МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=383
Распечатать

Ветви моей родословной

Любовь Гиль, Беэр-Шева

Разные времена, разные судьбы одной большой еврейской семьи...

Продолжение. Начало в «МЗ», № 163

Семья Цирэле Боград-Блох и Нехемьи (Наума) Блоха

Цирэле  Боград  и  Нэхемья  Блох  родились в первой  половине  19-го века, их дети: дочери - Шейна-Ривка, Роза, Двойра; сыновья Мойше и Калман.
О потомках и судьбе Шейны-Ривки  у меня нет никаких  сведений. У Розы Блох-Троянской было трое сыновей: Израиль, Абрам  и Нафтали (Толя). В конце  двадцатых  годов Израиль и Абрам Троянские переселились из Николаева  в Харьков, а их брат Нафтали - в Москву. У Израиля было  две  дочери - Роза и Белла, у Абрама  - сын  Григорий (проживал  в  Москве),  у Нафтали были сыновья,  их имен  не знаю. С потомками Троянских у меня связь утеряна.
Двойра Блох-Гершкович и ее супруг Исаак Гершкович переселились  в Харьков из  Николаева в 1928 году.  У них  была  большая  и дружная семья из  восьми детей:   Роза, Рива, Борис, Егошуа, Наум,  Бен-Цион, Михаил и Яков. У Розы детей не было, у Ривы - двое сыновей, Коля  и Леня.
У Бориса была  дочь  Фрида (1924- 2001), мы ее  ее называли Фаней, ее мать Белла  Шаргородская-Гершкович – родная  сестра моего отца; дети Фриды  Гершкович-Роберман - Лариса  Роберман-Кройтор и Борис Роберман живут в  Константиновке,   Донецкой  области, у Ларисы  двое детей - Дмитрий и Алиса, Дмитрий живет там же, в Константиновке, у него есть  дочь Дина,  а Алиса - в Израиле,  поступила в университет. Дети Бориса - Евгений  и Инна, внуки Богдан  и Ярослав - живут  в Константиновке.
У Егошуa - дочь  Алла, живет в  Израиле.
У Наума - дочери Лора, Марина и рано ушедшая из жизни Аля. Дети Марины -   Светлана  и Алла. Сам Наум  недавно скончался на 101-м году жизни в Нью-Йорке, где он проживал со своей семьей.
Дети Бен-Циона  Гершковича – Алла  Гершкович-Казарновская  и  Александр (Изя) Гершкович живут в  Ришон ле-Ционе, у Аллы – дочь  Татьяна  и внучки Марина,  Юлия  и Орит. У Александра – дочь Наталья  и двое  внуков: Давид  и Янив. Я благодарна Алле Гершкович-Казарновской за сведения о семье Двойры Блох-Гершкович, родной  сестры моего деда Моисея.         .
У  Михаила – дочь  Анна (живет со своей  матерью Раисой и дочерью Верой в Германии), сын  Борис, вернувшийся к вере отцов, имеет троих детей, его старший сын живет в Израиле, а младший сын Мойше  и дочь Двойра  - с ним в Германии.
Яков (1923-1941) ушел на войну добровольцем и погиб в первом же  бою…
У  Калмана  Блоха  была дочь Берта и четверо сыновей –  Роман , Яков , Наум и Борис. Калман в 1905-1906 годах из Николаева переселился  с семьей в Харбин, однако  в 1916 г. вернулся  и поселился  в Симферополе. Его дочь Берта, ее сын  Леонид Вайнцвайг, ее внучка Елена Шенкер и правнук  Саша, а также еще одна дочь  Леонида – Марина и ее сын – все  жили ранее в  Киеве. В настоящее время  потомки Берты и ее сына Леонида живут в  США. Сам Леонид, к великому сожалению, скончался  в Нью-Йорке 8-го июня  2007 года.
Борис с семьей жил в Симферополе,  у него была  дочь Зоя  Блох-Миронова, у Зои  сын и дочь – Вова и Валентина - жили в Подмосковье.
Яков (1904- 1987)  жил в Монино  Московской области, отметил  шестидесятилетие  совместной долгой и счастливой жизни со своей  супругой  Марией Исааковной Швец-Блох. Участник Второй мировой, полковник  Я.К. Блох  преподавал на кафедре стратегии  в Военно-воздушной академии. Его сын Станислав – летчик, рано скончавшийся, оставил троих сыновей - Александра, Алексея  и Игоря, сейчас число его внуков – девять, большинство его потомков живет в Москве. Дети Александра – Ксения, Катя, Миша и еще одна дочь, дети Алексея – Вова, Илья и Миша, дети Игоря  - Станислав  и Светлана.
