На еврейской улице

 
Помнить имя его

Давид ХАЯТ, Иерусалим

Среди имен еврейских писателей, пострадавших при сталинском режиме, я не встретил фамилию Марка Разумного. А ведь он оттрубил пять лет в "исправительно-трудовых" из десяти, ему назначенных... Правда, после этого немного "исправился", стал патриотичнее, но еврейская тематика, сочность языка идиш, данная ему, остались до конца дней. Жизнь же он прожил долгую, 92 года. Увы, я не нашел его имени ни в Литературной, ни в Малой, ни в Большой советских энциклопедиях. Нет о нем ни строчки в энциклопедии Литвы, несмотря на то, что М.Разумный - уроженец литовского, некогда знаменитого местечка Загер, располагавшегося вблизи латвийской границы. Напрасно искать статью о нем и в Краткой еврейской энциклопедии, изданной в Израиле.
Считаю, что имя Марка Разумного забыто незаслуженно. За свою долгую жизнь он выпустил много книг на идиш, работал во многих редакциях идишских газет и журналов, особенно, в Латвии, где прожил почти всю свою сознательную жизнь. И сегодня, в год его 110-летия хочется рассказать о жизни и судьбе этого талантливого писателя.
Он родился 24 сентября 1896 года. Когда Марку было всего два года, его родители переехали в Ригу, надеясь найти там свое счастье. Но надежда не сбылась, бедность сопровождала их и на новом месте. Марк стал учиться в местной гимназии. Обнаружив тягу к рисованию, он перешел в школу искусств. Однако стесненное материальное положение вынудило М. Разумного покинуть ее.
Родители нашли выход из положения. В Германии в то время жил их состоятельный родственник. Он согласился приютить у себя племянника и помочь Марку продолжить учебу. Юноша поступает на университетские курсы.
Именно тогда и прояились его литературные способности. По традиции каждый член литкружка должен был ежемесячно выступать с каким-либо докладом. Марк Разумный посвятил свое выступление творчеству еврейских писателей Шолом-Алейхема, Ицхока-Лейбуша Переца и ... собственному творчеству (прочел свою новеллу, якобы написанную неизвестным писателем под псевдонимом Н. Гамза). Новеллу восприняли с интересом. Она попала в редакцию местного журнала и сразу была опубликована.

М. Разумный с родителями

Позднее, когда Разумный вернулся в Ригу и работал в редакции "Дос фолк", туда случайно попала американская газета "Идишер тагеблат", в которой опубликовали новеллу Разумного в переводе с немецкого.

Еще в 1920-е годы юморески Марка Разумного стали публиковаться в еженедельной газете "Найе цайт", в юмористическом журнале "Амидай" и других изданиях, а также в литературном журнале "Ди вох". Его литературная деятельность настолько обширна, что нет возможности хотя бы кратко перечислить всё опубликованное им.

М.Разумный с женой Деборой

Более 10 лет писатель сотрудничал с газетой "Фриморгн". В 1924 году в Риге выходит в свет его первая книга новелл, спустя 5 лет - вторая. Разумный ездит по странам Европы, посещает США, всюду знакомится с жизнью еврейских общин, с разными слоями общества. Свои впечатления М. Разумный переносит в рассказы, позже они вошли в книгу "Эйнер цувисн мильонен" и "Ди ланд фун тойзнт гешталтн". О жизни евреев - бедных и богатых, счастливых и насчастных, живущих с надеждой на лучшее будущее и разочарованных, ни во что не верящих, идет речь в его книге "Новелн вэгн Элитэ" (1935).
Марк Разумный работает не только в жанре короткого рассказа и новеллы, но использует также исторический жанр. В 1935 году им написана комедия "Моте Хабад", которая с успехом шла на сцене еврейских театров Латвии, Литвы, Польши.
Когда в республике начались гонения на евреев, Разумный временно покидает Латвию. Он посещает скандинавские страны, Литву, Польшу и там ставит свою пьесу "Моте Хабад", и, кроме того, "Блуждающие звезды", "Тевье-молочник" Шолом-Алейхема.
Довоенное поколение евреев Восточной Европы, особенно Прибалтики и Польши, должно помнить популярный журнал "Ди идише билдер", его издавал М. Разумный вплоть до оккупации Балтии красной армией. В 1939 году вышли ещё две книги писателя. Одна из них, сборник исторических рассказов "Ди идише мелухе", повествует о героическом подвиге еврейского народа в Италии 16-го века.
Разумный - не только журналист и писатель, он и общественный деятель. Перед войной с нацистами он становится секретарем еврейского культурного центра Риги, который возглавлял профессор М. Шац-Анин. В годы войны он оказался в Ташкенте, продолжая творческую деятельность. А реэвакуировавшись в Ригу после войны, он переходит на новый для себя жанр - сочиняет новеллеты. Пожалуй, его можно смело назвать основоположником этого жанра в идишской литературе.
Несмотря на преклонный возраст, Марк Разумный много писал. Его короткие рассказы печатали в журнале "Советиш hэймланд", в газете "Биробиджанер штерн", на страницах варшавской "Фолкс-штимэ". В 1960-е годы выходит несколько его книг в переводах на русский и латышский языки. Колоритный идиш его произведений, чистота речи привлекают читателей, любящих мамэ-лошн. Марк Разумный был активным пропагандистом языка и культуры идиш и делал это с любовью, показывая красоту и богатство языка, который жил в нем с детства.
Марк (Мовше) Абрамович Разумный умер 21 октября 1988 года, оставив нам большое и богатое наследие - свои произведения, в которых - жизнь и судьба.
Еврейская жизнь и еврейские судьбы.

