МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=6092
Распечатать

«Время вспоминать»

Александр Баршай, пос. Элазар, Гуш-Эцион

Мы еще раз убедились в том, какой немалый «вспоминательный» потенциал существует сегодня…


А война пришлась на детство,
на потухшие дворы -
не укрыться, не согреться,
не уйти от той поры…

Рина Левинзон

Воистину, трудно было бы придумать более точное название для альманаха, в котором собраны воспоминания людей, чье детство, юность, а подчас и молодость пришлись на страшное время Второй мировой войны и последние годы сталинского лихолетья!

Всякое время заслуживает памяти и воспоминаний, это понятно. Как писал Александр Кушнер, «времена не выбирают, в них живут и умирают». Но время, о котором рассказывают герои и авторы альманаха «Время вспоминать», вышедшего в этом году в иерусалимском издательстве «Достояние», требует особо тщательного, подробного и срочного «вспоминания». Во-первых, потому, что оно сконцентрировало в себе столько потрясений, столько трагических и судьбоносных, поистине шекспировских событий и в жизни мира, и в частной жизни отдельного человека, что память о нем должна в мельчайших деталях остаться в истории человеческой цивилизации. А во-вторых, именно сейчас надо особенно спешить вспоминать, поскольку все меньше и меньше остается живых свидетелей этого уникального времени, уникального и по трагизму, и по рожденному им героизму людей.

И в этом смысле трудно переоценить значение идеи и труда создателей сборника «Время вспоминать» Александра Кучерского и Ирины Рувинской. Их идея заключается в том, чтобы найти людей – самых обычных, никому не известных людей – написавших воспоминания, и тех, кто хотел бы поделиться воспоминаниями, возможно, даже в устной (звуковой) форме, помочь и тем, и другим, а затем все эти человеческие документы опубликовать – теперь уже с помощью самих авторов – в виде сборника под названием «Время вспоминать». Вот Книгу первую этого альманаха я и держу в руках, и читаю, не отрываясь, словно увлекательный, но трагический роман. Но это, увы, не роман, это быль, безыскусно рассказанная людьми, далекими от литературы. Их речь проста, непосредственна, порой тороплива и прерывиста, часто в их рассказах главное перемежается со второстепенным (хотя, кто знает, что для человека главное, а что - второстепенное), а время теснится и скачет то назад, то вперед.

Шестнадцать человеческих исповедей собрано под обложкой книги. Шестнадцать совершенно разных людей, и вспоминают они о разном и по-разному. Для одних главное – вспомнить не о себе, а о родных и близких – об отце и маме, дедушке и бабушке, о муже, о братьях и сестрах. Другие, естественно, делятся, прежде всего, историей своей собственной жизни. Но везде – неизбежный и яростный контекст времени, а точнее сказать, само время – его текст – с неповторимыми деталями, с безжалостными подробностями, которые говорят о времени больше и подчас убедительней, достовернее, чем тома научных изысканий.

Вот Хана Бунк-Арончик. Она родилась в Германии, в городе Мемеле, который сегодня зовется Клайпедой и находится в Латвии. Хана вспоминает, как хорошо, красиво и уважительно жили они со своими немецкими друзьями и соседями, как дети до поры даже не знали разницы между евреями и немцами. Но летом 1939 года семья Бунк была вынуждена покинуть Германию, поскольку «Гитлер издал приказ: всем евреям немедленно покинуть страну».

«Когда мы готовились к отъезду, – пишет Хана, – соседи и друзья плакали, дети дарили нам свои игрушки.
– Мы вас любим, сказала Марта. – Но и Гитлера мы тоже любим и верим ему. Если он так решил, то он, наверное, знает, что так будет лучше для Германии.
– Видишь, они нас любят, – с иронией сказал папа, – но Гитлера они любят больше…
… – Я слушал Гитлера, – говорил папа. – Это страшная личность. Со своим красноречием и силой убеждения он может далеко пойти, если его не остановят. Он уничтожит немало народов и погубит свой…».

Очень-очень скоро семья Бунк, в которой, кроме Ханы, было еще шестеро детей, убедилась в правоте отца. Литовский городок Плунге, куда они переехали из Мемеля, находился недалеко от советско-германской границы, и в первые же дни войны им пришлось испытать ужасную участь беженцев, хотя вначале мама Ханы Тойбе все еще не могла поверить, что такой культурный народ, как немцы, могут причинить им какие-то неприятности. Счет потерь семьи Бунк начался с дедушки Менделя, бабушки Голды и двух сестер Ханы – Дины и Менале, которых немцы убили в местечке Скаудвиле, куда Бунки на Песах поехали навестить родных и откуда не успели убежать. Только цепь чудес помогла выбраться из кровавого ада остальным Бункам.