Дочь Якова Евгения (Жанна) Блох-Каурова - актриса, сейчас пенсионерка, живет с семьей своего сына, физика Андрея Каурова  в  г. Королеве, Московской области.  У нее двое внуков – студент 5-го курса Физтеха Алеша  и студент  МАИ Сережа. Я  благодарна Жанне за множество переданных мне сведений  о потомках  Калмана, родного брата моего деда Моисея.
Старший сын Калмана Роман умер в 20 лет. Сын Наум  Блох (1906-1944) родился  в Харбине, пропал  без вести в 1944 году в огне Второй мировой. У него  было четверо детей и сын от первого брака, найти его пока не удалось, его мать Евгения   была  уничтожена  немецкими фашистами в  Крыму… Известно, что мальчик выжил. От второго брака у Наума Блоха  были сыновья  Константин (Калман),  Зяма  и дочь Эсфирь. Эсфирь Блох живет в Симферополе, мне удалось ее разыскать  через «Яд ва-Шем», она внесла  имя своего  отца  в скорбные  списки  погибших наших  соплеменников. Из телефонного разговора с ней я узнала, что Зяма умер во время  войны ребенком (ему было года 3-4), Константин жил  в Симферополе, сейчас  его уже нет в живых, но в  Крыму живет его сын Михаил  Блох, у которого  двое сыновей – Костя и Денис.
У Мойше (Моисея), моего деда, было семеро детей: Ита (Нюня), Либеле (Люба),  Рахиль (Роза), Анна-Нехама (моя мама), Рафаил-Аба, Исаак-Нусим (Александр),  Йоэль-Берл (Борис).
У Нюни Блох-Оксенгендлер своих детей не было, она  вышла замуж за вдовца  с четырьмя детьми, которые были к ней очень привязаны (трое из  них погибли на  фронтах Великой Отечественной).
У Любы Блох-Гофман (1901-1941) был сын Рафаил Львович Гофман (1923-1941), они погибли  в Харькове  в конце 1941 года. Рафаил был повешен на площади Тевелева, а следы  моей тети Любы теряются… (Подробнее - в моей статье «Это не должно повториться», опубликованной  в «Еврейском камертоне» 20.06.2002).
У  Розы Блох- Добровинской - двое детей: Лариса (Лиля) и Виктор, у Ларисы детей не было, у  Виктора - две  дочери: Люба (у нее тоже две дочери) и Ирина.
У Анны Блох-Шаргородской – одна дочь, это я, Любовь Шаргородская-Гиль, у меня дочь Алла и сын Лиор (Леня). Мы живем  в Беэр-Шеве, а Лиор со своей супругой Тали (Таней) - в Нетании.
Рафаил-Аба Блох (1899-1920)  погиб на Гражданской войне в  Кирсанове,  Тамбовской области, По свидетельству  очевидцев - в том  числе, его однополчанина и двоюродного брата Израиля Троянского, он был  повешен  белыми… Детей не оставил.
Александр (Шура) Блох-Крамар имел троих детей: Нелю, Михаила и Виктора.
Сегодня Неля  Крамар-Сухачева живет со своей семьей во Владивостоке, она врач, сейчас на пенсии, но продолжает трудиться, читает лекции. У нее – сын Олег и  внучка Ксения.
Сын Александра Михаил, родившийся 22 июня 1941 года, умер от голода и холода в оккупированном немцами Харькове.   
Сын Александра Виктор стал стоматологом, скончался  в Киеве в 2002 году в возрасте 58 лет. 
А сам Александр (Шура) во время войны был в партизанском отряде, лишился  зрения, но продолжал партизанить вместе с дочерью Нелей и женой Любовью  Казимировной.
Участник войны, начальник особого гвардейского дивизиона, капитан                     Борис Блох (Блок)  имел  двух дочерей - Светлану и Берту.  
Светлана (1935-1941) погибла  в Дробицком Яре (Харьков) вместе с мамой и бабушкой. 
Дочь от его второго брака, Берта Блок-Клычкова, имеет сына  Бориса  и внука Яна, живет  в Германии.