Редакция "МЗ" сердечно благодарит дирекцию и главного специалиста Рижского музея "Евреи в Латвии" Илью Ленского за предоставленные архивные фотографии.

Послесловие еврейского историка


Арест и реабилитация Марка Разумного

Уважаемый редактор "МЗ"! 25 октября 1996 года в редактируемом вами еженедельном "Еврейском камертоне" была опубликована помещенная выше статья Давида Хаята "Помнить имя его", приуроченная к 100-летию еврейского литератора Марка Разумного. Полагаю, что и сегодня текст статьи сохраняет свою злободневность и требует републикации с некоторыми дополнениями и уточнениями.
Меня этот текст заинтересовал еще и потому, что автор не приводит конкретных сведений о репрессивном этапе биографии М.А.Разумного. Понадобилось 10 лет и виртуальное знакомство с директором Еврейского музея в Риге Г.Смириным и историком И. Шнейдере, чтобы найти эти сведения.

Марк (Мовше) Абрамович Разумный был арестован в Риге 4 апреля 1950 года. Так в Латвию докатилась волна репрессий против еврейских писателей, инициированная Лубянкой в 1948-м. Но он был арестован не один. И тут всплывает еще одно забытое имя.
Гершон Мовшович (псевдоним - М. Герц) (1892-1958) родился в Ковенской губернии и в семилетнем возрасте был привезен в Ригу; получил религиозное образование, но отошел от религии. Публиковаться начал с 19 лет. В 1919 году возвратился в Ригу из России, где был в эвакуации, связанной с Первой мировой войной; работал в рижских газетах "Дер ройтер эмес" ("Красная правда"), "Дос фолк" ("Народ"), "Фриморгн" ("Утро") и др.; писал юморески, фельетоны, произведения для детей. Кроме того, он автор двух книг - "25 лет еврейской печати в Латвии" (Рига, 1933, на идиш) и книги мемуарного характера. В период нацистской оккупации Латвии Г. Мовшович находился в советском тылу, где работал в печати; после войны возвратился в Ригу и активно собирал материалы о Катастрофе латвийского еврейства, намереваясь написать об этом книгу (получилась серия очерков). В 1950 году он был арестован советскими органами госбезопасности по так называемому делу Еврейского антифашистского комитета, после реабилитации в 1956 году возвратился в Ригу.

М. Разумного и Г. Мовшовича следователи, стряпая "общее дело", мучали одновременно. В один и тот же день, 27 января 1951 года, Особое совещание при МГБ приговорило обоих литераторов к 10-летнему сроку каторжных работ в лагерях. И реабилитированы Марк Разумный с Гершоном Мовшовичем были в один и тот же 1956 год. Вот только дальнейшая судьба у них оказалась разной. М.А. Разумный пережил своего товарища по литцеху и "подельника" на 40 лет.