Вот лишь одно такое чудо, описанное Ханой Бунк:
«…Те, кому посчастливилось избежать смерти, вставали и продолжали свой путь. Иногда, измученные, они позволяли себе короткий отдых в сараях или под деревьями в лесу. Тут и там рвались снаряды, а из окон, с крыш и чердаков им в спину стреляли литовские националисты.

Однажды дерево, под которым мы сидели, обступили люди с винтовками. Они затолкали нас в стоявший неподалеку сарай, заперли и ушли, оставив у двери вооруженного охранника. С нами был наш родственник Елья, который, узнав в охраннике своего знакомого, обратился к нему:
– Пятрас, ты меня узнаёшь? Отпусти нас.
– Не могу, прости, – ответил он. – Я знаю, вас утром расстреляют. Только ждут командира Зигмаса, который хочет сделать это собственноручно. Если вас здесь не найдут, расстреляют меня. А у меня трое детей и дочь беременна…

Дети заплакали, взрослые прижимали их к себе…
Вдруг послышался страшный грохот и вой падающих бомб. Казалось, земля вздыбилась. Падали деревья, лес горел. Наш Елья снова позвал охранника:
– Пятрас, выпусти нас. Ты же видишь, что делается. Тебе зачтется у Бога. У тебя тоже дети. Скажешь Зигмасу, что волной вырвало двери, и мы сбежали, а ты в суматохе и не заметил. А потом мы скрылись в темноте.

Взрослые уже потеряли надежду его уговорить, а вместе с ней и надежду на спасение. Вдруг Пятрас громко выругался и крикнул:
– Бегите скорей. Только быстро, быстро.

Повторять нам не надо было. Мы неслись по горящему лесу, падая от усталости и укрываясь от стрельбы…

Выйдя из леса, угодили из одного ада в другой. Падали люди, летели оторванные руки и ноги, лежали солдаты, придавленные убитыми лошадьми. Мы с сестрой Геней спрятались за убитую лошадь и так лежали, стараясь втиснуться в землю. Когда немного стихло, мы осторожно, бросаясь на землю рядом с убитыми, чтобы нас не отличили от них, стали выбираться из этого места. Детская хитрость! И она бывает спасительной…».

В той войне Хана потеряла и отца Лейба, погибшего на фронте в 1943 году, и брата Авраама, прибавившего себе два года и ушедшего на войну добровольцем. За десять дней до окончания войны его настигла немецкая пуля в Кенигсберге. А второй брат Ханы – Яков Бунк, кавалер трех орденов Славы – был тяжело ранен рядом с тем местом, где воевал его отец. «Когда Яшу ранили, – пишет Хана, – папа со своим другом принесли его в госпиталь. Придя в себя после операции, Яша увидел перед собой папиного друга, который тоже был ранен. На Яшин вопрос о папе этот человек ответил: «Держись, паренек! Папа твой погиб на моих глазах - убит разрывной пулей в живот. Это случилось 8 марта 43-го года у деревни Алексеевка Орловской области».

А сам Яков Бунк – вот интересно и удивительно! – всем смертям назло прошел войну, выжил и приехал после войны жить в родной городок Плунге. Он разыскал многих свидетелей гибели земляков-евреев, установил места их расстрела, написал книгу «История плунгенских евреев». Став известным не только в Литве скульптором, кавалером ордена Великого князя литовского Гедиминаса, Яков Бунк создал на родине мемориал Холокоста, ряд скульптурных памятников и монументов памяти погибших литовских евреев. Выставки работ героя войны Якова Бунка побывали в России, Латвии, Израиле, Германии, Чехии, Мексики.

Такая вот история. Такие воспоминания.