Ветвь Фельдман - Киперман       

Мать моей мамы, моя бабушка Бася-Бруха (Берта Борисовна ) Фельдман-Блох,  родилась в семье Хаи-Хавы-Суры Киперман-Фельдман и Йоэля-Берла-Шломо Фельдмана. 

Фельдман

«Фельд», как известно, и на идиш, и на немецком означает «поле», а «ман» – «человек». Значит, Фельдман - полевой человек, полевод. Однако  в некоторых случаях фамилия Фельдман имеет и топонимическое происхождение - в Австрии  есть поселение  Фельд,  а также  Фельд может происходить  и от  библейского  имени Пелед («Диврей ха-ямим» 2.47). Это имя  часто  давали  маленьким  детям, как второе - для  того, чтобы избежать  большой опасности.
Эту фамилию носили: польский  писатель  и критик  Вильгельм Фельдман (1868-1919), известный  американский  врач-терапевт Луис Фельдман, родившийся в России, а  также  израильский биолог и педагог Михаэль Фельдман.
В скорбном списке «Яд ва-Шем» более 1000 носителей этой фамилии,  большинство из европейских  стран - Польши, Литвы, Украины, Белоруссии,  Молдавии, Румынии, Австрии, Франции, Германии… В их числе - 36  человек из  поселка № 2  Калининдорфского района.
Мои предки Фельдманы попали  в г.Николаев  во  второй  половине 19-го века из  Лысянки, Киевской  губернии. Брак  моей прабабушки Хаи-Хавы-Суры Киперман  и прадеда Йоэля -Берла-Шломо Фельдмана состоялся  в шестидесятых  годах 19-го века в Лысянке Киевской губернии. Моя прабабушка была  известна  в  местечке  как  повитуха, а прадед был ювелиром. Начиная с 1866 года, еврейским ремесленникам разрешили переезжать  в  города. Не знаю, когда они переселились   в Николаев. Не исключено, что вначале они перебрались в поселок  № 2  Калининдорфского р-на или в какую-либо  другую  земледельческую колонию,  а   уже оттуда - в Николаев.

Киперман

«Бейт ха-Тфуцот» (тель-авивский Музей диаспоры) дает следующую информацию  о  происхождении фамилии Киперман: эта фамилия  является одним из вариантов фамилии Куперман, буквально означающей, в переводе с  языка  идиш, «медный человек», т.е. медник, мастер по меди. Наиболее  распространена  эта  фамилия  в  Богемии, Силезии, Германии,  Польше,Украине,  Румынии.
В «Яд ва-Шем»  записано  246   жертв  Катастрофы  по  фамилии  Киперман.  Среди  них  есть жертвы  Бабьего Яра, немало погибших  в Подолии, Волыни, есть  также  погибшие из 16-го участка  Калининдорфского  р-на  (колхоз  «Красная  Звезда») Херсонской области…