Леонид ФЛЯТ, Кирьят-Ям

 

Мама Мирра

Свою семейную историю рассказывает Андрей Иванович ВОРОБЬЁВ - академик РАН и РАМН, директор Гематологического научного центра России

Один мой дед, Иван Егорович Воробьев, крестьянин, пришел босиком в конце позапрошлого века в Москву из деревни Речица Бронницкого уезда, нанялся мальчиком в магазин, кончил купцом 3-й гильдии. Его жена - Евгения Осиповна, урожденная Соколова, приехала уже невестой из деревни Ермаково Борисоглебского уезда Ярославской губернии.
Другой дед, Самуил Исаакович Кизильштейн, - из семьи крымских виноделов (или - виноторговцев?) Он приехал учиться в Москву в университет на медицинский факультет. Стал врачом. Его жена, моя бабушка Елизавета Вениаминовна, была дочкой балагулы из Сувалок, но она окончила Московскую консерваторию. Родители мамы умерли рано, их я не знал.
Мои папа и мама родились в Москве. Мой отец Иван познакомился с мамой Марией (дома ее сокращенно называли Мирой) еще в юности, в коммерческом училище, где они учились. Там и зародилась их любовь. Потом оба поступили на медицинский факультет в МГУ. Там же в феврале 1917-го вступили в партию большевиков. Потом отец ушел на Гражданскую войну, был членом политотдела XI армии. В 1920 году его, полуживого после тифа, мама вывезла из Сухума в Москву. Тогда они и поженились.

