МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=733
Распечатать

Неизвестный Казакевич



Интервью журналиста «Биробиджанской звезды» Виктора Антонова с преподавателем Центра идиша при Бар-Иланском университете д-ром Борисом Котлерманом

- Эммануила Казакевича в разное время называли то еврейским, то советским писателем. Сейчас предпочитают говорить просто о писателе Казакевиче. Вы, как литературовед, к какому «берегу», считаете, было ближе его творчество?

- Молодой Казакевич – несомненно, насквозь еврейский поэт. Никакого специфически еврейского образования он не получил, в хедере не учился, однако тут, видимо, огромное влияние среды и, прежде всего, отца, Генаха (по-русски он известен как Генрих) – талантливейшего педагога, журналиста, деятеля еврейской культуры общесоюзного масштаба. У них дома в Харькове собирался цвет еврейской интеллигенции, среди гостей были основатель Московского ГОСЕТа Грановский, Михоэлс, Зускин. Это – мощный заряд на всю жизнь, дай Бог каждому. Ну и явно – самообразование. Эммануил уже в 16 лет переводил Гейне с немецкого, который, вероятно, осваивал через идиш. Вместе с друзьями, часть из которых потом потянулась за ним в Биробиджан (Гершл Диамант, Бузи Миллер, Гешл Рабинков) он создал в Харькове молодежную литературную группу "Птичье молоко". Смысл названия – еврейская шутка: мол, только птичьего молока нам и не хватает. Казакевич вырос при театре, поскольку его отец долгое время был директором Харьковского ГОСЕТа, и глубоко проникся еврейским этосом. На идише он и писал вплоть до 1941 года, пока не ушел на фронт. Там, видимо, произошел некий перелом, и он начал писать на русском, однако в начале 50-х гг, когда еврейская культура практически перестала находить какое-либо выражение в СССР, статьи Казакевича вдруг появляются в польских газетах на идише. То есть он до конца остался верен себе - прежде всего, как еврейскому литератору.

- Какова была роль Казакевича в работе ГОСЕТа? Что скажете о его оригинальных трактовках классических пьес, в том числе немецких авторов?

- Казакевич, собственно, был основателем БирГОСЕТа и его первым директором. Театр ведь был создан в Москве еще в 1933 г. и почти целый год готовил там свой первый репертуар под руководством мэтров еврейской сцены. А Казакевич организовывал его работу, ездил по стране и набирал опытных актеров. Его роль сложно переоценить. Потом, по приезде в Биробиджан (это произошло 6 мая 1934 г.) начались проблемы. Коллектив был слабоват, хотя отдельные актеры были глыбами. Режиссер не справлялся. А тут создается ЕАО и от руководства требуют "настоящей еврейской пролетарской культуры". В результате Казакевича снимают и он идет в газету к отцу. Однако он остался литературным консультантом театра. Театр поставил его собственную пьесу, комедию "Молоко и мед" – уже после его отъезда в 1938 г. Он также перевел ряд пьес, но не все они были поставлены. Например, "Сирано де Бержерак" Ростана, которого должен был ставить знаменитый Таиров – но не поставил. А «Уриэль Акоста» Гуцкова в его переводе был поставлен к 10-летию еврейского переселения в Биробиджан весной 1938 г. Речь в этой немецкой пьесе середины 19-го века идет о мятежном португальском еврее 17-го века Уриэле Акосте, который бежит в Амстердам и возвращается к иудаизму после того, как инквизиция заставила его семью креститься. Акоста не готов принять религиозные догматы, и его конфликт с обществом очень глубок. Со сцены он кричал: "Вы можете меня проклинать – но я еврей!" И зрители, понятно, ему горячо сопереживали. Казакевич сделал альтернативный перевод с оригинала, хотя были и другие версии, например, самого Давида Гофштейна. В Биробиджане одно время было стремление доказать свою культурную самодостаточность. Собственной трактовки Казакевича в переводе не так много, но постановка, осуществленная тогдашним режиссером театра Моисеем Гольдблатом, изменила принятые акценты. У "немецкого" Акосты – христианско-страдальческий образ. Таким он был известен и на русской сцене. А "биробиджанский" – полный сил борец, бунтарь, даже внешне. Критика это особо подчеркивала, как достижение. В 1940 г. Малый театр тоже поставил "Акосту", взяв музыку у биробиджанцев. Тогда такое сотрудничество было в порядке вещей. Почитайте о игре Остужева в роли Акосты – та же самая новая трактовка.

- В прошлом году в Биробиджане мы обсуждали стихотворение Казакевича «Корейская новелла», и там тоже чёткие ассоциации со священными текстами, некоторые строки звучат почти цитатами из «Песни песней». Вы читали это стихотворение и коллегам по летней школе идиша. Чем привлекло оно их внимание?

