МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=7586
Распечатать

Тёплый хлеб
Зиновия Шульмана

Жанна Марковская, Реховот




Исполняется 110 лет со дня рождения еврейского певца Зиновия Шульмана, с именем которого связана история возрождения и сохранения наших самобытных песен. Немногие знают о его судьбе. В те годы не было принято спрашивать вслух, куда исчез человек, который еще вчера был на виду у всех...


Всю свою творческую жизнь мой отец отдал еврейской песне. Несмотря на всяческие препоны со стороны госчиновников, он старался донести ее в самые отдаленные уголки огромной страны. Ничто не могло помешать ему (не в пример сегодняшним российским временам) встретиться со зрителями в больших городах и многочисленных местечках. Когда отец приносил домой новую пластинку, глаза его сияли и он говорил: “Я принес теплый хлеб“. Мы всей семьей распевали эти песни: “Варнычкес", “Ди голденэ хасенэ“, “Мехутоним гэйен“ и многие другие.

Внук Зиновия Шульмана Миша (5 лет) и отец певца Борух-Лейб Шульман. Львов, 1960 год

Зиновий Шульман родился 28 октября 1904 года в Одессе в семье обер-кантора Одесской шалашной синагоги Боруха-Лейба Шульмана. Мой дед, Борух Шульман, был родом из белорусского местечка Калинковичи. Больше всего на свете он любил петь, но за пение не платили. И к тринадцати годам он стал подручным пекаря, затем подмастерьем сапожника, кузнеца. В 18 лет стал лесорубом. Однажды заезжий инженер-лесник из Петербурга услышал его голос, когда юноша, как обычно, распевал в лесу во время работы. Инженер стал убеждать его поехать учиться пению и дал письмо к своему одесскому другу с просьбой устроить Боруха на работу и помочь ему попасть к известному педагогу Дельфино Менотти.

Профессор взялся заниматься с ним бесплатно вечерами, а днем дед работал на табачной фабрике. Пыль вредила голосу. Поэтому вскоре он ушел с фабрики, поступил хористом в Одесский оперный театр, а затем по конкурсу попал в хор знаменитого кантора Разумного. Разумный стал готовить нового тенора-солиста на пост второго кантора.

Однажды группа солистов Итальянской оперы, находящаяся на гастролях в Одессе, во главе с самим королем баритонов Маттия Батистини пришла в синагогу послушать Разумного. Им понравился Борух Шульман, и по их рекомендации правление еврейской общины направило его в Милан к знаменитому педагогу-вокалисту Августо Броджи. Маэстро считал драматический тенор Шульмана выдающимся и готовил молодого певца к оперной карьере. Однако после внезапной смерти Э.З. Разумного Боруха Шульмана назначили главным кантором, и община отказалась оплачивать ему дальнейшую учебу в Милане. Клавир “Трубадура“ с пометками и дарственной надписью маэстро Шульман хранил как реликвию.

Борух стал кантором международного класса. В 1910 году он совершил международное турне и пел в крупнейших синагогах Европы и США. В фонотеке Чикагского института звукозаписи еврейской песни (Institute for Jewish sound recording) имеется пластинка с записью литургического пения в исполнении кантора Шульмана, сделанная более 80 лет назад во время этих гастролей.

В январе 1917 года Борух Шульман выступал на гастролях в главной синагоге Санкт-Петербурга. Много именитых прихожан пришли послушать кантора, среди них был широко известный в артистических кругах антрепренер Шаляпина Исай Григорьевич Дворищев. Он рассказал о своем впечатлении Шаляпину, и тот захотел познакомиться с Шульманом. Встреча состоялась в доме Шаляпина. Вначале пел хозяин, потом гость. Он пел что-то из синагогального репертуара, а потом, по просьбе Федора Ивановича, - арию Манрико из оперы Верди “Трубадур". Шаляпин был в восторге от его голоса и исполнения. Посетовал на несостоявшуюся оперную карьеру и подарил на память свой портрет с дарственной надписью.