Мирра Кизильштейн

В 1922-м родилась моя старшая сестра Ирина, а шесть лет спустя - я. И мама, и папа посвятили себя науке. Но оставались при этом активными коммунистами. В 1927 году в нашей квартире, точнее, в коммуналке, где мы жили, выступал Троцкий. В бывшей квартире некоего Александрова нам дали две комнаты, причем одна - огромная, в 50 квадратных метров, бывшая бальная зала. Троцкий, стоя на столе, ораторствовал перед битком набитой залой. Несомненно, там присутствовал и кто-либо из осведомителей ГПУ, за Троцким тогда уже шла слежка.
Это собрание страшно аукнулось впоследствии для нашей семьи: в том же 1927-м маму и папу исключили из партии. После поражения троцкистской оппозиции папу восстановили в партии, так как, кроме того злосчастного собрания, он никакого участия в партийной междоусобице не принимал. Мама писать заявления о восстановлении не стала, так и осталась беспартийной.
В декабре 1934-го после убийства Кирова папа на партсобрании сказал, что сомневается в причастности Зиновьева к этому преступлению. На следующий же день его исключили из партии и отправили в Алма-Ату заведовать кафедрой физиологии. Мама осталась с нами в Москве - отец, предчувствуя недоброе, не велел ехать с ним. И действительно, вскоре его арестовали, привезли в Москву, где состоялось заседание Военной коллегии Верховного суда. Отца приговорили к расстрелу и в тот же день казнили.
По трагической случайности, а может, и не случайности, в тот же самый роковой день арестовали маму. Накануне она закончила диссертацию по эндокринологии рака и связи желез внутренней секреции с опухолевым ростом - первое в мире исследование по этой теме. Она работала научным сотрудником в Институте биологии.
Два года, пока шло следствие, просидела мама в одиночной камере в Лубянской и в Бутырской тюрьмах. Условия содержания были такие, что у нее началась цинга, выпали зубы, она уже умирала от сердечной недостаточности - и это прежде совершенно здоровая и еще совсем молодая женщина, всего 38 лет от роду.
Как это ни парадоксально, но от смерти она спаслась благодаря лагерю. Ей присудили 10 лет и отправили на Колыму. Туда отправляли всех троцкистов с указанием использовать только на тяжелых физических работах. На Колыму мама добиралась в одном вагоне товарного эшелона с Евгенией Гинзбург, матерью Василия Аксенова, которая в 60-х годах написала широко известную книгу "Крутой маршрут" о своей лагерной одиссее.
В дороге мама отошла благодаря заботе Евгении Гинзбург. В лагере Эльген у них сколотилась дружная компания интеллигентных женщин. Мама, чье здоровье было сильно подорвано тюрьмой, на лесоповале быстро стала "доходягой" - так называли в лагерях крайне истощенных зеков. Снова она оказалась на пороге смерти, но Гинзбург и другие подруги добились, чтобы ее перевели на полевые работы. Это тоже считалось физическим трудом, но никакого сравнения с лесоповалом. Кроме того, одна из заключенных запаривала еду для лошадей и всегда приносила в барак котелок сытной смеси: о лошадях лагерное начальство заботилось по-настоящему.
Про лагерную жизнь мама не любила рассказывать. Только единственный раз, когда я дал ей прочитать свеженапечатанную в "Новом мире" повесть Солженицына "Один день Ивана Денисовича" и спросил ее мнение, она грустно ответила: "Это хорошо в художественном плане, но в жизни, Андрюша, все было в тысячу раз страшнее".
Каково приходилось выживать на Колыме так называемым политическим, хорошо описала Ольга Слиозберг. Судьба ее как две капли воды схожа с маминой. Ее мужа, ученого-биолога, арестовали по чьему-то доносу и расстреляли. Вскоре арестовали Ольгу за "недоносительство". Двое детей - четырех и шести лет, остались сиротами. Все это она описала в своей документальной повести "Путь". В ней она с теплотой пишет о маме: "В 1942 году я отморозила ноги. Меня поместили в барак слабых. Нас, по существу, надо было класть в больницу и лечить, но мы были рады тому, что не гонят на работу, кое-как кормят и топят печи. Большинство лежавших в бараке находились в той или иной стадии дистрофии, поэтому по целым дням разговор шел о том, как печь пироги, какие соусы можно изготовлять для индейки, как вкусна гречневая каша. С помощью соседки своей по нарам, Мирры Кизильштейн, доброй души, я кое-как восстанавливала свои ноги, от которых мне уже собирались отрезать пальцы и пятки. Мирра делала мне марганцевые ванны, смазывала ноги рыбьим жиром, и я постепенно выкарабкалась. Мы прожили таким образом две недели, когда привезли партию больных с шестого километра. Мирра Кизильштейн была биологом, дочерью врача, и очень интересовалась медициной. В нашем бараке для слабых она всех лечила самыми примитивными средствами, и это поднимало людей на ноги - ведь все были молодые, организм здоровый, только измученный голодом и непосильной работой, быстро отзывался на любую помощь и просто отдых. Например, больным желудком она давала пить марганцовку, и это, как ни странно, помогало. Мне она лечила ноги, кому-то делала массаж. Мы ее звали "наш доктор".
В 1946 году по истечении срока маму выпустили. Когда она вернулась, я долго не мог называть ее мамой, она совсем не была похожа на ту женщину, которая была моей мамой, когда мы расстались. В Москве жить ей было запрещено, она поселилась в Осташкове. Там прожила около двух лет, а в 1948-м ее снова арестовали и отправили в Казахстан на вечное поселение. Поселили в полупустынном селе Георгиевка, но вскоре и этого показалось мало. Ее судили и снова дали 10 лет. Впрочем, никакого суда и не было: приговор вынесли по старым материалам. Тогда всех политических, отсидевших свой срок, сажали по новой - без суда и следствия.
Повторный срок мама отбывала в Кенгире, прославившемся восстанием заключенных в 1954 году.
В марте 1956-го состоялся XX съезд партии, Хрущев выступил на нем с разоблачением культа личности и его преступлений, маму, как и тысячи ни в чем не повинных людей, освободили, и она вернулась к нам. Моему старшему сыну было тогда уже 6 лет, почти столько же, сколько мне, когда ее первый раз арестовали. И всю свою нерастраченную материнскую любовь она обратила на внука, потом родился Паша, и она воспитывала их обоих. Умерла мама в 1980 году на 82-м году жизни.

Материал подготовил
Валерий КАДЖАЯ, "Еврейские новости"