Семья  Хаи Киперман и Берла Фельдмана

В семье Йоэля –Берла-Шломо Фельдмана и Хаи-Хавы-Суры  Киперман-Фельдман  было 8 детей (шесть  дочерей и двое сыновей) - Рухл Фельдман-Сон, Роза Фельдман-Гершкович, Катя  Фельдман-Сигалович,  Настя  Фельдман-Темкина,  Шейндл Фельдман-Спекторова  и  Бася-Бруха  Фельдман-Блох - моя бабушка, а также Гирш Фельдман и Лев  Фельдман.
Каково же продолжение этой ветви?
У  Рухл Сон было двое сыновей: Абрам и Виктор, сын  Абрама, Азарий Сон, живет в Израиле, в  Кирьят-Гате. У Виктора Сона была единственная дочь Эстер, она родилась в 1928 году  и погибла  в  1941-м при бомбежке поезда на станции Изюм,   Харьковской  области. После войны у  Виктора и его супруги Евгении Радутман- Сон больше детей не было. Виктор работал юрисконсультом на  ХТЗ и подарил  моей маме в 1926-м году фотографию, на которой кроме него еще 4 человека: его жена Евгения Радутман, его и моей мамы двоюродная сестра Циля  Темкина и их  друзья Любовь Шапиро и Майор Краинский. Благодаря тому, что фотография была подписана, не стерлись из памяти имена и фамилии группы молодых (в те годы) людей – жителей Николаева,  часть из которых мои родственники. В недавно вышедшем 6-м томе «Книги времен и событий»  Феликса  Канделя  рассказано о том, что  в Николаеве в августе 1953 года  раскрыли «подпольную группу  еврейских буржуазных  националистов …». Были арестованы  Владимир Вайншток  и Мирон Краинский. Смею предположить, что Майор (Меир) Краинский  и Мирон  Краинский – один и тот же  человек.
Еще одно подтверждение  тому, как важно  всё записывать. Ведя поиск  в списках  «Яд ва-Шем» по известным мне родственным  фамилиям, я нашла имя Эстер Сон –дочь Виктора и Евгении Сон. Записал ее Азарий Сон, ее двоюродный брат. Так  я нашла ранее мне неизвестного троюродного брата,  репатриировавшегося в Израиль из Николаева.
Из родственников  по ветви  Фельдман-Киперман , кроме моих двоюродных сестер и братьев, ранее упоминавшихся, как потомков  Мойше Блоха  и Баси Фельдман-Блох, я ранее не была  ни с кем знакома, однако у мамы сохранились фотографии  некоторых из них, а также мне известна  часть их имен и фамилий.
У  Розы Фельдман-Гершкович  и ее мужа Семена  Гершковича  была  дочь  Люба  Гершкович-Таргонская (возможно, Торгунская  или Турганская), переселившаяся  из Николаева  в Москву в 1933 г. вместе со своим мужем Моисеем, у них  была дочь Галя и сын  Семен.
У  Кати Фельдман-Сигалович были дочери, имена двух из них мне известны – это Лиза и Соня. Моя двоюродная сестра Неля передала мне на хранение фотографию 1949 г., на которой  запечатлены Лиза, Соня со своей рано скончавшейся  дочерью  Галой, талантливой  журналисткой, а также супругом  Матвеем Наумовичем  Мясткивкером.  Кроме них, на фотографии еще одна женщина (возможно, их сестра или родственница)  и двое детей, девочка лет 5-6 и мальчик  3-4 лет. Они жили  в Москве. Кроме того,  со слов Нели, Матвей Наумович работал на заводе «Сталь-Мост» в Карачарове (Подмосковье) коммерческим  директором, был депутатом горсовета…
У  Насти Фельдман-Темкиной  была дочь Циля, сын Лев. Возможно, были еще дети, но об их судьбе мне неизвестно…
У Шейндл Фельдман-Спекторовой  была  дочь  Хася (Ася), которая вышла  замуж
за своего двоюродного брата, родного брата моей мамы Бориса Блоха. У них в 1935   году родилась дочь Светлана. Шейндл, Ася и Светлана – все трое погибли в конце 1941 г. в Дробицком  Яре, в районе Харьковского тракторного завода…
О потомках моей бабушки  Берты Борисовны (Баси) Фельдман-Блох я уже упоминала в описании ветви Блох-Боград.
Гирш (Григорий) Фельдман жил в Москве со своей супругой Феней  Оксенгендлер-Фельдман, их  единственная дочь Дала рано ушла из жизни, оставив дочь Юлию. Мне известно, что у Юлии было трое детей, жила она в Москве на улице Кашенкин Луг, фамилию ее помню неточно – кажется, Ющенкова…
О судьбе Льва Фельдмана  мне ничего не известно, но сохранилась фотография, на которой он запечатлен вместе со своим двоюродным братом Яковом Фельдманом. Оба - в военной форме, молодые николаевские солдаты царской армии…
Были у моей мамы еще двоюродные сестры, проживавшие в Москве – Ида и Фира, но чьи они дети, я не знаю. О Фире знаю лишь то, что она была инженером связи и у нее была дочь. В Москве жил еще двоюродный брат мамы Марк, были еще сестры, чьих имен я не знаю, осталась лишь их фотография…Сохранились также фотографии двоих маминых двоюродных братьев, и оба - Борисы…
В Ленинграде у мамы были родственники – потомки сестры моей прабабушки Киперман, до войны, в тридцатых годах 20-го века, мама гостила в их семье – у своей троюродной сестры и ее супруга, их фамилия Спивак, у них  был сын, в те годы молодой  парень…