А вот исповедь 75-летнего иерусалимца Гарри Блехмана, быть может, наиболее насыщенная неповторимыми подробностями и деталями его многотрудной одиссеи. Он помнит себя, по его собственным словам, с полутора лет, и память мальчика неумолимо фиксировала все, что происходило вокруг этого, судя по всему, весьма незаурядного и одаренного человека. Он помнит начало войны и ночную бомбардировку морского порта его родной Одессы. И вот что поразительно! После войны Гарри узнал от боцмана одесского яхтклуба, где занимался парусным спортом, что в ночь на 22 июня 41-го года от причала отошли последние немецкие корабли, груженные советским зерном. Одесские докеры в ударном темпе грузили эти суда по просьбе немецких рабочих, испытывавших недостаток хлеба. В три часа ночи германские транспорты были в нейтральных водах, а уже в четыре утра немецкие военные самолеты бомбили одесский порт. А кто-то еще сомневался в том, что СССР до последнего дружил с гитлеровской Германией!

Опять же чудом выбравшись из Одессы на последнем морском транспорте (два из трех кораблей были уничтожены немцами), Гарик с мамой (отец остался оборонять город) достаточно нахлебался эвакуационной затирухи. Они оказались в Казахстане, где мальчишка едва не умер от голода. Ему пришлось научиться драться с детьми за объедки, которые вываливали в овраг курсанты школы летчиков. Ему пришлось научиться доставать с деревьев и есть воробьиные яйца, да и самих воробьев, запеченных в глине. Он научился делать «кизяки» – высушенные на солнце круглые брикеты из коровьего навоза, смешанного с соломой или угольной пылью. Они хорошо горели в печке. Кстати, о кизяках вспоминают и другие авторы альманаха, которым довелось быть в эвакуации в Средней Азии. Например, Сара Щербина, оказавшаяся с мамой в горном таджикском кишлаке.

Но вернемся к Гарри Блехману. Мало того, что за годы войны он намаялся выше крыши, потерял слух на несколько лет, страдал от навязчивых звуковых галлюцинаций, натерпелся унижений и боли, так уже и после войны в немецком Магдебурге, где служил его отец, мальчишка впервые услышал слово «жид» от детей советских офицеров. С откровенным антисемитизмом он столкнется впрямую через несколько лет в интернате для детей офицеров Тихоокеанского флота. Гарик был круглым отличником, на школьных вечерах и концертах играл на аккордеоне, который мать купила ему в Германии и на котором, обладая абсолютным слухом, он научился играть самостоятельно. Его не посмели тронуть в 52-м году, во время «дела еврейских врачей-отравителей», но отыгрались на выпускных экзаменах, завалив на сочинении по литературе и математике, чтобы Блехман, не дай Бог, не получил ни серебряную, ни золотую медаль. «В сочинении по русской литературе, – вспоминает Гарри, – в эпиграфе из Маяковского я поставил запятую в соответствии с книгой, изданной в 1928 году. Мне сказали: «Нет, пунктуация теперь изменилась». А на экзамене по геометрии-тригонометрии я быстрее всех решил задачи (был старостой математического кружка школы, победителем городской математической олимпиады). Но в пояснительной части у меня тоже нашли запятую, стоящую не на своем месте. Так я получил две четверки – остальные оценки у меня были пятерки...

Я решил поступать во Владивостокский политехнический институт. Среди экзаменаторов там была женщина, которая при слове «еврей» бледнела от ненависти. Я решил все задачи по математике, и тогда она порылась у себя в сумке и достала листок. Это была одна из тех задач, которые я решал на городской олимпиаде. Я взглянул, написал пару промежуточных действий и ответ. Экзаменаторша долго смотрела на меня и вывела оценку «три». Я спросил: «За что?». Она с ненавистью еще раз оглядела меня и процедила сквозь зубы: «Иди! – таким голосом, от которого у меня по спине мурашки побежали. Я встал и вышел из аудитории.

Потом был экзамен по физике. Принимал Бабушкин. В дальнейшем он и читал у нас физику. Я ответил на все вопросы, и тогда он стал задавать дополнительные. Я отвечал и после каждого вопроса делал пометку на листике. Наконец, Бабушкин покосился на мой листок и понял, что хватит: я ответил на 16 дополнительных вопросов. Он поставил мне «пять». И вот у меня на вступительных экзаменах оказались все «пятерки» и одна «тройка». В результате, в первом (и единственном) семестре я был лишен стипендии, но во всех остальных получал повышенную».