Как живется евреям Бахрейна

Дубай, 9 июля 2007 (Корр. "Русского Дома") - В Бахрейне вышла в свет книга, рассказывающая об истории местных евреев. Автор, бахрейнская еврейка Нэнси Хедури пишет в ней, что еврейская община не испытывает никакой дискриминации в этом крошечном островном государстве, отмечает местная газета The Gulf Daily News.
В книге под названием "С самого начала и до наших дней" прослеживается история еврейской общины Бахрейна, начиная с ее зарождения в 1880 году, когда сюда прибыли еврейские торговцы из Ирака. Сегодня еврейская община насчитывает лишь 36 человек.
В книге указывается, что бахрейнские евреи хорошо интегрировались в жизнь королевства. Например, Авраам Давид Нону был членом верхней палаты бахрейнского парламента, а семья автора книги является ведущим импортером текстильной продукции в Бахрейне.
В книге г-жи Хедури упоминаются те времена, когда Бахрейн стал домом для более чем 1500 евреев. "Большинство еврейских мужчин тогда были торговцами, а женщины работали преподавателями, медсестрами, и именно тогда начали развиваться крепкие дружественные связи с местным населением", - пишет автор.
В интервью The Gulf Daily News Хедури отметила, что ее книга отражает то, как все эти годы Бахрейн на практике демонстрировал религиозно-этническую терпимость. Другая местная газета, The Bahrain Tribune, пишет, что после выхода в свет книги Хедури король Бахрейна пригласил писательницу на личную встречу. Во время беседы он подчеркнул важность появления таких книг, которые являются документальным подтверждением истории Бахрейна.
К середине прошлого века почти 600 евреев жили в Бахрейне. Однако большинство из них покинули страну после в 1947-48 годах и позже, в 1967 году. В настоящее время бахрейнским евреям не разрешено посещать Израиль. Из еврейских достопримечательностей в Бахрейне сохранились синагога и еврейское кладбище. Однако синагога большую часть времени пустует, лишь несколько евреев редко приходят сюда помолиться, предпочитая большинство иудейских праздников отмечать дома.

Информация сайта русскоязычной общины ОАЭ
http://www.russianhome.com/

Вернуться на главную страницу


С 90-летием, Миша Лев! Мазлтов!

Еврейский прозаик Миша (таково его полное имя) Лев родился 3 июля 1917 года в местечке Погребище, на территории нынешней Киевской области. В 1926 году его семья перебралась во вновь созданный возле Кривого Рога еврейский национальный район и занялась сельскохозяйственным трудом.
В 1935-м Миша приехал в Москву, поступил в педагогический институт, работал в Центральной еврейской библиотеке при издательстве "Дэр Эмэс". Печататься начал в 1936 году.
Миша Лев - участник Второй мировой войны. Раненый, он попал в плен к немцам, год провел в концентрационных лагерях, откуда бежал к партизанам. Стал командиром разведроты, а позднее - начальником штаба партизанского отряда.
После войны М.Лев работал в издательстве "Дэр Эмэс" и газете "Эйникайт". С 1949 по 1961 год трудился носильщиком. С открытием журнала "Советиш геймланд" стал его активным сотрудником, членом редколлегии, чуть позже - членом Союза писателей СССР, членом правления издательства "Советский писатель".
До своей репатриации в 1996 году Миша Лев издал в СССР 11 книг на идиш и на русском языке. Отрывки из его произведений были опубликованы на иврите в 1967 году в Иерусалиме. Знали о нем и читатели во Франции, Польше, Болгарии.
Теперь Миша Лев живет в Реховоте. Он продолжает часто выступать в прессе - как в израильской, так и в американской, британской, украинской.
В 1997 году Миша Лев был удостоен литературной премии имени Герша и Гершона Сегаль, в 2000-м - премии им. Баруха Шварцмана, в 2001-м - премии имени Давида Гофштейна.
Главная и едва ли не единственная тема творчества Миши Лева - героизм евреев во Второй мировой войне. Ей посвящена и первая его книга, вышедшая в Израиле - в издательстве "Исроэл-бух" при содействии Национального управления по еврейской (идиш) культуре, тель-авивского "Бейт Шолом-Алейхем", Фонда развития идиша в Израиле имени Аврома Лернера, Тель-авивского художественного фонда им. Йегошуа Рабиновича и г-жи Дворы Ацмон из Герцлии.
488-страничный том издан в твердом переплете и проиллюстрирован рисунками Меира Аксельрода и фотографиями из личного архива автора. Он включает исторический роман "Собибор" (название концлагеря - единственного, где восстание узников, вспыхнувшее 14 октября 1943 года, когда линия фронта находилась в доброй тысяче километров оттуда, оказалось победоносным!) и цикл повестей "Вэн нит ди фрайнт майнэ..." ("Если б не друзья мои...").
Миша Лев описывает главным образом события, в которых он участвовал сам, так что его художественная проза носит во многом документальный характер. Отмечают критики богатый, выразительный и лаконичный язык писателя, глубокое проникновение в психологию войны и ее участников, мастерское изображение природы.
Литературные приемы не искажают жизненной правды о жизни и борьбе партизан и узников концлагерей. Со многими из своих боевых друзей, уцелевших в тяжкую годину, писатель встречался и после войны, в том числе в Израиле, и увековечил их в своих произведениях.
За несколько дней до 90-летия писателя, 29 июня в Тель-Авиве, в "Бейт-Лейвике" - в Доме писателей, пишущих на идиш, состоялась презентация его новой книги "Литерарише портретн (писатели и художники моего поколения)", увидевшей свет на иврите. А в Нью-Йорке выпущен в переводе уже упоминавшийся выше роман "Собибор" в замечательном подарочном исполнении. Большую статью о жизни и творчестве старейшего еврейского писателя опубликовал и идиш "Форвертс", более 110 лет издающийся в Нью-Йорке.
Когда-то Миша Лев грустно и точно заметил: "У других народов нельзя встретить человека, который бы не умел прочесть написанное отцом или матерью, только у нас, у евреев". Редакция и читатели "МЗ", сердечно поздравляя Мишу Лева с юбилеем. желают ему на ближайшие тридцать лет здоровья, работоспособности и, самое главное, новых благодарных читателей.