- Это стихотворение, помимо талантливости вообще, поразило своей экзотичностью. Любовь еврея и кореянки, да еще так откровенно – почти "Мадам Баттерфляй". Одна из преподавателей, Шева Цукер, теперь цитирует его в своих лекциях в Америке. Скоро выйдет целый номер журнала на идише "На пороге", который она редактирует, посвященный Биробиджану, где будет что-то и об этом. Казакевич, кстати, очень увлекался корейцами. Бузи Миллер вспоминал, что в 1932 он приехал в Харьков, уже из Биробиджана, вместе с приятелем-корейцем, которого всем показывал как "настоящего биробиджанца". Это, видимо, нужно рассматривать в контексте общего увлечения европейцев Востоком, буддизмом и т.п. Это чувствуется в стихотворении. При этом Казакевич рассматривал такой экзотический еврейско-корейский альянс еще и как способность евреев органически влиться в новый культурно-географический контекст.

- Самое знаменитое произведение Эммануила Казакевича «Звезда» написано на русском языке. В то же время первоначальный вариант названия повести был очень еврейский…

- Да, вдова Казакевича опубликовала письма и черновики, откуда выплыло первое название этого рассказа – "Сын звезды", то есть Бар-Кохба в переводе с русского, знаменитый вождь еврейского восстания в Иудее против римлян во втором веке н.э. Это – определенная модель мышления.

- Вы думаете, что мог существовать черновик «Сына звезды» на идише?

- Честно говоря, не знаю. Возможно, где-то в архиве Казакевича в Москве что-то можно накопать. Есть опубликованная версия на идише этого рассказа, называется "Зеленые тени" (Грине шотнс).  

- Что сегодня стоит изучать в творчестве Казакевича «биробиджанского периода»? Какие  его произведения, с Вашей точки зрения, ждут переводов, литературных исследований? Что в них стоит искать?

- Из биробиджанских стихов все нужно переводить заново, думая над каждым словом. Там – море метафор и ассоциаций, которые потерялись. Необходимы комментарии. Тут особый сплав еврейского и советского, часто в очень дерзкой подаче. Читать это надо, вооружившись пониманием еврейской культуры. Казакевич очень аутентичен, практически неподвластен давлению, не ангажирован, как почти все остальные его современники (которых печатали). Национальные поэты издаются обычно специальными аннотированными изданиями, ведь это – национальное достояние. Почему бы не взяться за такое дело и в Биробиджане? Казакевич – это целая эпоха, с особым взглядом на мир, который сегодня далеко не всем понятен. Издать нужно письма, статьи, черновики, особенно биробиджанского периода – они многое объясняют. Некоторые его стихи совсем не известны на русском. Например, огромная поэма "Шолом и Хава", изданная в Москве незадолго до войны. Там такая особая биробиджанская мифология – создание нового еврейского колена, ни больше ни меньше. Вот отрывок в моем переводе, где я попытался сохранить ритм, размер и даже, где удалось, звучание:

И пусть привидится: Израиль
Расставил там свои шатры,
Где даль весенняя сияет,
И где шатер поставил ты.

Весна наполнится красою,
Бокал наполнится вином,
Нальется Хава жизнью новой,
И морось будет летним днем,
И листопад придет багряный,
И снег покроет все кругом.

И будет так: как снег растает,
То от неё с тобой тогда
Колено новое восстанет.

И прилетит златая пава
Ко входу твоему; рогами
Взмахнет олень: владей же нами,
Потомок Шолема и Хавы!..

Шолом и Хава – это биробиджанские Адам и Хава (Ева – по-русски). Но если Адам – это земля и кровь, то Шолом – это мир. Они – родоначальники. Они – в мифологическом пространстве, неподвластном времени. Там живет "золотая пава", излюбленный персонаж еврейских сказок, этакая еврейская "синяя птица" Метерлинка. Она все время ищет "вчерашний день". Там олень – Страна Израиля в Талмуде зовется Страной Оленя, потому что на арамейском языке, языке Талмуда, красота – это то же слово, что "олень" на иврите. А "шатры Израиля" – это мотив "Исхода из Египта", навстречу своей стране – такой страной Казакевич и мечтал увидеть Биробиджан, там он хотел быть счастлив и был – правда, недолго.

Коротко об авторе

Д-р Борис (Бер) Котлерман родился в Иркутске в 1971 г. С 1997 г. - исследователь и преподаватель Центра по изучению идиша им. Рены Косты при Бар-Иланском университете. Выпускник отделения литературы народа Израиля при Бар-Иланском университете, где в 2001 г. защитил докторскую диссертацию. Автор десятков научных и популярных статей о культуре и литературе на идише, а также книги «Баухаус в Биробиджане» (Тель-Авив, 2008). Другая его книга - "В поисках молока и меда: Биробиджанский государственный еврейский театр им. Кагановича, 1934-1949" - готовится к печати в издательстве "Славика" при Индианском университете (США). Начиная с 2007 г., д-р Котлерман организовал и провел при Дальневосточной государственной социально-гуманитарной академии в Биробиджане две международные летние школы идиша. Живет в поселке Неве-Цуф в Самарии. В «МЗ» публикуется впервые.


| 16.10.2008 15:56