Семья Мойше Блоха и Баси Фельдман-Блох

Родители моей мамы Бася и Мойше поженились  в Николаеве в 1895 г. Бабушке был 21 год, а  дедушке – 25. В те времена браки, в основном, заключались по сватовству. Родители Баси были людьми состоятельными, и  шадхен подобрал для нее богатого жениха… Невеста же встретила и полюбила другого человека, и, несмотря  на уговоры родителей, предпочла  бедного, но горячо любимого Мойше. Старшая  их дочь Нюня  родилась  в 1897 г. в Николаеве, там же родились Рафаил, Люба, Роза, Аня  и Шура. Младший сын Боря  родился в Одессе  в 1912 г. 
Жизнь складывалась нелегко, дед – физически  крепкий, работал грузчиком в порту, торговать он не умел, и бабушка , будучи очень энергичной и деловой, как теперь бы  сказали – «бизнес-вумен», занималась торговлей в перерывах между рождением  детей. На пароходах она добиралась от Николаева, а затем и от Одессы до Херсона, Голой Пристани, Очакова и других портовых  городов. Закупала и распродавала товары.
Старшие дети начали учебу еще в Николаеве. Нюня училась в гимназии, Рафаил - в  хедере, а затем в училище, младшие сестры оставались дома с няней.В то время их отца забрали на русско-японскую войну. Мой дед Моисей Наумович Блох  - участник русско-японской войны - вернулся домой, и до 1910 года семья жила в Николаеве, а в 1910 году переселилась в Одессу… Там они жили на Французском бульваре, снимали большую квартиру,  свой дом приобрести не удавалось, затем переехали на Ботаническую улицу, дом 1. Для моей мамы годы жизни в Одессе были незабываемыми. Там она начала учиться в немецкой школе, училась успешно и каждый год получала благодарности. После окончания  3-го класса учительница, известная  антисемитка, вручила ей книгу с благодарственной надписью, однако написано было : «Ученице Блохе….», мама попросила учительницу исправить «Блохе» на  «Блох», но та категорически отказалась исправить свой промах (а может быть, и не промах, а так и было задумано). Тогда  ученица Блох отказалась принять «награду», о чем не раз потом вспоминала.
Мама хорошо училась, но начались эпидемия тифа, она перенесла все виды этой болезни, была на грани смерти. Бася  славилась своими знахарскими способностями, не  раз спасала людей, всегда шла на помощь больным.
Проявляя настойчивость, боролась она за жизнь своей дочери. Не все доктора соглашались на визиты к больному тифом ребенку… Однако один профессор все же согласился. Его резюме было таково: если  не дать  больной определенную дозу  стрихнина, она погибнет. Что оставалось делать? В результате  мама выжила, но с тех  пор стала плохо слышать, учебу  пришлось прервать.
В  Одессе все дети учились, старший брат Рафаил учился блестяще, помогал младшим сестрам, братьям и их  друзьям  по математике и другим предметам, он начал писать с молодых лет, однако ему не было суждено реализовать свои способности, он погиб на Гражданской войне в 20-летнем возрасте.
Мама и ее сестры называли своего младшего брата Борю спасителем, а  причина сему в том, что однажды Бася собралась плыть на пароходе из Одессы к Голой Пристани вместе с супружеской парой, ее компаньонами по  «бизнесу». У нее  уже был куплен билет, но вдруг неожиданно тяжело заболел двухлетний «мизиник» Боренька, и оставить его больного она не решилась. Пришлось моей бабушке отказаться от поездки. И что же вы думаете?  Это ее и спасло, ведь тот параход затонул, ее друзья, к великому несчастью, погибли, осиротив своих
детей.
Бася и Мойше в шабес всегда принимали гостей, хозяйка дома славилась гостеприимством и кулинарным искусством. Стол всегда накрывали на 12-15 персон, хотя семья состояла из 9 человек , также частенько с ними еще жила бабушка Хая, из всех своих дочерей она отдавала предпочтение Басе, у нее складывались прекрасные отношения с зятем Мойше. Мойше с сыновьями
шел в синагогу, а Бася  ставила  субботние свечи и с девочками, своими дочерьми,
