом-Алейхем и так переведен на русский» - примерно так я тогда думала. (Надо сказать, что на заре туманной юности я уже начинала учить идиш вместе с ивритом, но меня совершенно «убило» слово וווינען - «voynen» – «жить». Три «вава» подряд – это слишком!). Однако на кафедре еврейской культуры идиш преподавала прекрасная Валентина Владимировна Федченко. Она вела занятия невероятно: пела, рассказывала забавные истории, мы с ней переводили на идиш «Красную шапочку» (при этом «Royte кapelushe» (Красная шапочка) превращалась в «Royte kleydl» (Красное платьице), чтобы мы могли попрактиковаться в склонении существительных и прилагательных среднего рода… В. Федченко была не только знатоком идиша, но и лингвистом, и всегда большое внимание уделяла грамматике. Она и сейчас преподает). Год прошел как в сказке».

Проф. Д. Кац, к тому моменту уволенный из Вильнюсского университета за свои взгляды, щедро делился книгами, записями, знакомил с теми, кто еще говорит на идише. Благодаря ему Юлия посетила немало мероприятий местной еврейской общины. Выяснилось, что практически невозможно заниматься европейским идишем, не касаясь трагедии Холокоста. О чем бы ни шла речь, тень Холокоста всегда где-то рядом…

Сегодня жизнь Юлии Рец так или иначе связана с идишем. Она пишет диссертацию об идишской культуре Петербурга, работает в архивах. По-прежнему любит бывать в Литве, хотя ее представления об «Идишланде» существенно изменились, а контакты с носителями языка не ограничиваются теперь только «Литовским Иерусалимом».

Краткий рассказ о себе Юлия завершает так: «Бекицер. Я делаю то, что мне хочется делать, и нахожу в этом огромное удовольствие».


| 20.10.2015 03:47