От деда мой отец унаследовал красивый голос (лирико-драматический тенор), дед же был его первым учителем и готовил сына к карьере кантора. Но революция 1917 года нарушила планы. Шалашная синагога сгорела дотла, никто даже не пытался погасить пожар. Власть требовала, чтобы кантор Шульман прекратил отправление служб в синагогах. Он не соглашался, переезжал с семьей из города в город. В конце концов его лишили гражданских прав.

В семье моего отца было шестеро детей. Старший сын, Зиновий, стал певцом, средний, Натан, окончил с отличием Московскую государственную консерваторию по классу профессора А.Б. Гольденвейзера. Он был прекрасным пианистом-аккомпаниатором. Выступал с Л.В. Собиновым, Л.Я. Лемешевым, Б. Гмырей. Много лет был главным концертмейстером Киевской оперы. Иногда выступал в концертах с братом Зиновием, и этот дуэт вызывал неизменный восторг у публики. Младший брат Михаил окончил театральную студию В. Мейерхольда, впоследствии стал первым директором Краснознаменного ансамбля песни и пляски им. Александрова.

В 1924 году состоялась первая гастрольная поездка Зиновия Шульмана; в программе - арии, романсы и еврейские народные песни.

Отец был образованным человеком, хорошо знал еврейскую историю. Он рассказывал мне о своем прадеде Калмане Шульмане, еврейском писателе-историке. Но отцу необходимо было настоящее музыкальное образование.

Зиновий Шульман с внуком Мишей и зятем Иосифом Марковским.
Львов, 1963 год


Зимой 1929 года с направлением Одесского отдела народного образования Зиновий приехал в Москву в Главискусство Наркомпроса. Он выступал перед комиссией под председательством Феликса Кона, исполнял арии из опер. Папа рассказывал, что был потрясен, когда услышал решение комиссии: “Включить 3. Шульмана в число молодых певцов, направляемых для завершения музыкального образования в Италию". Но увы, через несколько дней поступило указание об отмене всех поездок в Италию. И в виде исключения - в середине учебного года - отец был направлен в ГИТИС, на вокально-драматическое отделение. Его педагогом по вокалу был известный в свое время тенор Роман Исидорович Чаров. По окончании учебы отец был принят в оперный театр им. К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко.

Оперная карьера складывалась блестяще, но заложенная с детства любовь к еврейской музыке и песне взяли верх. В 1935 году он покидает театр и посвящает свою жизнь сбору и исполнению еврейских песен. Часто включает в программу и оперные арии, которые исполняет на идише.



В 1948 году, во время пребывания первого посла Государства Израиль Голды Меир в Москве, состоялся концерт Зиновия Шульмана. Посол была на концерте и послала певцу корзину цветов. Через несколько дней отец по просьбе Голды Меир исполнял в главной московской синагоге поминальную молитву по евреям, погибшим от рук фашистов.

Популярность отца была необычайной. Концертные залы, в которых он выступал, были всегда переполнены. Многие почитатели его таланта вспоминают, что на концерты Шульмана в Москве в Колонном зале Дома союзов даже с билетом трудно было пройти, и порядок зачастую обеспечивала конная милиция.

После одного из таких концертов летом 1949 года в Кисловодске за кулисы к артисту явились сотрудники МГБ. Во фраке и лаковых туфлях певец был отправлен в “столыпинском вагоне” в Киев. Узнав, что отец находится во внутренней тюрьме МГБ Украины, я привезла ему из Львова передачу, которую с удовольствием приняли. Однако через 15-20 минут ее вернули, заявив, что Шульман “не хочет" ее принять... Лишь после освобождения отца я узнала, что он в это время объявил голодовку и пытался вскрыть себе вены, добиваясь встречи с прокурором. Следствие велось с применением к певцу всего арсенала моральных унижений и издевательств, его били и, лишая сна, круглосуточно допрашивали. Следователи хотели создать “групповое дело". Особенно настаивали на наличии у него личных контактов с еврейским певцом Михаилом Александровичем. Отец отвечал, что не знаком с ним и никогда не встречался, хотя у них было несколько личных встреч.