накрывала  стол  в ожидании мужа, сыновей и желанных гостей. Моей маме запомнились библейские истории из уст ее бабушки Хаи… Но счастливое время  было недолгим: началась  Первая мировая война, затем - октябрьская революция и  Гражданская война. Все это сопровождалось  еврейскими погромами, неоднократно жизнь семьи висела на волоске, в тяжелую годину,  в начале 1919 года, Рафаил  ушел на фронт, воевал  в рядах Красной армии. У меня хранится один листок его письма родителям, братьям и сестрам, но продолжение письма, к сожалению, утеряно… Письмо отправлено  из  Кирсанова,  Тамбовской губернии, где был расквартирован полк, в котором он служил. В этом письме Рафаил сообщает семье в довольно оптимистических тонах о своем  военно-полевом житье-бытье, о своей дружбе с однополчанином Батуриным (или Батулиным, письмо очень старое, разобрать трудно), пишет о том, что ему предложили быть ротным писарем, но он отказался,так как не захотел разлучаться с другом…
В том же, 1919 году семья снова переселилась - не от хорошей жизни - из Одессы в Херсон. Однако и в Херсоне оказалось не легче, погромы за погромами…
Семья  Блох сняла половину дома, у  моей бабушки Баси сложились дружеские отношения с хозяйкой дома, добросердечной русской женщиной, а ее дочь Надя подружилась с моей мамой.  Во время погромов  мать Нади прятала  еврейскую семью  Блох в погребе, каждый раз убеждая погромщиков в том, что евреев в ее доме нет. В начале1920 года пришло скорбное сообщение о гибели надежды и гордости семьи - сына и брата Рафаила, трудно  передать словами великое горе, постигшее родных.… Моя мама оплакивала его всю жизнь, не было такого дня, чтобы она не вспомнила о нем, чудом сохранила листок  из его письма…
Глава семьи, мой дед Моисей, приближавшиийся к своему пятидесятилетию, еще  вполне здоровый, крепкий мужчина, очень тяжело  перенёс этот удар, у него не было никаких сил подняться  с постели, и при очередном погроме  он не смог с женой и детьми спуститься в погреб. Погромщики обнаружили его одного в доме, лежащего в постели, и стали со всей жестокостью избивать прикладами, крича ему  - «ЖИД»….
Ушли из дома, все разметав на клочки и разгромив, уверенные в том, что убили деда.  Однако Бася после их ухода обнаружила  любимого мужа едва живым, еще двое суток она выхаживала его, но, увы, удары в голову оказались смертельными… 20-го января 1920 года мой дед Мойше Блох скончался.  Да будет благословенна память о нем! Так Бася осталась вдовой и матерью погибшего сына…    
В 1923 году  в надежде на лучшую жизнь Бася с младшими детьми, моей мамой и ее младшими братьями, Шурой и Борей, переселились в Харьков. Старшие дочери  Нюня и Люба  поселились в Николаеве, а Роза поступила в Одесский медицинский институт, по окончании которого всю жизнь работала детским врачом, жила на Донбассе, на Дальнем  Востоке, на Урале, в Казахстане. Через несколько лет  Нюня  и Люба с сыном Рафиком  переехали  в Харьков.
Мама часто вспоминала о своем  переезде в Харьков. Вначале они поселились         в  гостинице по улице Свердлова, 29, напротив клуба «Тиволи» (если  я не ошибаюсь, в здании этого клуба  впоследствии размещался Театр юного зрителя). В клубе часто выступала  молодая  Клавдия Шульженко и другие  артисты… Позднее семья переселилась в дом  №17 по улице Клочковской. В 1924 году мама  поступила на работу в пошивочный цех швейной фабрики им. Тинякова (Тиняковку), проработала там  20 лет, шила пальто. Bо время  Великой Отечественной войны, эвакуировавшись  вместе с фабрикой в Поволжье, шила шинели для фронта. В 1944 году вернулась из эвакуации в Харьков, прожила  в Харькове до 1978 года, после чего переехала ко мне  в Хабаровск, откуда мы вшестером (моя мама, моя свекровь, мой супруг, дочь, сын и я )  репатриировались  в июле 1991 г. Моя мама, да  будет благословенна память о ней, скончалась в Беэр-Шеве в марте 2000 года. Из всех  своих сестер и братьев она умерла последней, единственная из них похоронена в Эрец Исраэль, по еврейскому обычаю.