Правда, «все остальные» семестры – кроме первых двух – Гарри Блехман учился уже в Одесском политехническом институте, куда он перевелся из Владивостока, поскольку его отца уволили из армии, не дав дослужить до полной пенсии, и семья переехала в родной город на Черном море. Молодой Блехман с отличием окончил институт, получил направление в Минск, где, тем не менее, с трудом нашел работу. Но талант, трудолюбие, военно-эвакуационная закалка позволили Гарри стать отличным специалистом по литейным машинам, пытливым новатором. Ему удалось сделать то, «чего еще не было в мировой практике литейного производства» – создать первую литейную машину по изготовлению важнейшей детали современного автомобиля – гильзы цилиндра двигателя внутреннего сгорания. Машину приобрели китайцы, хотели купить ее американцы и немцы, французы и тайваньцы, но из-за того, что в СССР не было практики патентования изобретений, выгоднейшие сделки не состоялись.

А в 2000 году Гарри Блехман вместе с семьей переехал из Минска в Израиль…

Кстати, свои воспоминания Г.Блехман наговорил на диктофон редакторам сборника «Время вспоминать», которые потом расшифровали его рассказ, отредактировали, набрали на компьютере, выправили – короче, сделали все, чтобы он занял достойное место в книге. Из 16 авторов альманаха еще пятеро прибегли к такой форме изложения своих воспоминаний. Это Руфь Гафт («Братья Шпильберги»), Сара Щербина («Наша доченька пришла!»), Людмила Резникова («Учитель»), Елизавета Слободянская-Беленькая («Благодарна судьбе»), Лев Березовский («Мы жили для семьи»). Остальные предоставили издательству рукописи, над которыми тоже пришлось немало поработать А.Кучерскому и И.Рувинской.

– Как возникла идея создания вашего альманаха? – задаю вопрос главному редактору издательства «Достояние», писателю и педагогу Александру Кучерскому.

– У нашего издательства, созданного в 2007 году, уже был некоторый опыт выпуска мемуаров отдельных людей. Так, мы издали воспоминания военного инженера Марка Олевского, во время войны возглавлявшего крупнейший артиллерийский завод страны. В начале нашей совместной работы Марк – светлая ему память! - признался, что его родной язык - идиш, а русский - выученный, так что, мол, не взыщите. Но ему было что рассказать, это главное. И нам было очень интересно. Поэтому текст создавали вместе, не чинясь и не считаясь со временем. Мы же издали воспоминания доктора Иешуа Штарка «Зигзаги судьбы», ученого-химика Юдит Ратнер «От корней к листьям» и много других мемуарных книг.

Естественно, большинство таких книг создаётся людьми, далёкими от писательства. Издатели, как правило, не слишком хлопочут о редактуре, да и просто ошибок в таких книжках бывает недопустимо много. Оно и понятно: редактура, корректура – это трудоёмко, и бюджет автора редко покрывает такую работу. Но вот если объединить в одном сборнике воспоминания нескольких людей, тем более, что часто эти материалы не очень большие по объему, не рассчитаны на отдельную книгу, то это оказывается удобнее и дешевле для автора, интересней для читателей и ценней для исторической памяти.

К разговору присоединяется поэт Ирина Рувинская, заместитель редактора издательства, соредактор книги:

– Ближе всего к нашему альманаху стоит сборник воспоминаний «Свет памяти», который мы выпустили в 2010 году, к 65-летию Великой победы по заказу мэрии города Бейт-Шемеш. В него вошло более 80 рассказов ветеранов фронта и тыла, бывших партизан, узников гетто, их детей и родственников, живущих в городе. Это была большая работа, ведь в основе всех этих рассказов лежали интервью. Получилась волнующая книга, о ее презентации в Бейт-Шемеше, я уверена, помнят все, кто там присутствовал.

И мы подумали, что идея создания альманаха найдет поддержку. По радио, на презентациях издательства, на нашем сайте мы обратились к людям с просьбой присылать нам свои старые и новые записи, рассказать о том, что пришлось пережить – для своих детей и внуков, для будущих поколений нашего народа.

Презентация первой книги альманаха в марте этого года в Иерусалимском общинном доме показала, какой интерес вызывает у людей наша работа, какой «вспоминательный» потенциал существует еще сегодня. Но время идет…

Мы готовим сейчас вторую книгу альманаха «Время вспоминать». Если кто-то хочет донести до людей историю жизни своей семьи, своих близких, свою собственную – обращайтесь к нам в издательство «Достояние».

Наши телефоны: 077-4246165, 0522-403117, 054-6787197. Электронный адрес: a.dostoyaniye@gmail.com
А познакомиться с нами можно на сайте издательства dostoyaniye.com

Ждём всех, кому есть что вспомнить!


- Спасибо, Ирина и Александр, успеха вам и вашему альманаху "Время вспоминать!"


| 22.05.2013 21:14