В закрытом судебном заседании (“тройка") Зиновий Шульман был объявлен еврейским националистом, врагом народа, и приговорен к 10 годам лагерей строгого режима. Непосильный физический труд в карагандинских лагерях подорвал его здоровье. На лесоповале он искалечил руку. Но и в этих нечеловеческих условиях он оставался певцом. В Йом Кипур отваживался петь молитвы.

Когда его старик-отец по “каналам лагерной связи“ узнал о тяжелой болезни сына, он решился написать письмо начальнику Управления карагандинских лагерей. Старый кантор с присущим ему чувством юмора и нарочитой наивностью писал: “Я впервые слышу, чтобы от пения можно было искалечить руку..." Он прислал афишу и отзывы прессы о концертах сына.

К всеобщему удивлению, письмо помогло. З/к Шульмана вызвал начальник лагеря и поручил ему ежедневно мыть огромный клуб, топить печи, а главное, организовать самодеятельность и хор. Пожалуй, это письмо спасло отца от смерти.

Мой отец был прекрасным, любящим сыном. А с дедом его связывала еще и дружба двух певцов. Сколько радости доставляло деду и отцу совместное прослушивание пластинок знаменитых оперных певцов и канторов. Дедушка часто подымался с кресла и “брал" вместе с исполнителем высокую ноту. Он до глубокой старости сохранил голос и пел в синагоге вплоть до того дня, когда ее превратили в спортивный зал. По отношению к сыну он себя всегда ощущал учителем. Когда тот распевал дома, дед делал замечания и часто покрикивал: "В маску! Больше в маску направляй звук!" А мне всегда говорил "по секрету", что у него в молодости был еще лучше голос, чем у Зямки. Умер Борух-Лейб Шульман в 1962 году.

Военнослужащая ЦАХАЛа, правнучка З.Шульмана Элина Марковская, 1997 год

Книга Зиновия Шульмана; правнук певца Зямик Марковский. Израиль, 1995 г.

А в 1957 году Зиновий Шульман был реабилитирован. Еврейская культура в СССР к тому времени, по сути, перестала существовать. Он на 3-4 года возобновил концертную деятельность, но для этого уже не было ни сил, ни условий. Последние годы жизни отец посвятил тому, чтобы передать свой опыт молодым исполнителям. Он отдавал им много времени и душевных сил. Издал “Сборник еврейских песен из репертуара Зиновия Шульмана". Туда вошли народные песни, песни еврейских композиторов, а также песни, написанные им самим. Написал книгу воспоминаний “Живи, моя песня".

Большая семья Зиновия Шульмана в Израиле: дочь с мужем, внук с женой, племянница, правнуки, праправнучка. 2013 год

Вплоть до июня 1967 года мой отец был частым гостем в посольстве Израиля. Его приглашали на торжественные приемы, где он иногда пел. После каждого из таких посещений он приносил домой новую пластинку с записями лучших канторов мира. Эти подарки ему вручали от имени Голды Меир. У отца собралась уникальная для СССР коллекция пластинок еврейского литургического пения. Друзья отца - артисты, музыканты - бывали у него в гостях и слушали эти записи. Частым гостем был и знаменитый тенор Иван Семенович Козловский. Он с восторгом слушал канторское пение, которое для вокалиста считается сложнейшим.

Когда в 1969 году Зиновий Шульман тяжело заболел, премьер-министр Израиля Голда Меир поручила отправить ему лекарства, но до адресата они не дошли. В 1976 году отец умер.

Он мечтал жить в еврейском государстве. И я думаю, что он был бы рад тому, что дочь, внук и правнуки живут здесь, в Израиле.


| 24.10.2014 23:45