Их отца, Моисея Блоха, они хоронили в 20-м году в Херсоне тоже по-еврейски. И  через 80 лет только  его младшеей из дочерей  Анне-Нехаме было суждено умереть на Родине предков…
Бабушка Бася вместе с моей мамой вернулась в Харьков в марте 1944 года, где они застали только маминого брата Шуру, полностью потерявшего зрение, с женой и дочерью. До освобождения  Харькова они партизанили в районе села Пархомовка,  Харьковской области, после освобождения Харькова  поселились в частном доме на Холодной  Горе. Сестра Люба, ее сын Рафаил, родная сестра Баси-Шейндл (мама ее называла тетя Саня ), ее дочь Ася, жена Бориса, племянница и невестка Баси,  дочь Аси и  Бориса Светланочка - все погибли, светлая им память. Их имена я вписала в скорбные списки  «Яд ва-Шем», как только поселилась в Израиле.
Сестра Роза осталась вдовой в годы войны, она находилась в Алма-Ате с сыном и дочерью. Еще одна сестра, Нюня, была в эвакуации в Кзыл-Орде. Ее муж, музыкант и композитор Элькуна Хаимович Оксенгедлер, окончивший в 1913 году  Санкт-Петербургскую консерваторию, получил  в годы войны  три похоронки  на своих детей  - на пианиста Гришу, на скрипача Давида, воевавшего на Балтийском флоте, и на  студентку 5-го курса  Одесского мединститута  Далилу . В газете  «Новости недели» (Тель-Авив) был опубликован рассказ известного  израильского  врача-гомеопата  Миланы Беркович о моем дяде Коле, супруге тети  Нюни . С большой любовью она написала о своем учителе музыки  Николае  Ефимовиче  Оксенгендлере (так его называли в музыкальной школе  Кзыл-Орды).
Но вернемся в март 44-го. Младший мамин брат  Борис  в это время  воевал.  Он дошел до Берлина, вернулся в Харьков только  в 1946-м. В 44-м году трамваи в полуразрушенном  Харькове не ходили, все добирались  пешком в любую точку . Немолодая  моя бабушка  Бася  в первую  очередь пошла на Пушкинскую улицу, в синагогу , а спустя несколько дней она с моей мамой направились с Холодной горы  на Тракторный завод, к месту массового уничтожения евреев – Дробицкому Яру… В эвакуацию она брала с собой Сидур, каждую субботу она собирала еврейских женщин, работниц фабрики, их стареньких матерей, и они молились за своих мужей, сыновей, братьев и сестер. Я родилась после войны , через два месяца после смерти бабушки, но мне кажется, что мы знаем  и  любим друг друга. Не раз я слышала немало добрых слов о ней от родных, ее бывших  подруг, соседей, друзей по эвакуации, многое мне поведала ее внучка Неля.   
После  эвакуации бабушка  жила в семье ее сына Шуры, в 44-ом у него родился  сын Виктор, и Бася помогала  его выхаживать. Но  в 46-ом  дочь Роза пригласила  ее к себе , она тоже жила  нелегко, нужно было помочь и ей. И бабушка поехала в Свердловск, где в это время находилась  Роза с детьми, переехав туда из  Алма-Аты. Но своей квартиры у Розы не было, и нужно было снова переезжать туда, где обещали жилплощадь.  Таким  местом  оказался  Акмолинск, теперь  это Астана  - столица  Казахстана.  В дороге бабушка грелась у  «буржуйки» и нечаянно обожглась, приехала в Акмолинск больной и сразу же  попала в больницу, где пролежав  2 недели, бабушка Бася скончалась  9 марта  47-го года.  Да будет благословенна  светлая  память   о ней! 
Мне довелось в начале семидесятых  годов жить и работать в бывшем Акмолинске, тогда этот город назывался  Целиноград, и, естественно, мне захотелось побывать у бабушкиной могилы, но,  к  моему  величайшему  сожалению, от моей тети Розы и ее сына  Виктора  я узнала, что кладбище  полностью разрушено, а на его месте построен дом , на первом этаже которого размещался  гастроном  « Юбилейный»… А где могила моего деда Моисея? Мама побывала в августе 45-ого  в Херсоне, и там тоже уже не сущуствовало  кладбища, на котором  он был похоронен.  Жизнь каждого из детей  Баси и Моисея- это уже другие истории…

(Окончание следует)


| 12.06.2008 23:26