В Риге открыт памятник
спасителям евреев

Памятник установлен на пересечении улиц Гоголя и Дзирнаву - когда-то здесь находилась Большая хоральная синагога, сожженная вместе c находившимися в ней людьми 4 июля 1941 года пособниками нацистов. Всего за период нацистской оккупации в 1941- 1945 годы в Латвии было уничтожено более 70 000 евреев из примерно 95 000 проживавших в стране до Второй мировой войны.
4 июля 2007 года президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга и председатель Совета еврейских общин Аркадий Сухаренко открыли в Риге памятник Жанису Липке и всем спасителям евреев Латвии в период Холокоста.
По данным музея "Евреи в Латвии", примерно 400- 450 евреев были спасены от ареста и гибели местными жителями. В спасении евреев участвовали более 400 человек; сегодня мы называем их Спасителями. Они прятали евреев, выводили их из гетто, переправляли в относительно безопасные места и укрывали их там. Спасение евреев было опасным делом: самым мягким наказанием за это было заключение в концлагерь. За 1941- 1945 годы за укрывательство евреев было репрессировано более 30 жителей Латвии.
Самым известным латвийским спасителем был Жанис (Янис) Липке, рижский докер. Он вместе со своей женой Иоганной спас от смерти более 50 человек. Липке называют латвийским Валленбергом; израильский центр истории Холокоста "Яд-Вашем" присвоил ему звание Праведника мира и увековечил память о нем.
Идея поставить в Риге памятник всем спасителям евреев возникла в середине 90-х годов. В мае 2004 года с этой целью были созданы общественная комиссия под патронажем Вайры Вике-Фрейберги и Фонд увековечения памяти спасителей евреев. В июне 2004 года был объявлен конкурс на лучший проект памятника.
В его жюри вошли Аркадий Сухаренко, поэт Улдис Берзиньш, искусствовед Рута Чаупова, министр культуры Хелена Демакова, архитектор Георг Минц, скульптор Глеб Пантелеев, глава Союза архитекторов Юрис Пога, художественный критик Петерис Банковский, предприниматели Сол Букинголтс, Киров Липман и Виталий Гаврилов. Среди членов жюри был Бруно Розенталс, который, будучи еще ребенком, помогал своему отцу в спасении евреев в годы оккупации.
Состоялось два тура конкурса. Наиболее интересным, по мнению жюри, оказался проект Элины Лаздини, студентки Академии художеств. Этот же проект поддержала еврейская община. По замыслу автора, монумент символизирует поддержку и помощь, которую евреи Латвии получили в годы Холокоста. Памятник представляет собой падающую стену - смертельную угрозу, обрушившуюся на еврейский народ. Стену удерживают колонны-опоры, символизирующие спасителей, которые, не считаясь с опасностью, не позволяют стене упасть. На этих колоннах выбиты имена спасителей, которые на сегодняшний день установлены историками, - всего 270 имен.
- Этот памятник поставлен тем святым людям, праведникам, которые вне зависимости от национальности и веры рисковали своей жизнью и жизнями своих родных и спасали евреев от неминуемой смерти, которую им уготовили нацисты. Тем, кто в условиях тоталитарного фашистского режима показал, что даже в этих обстоятельствах можно оставаться людьми, - сказал на церемонии открытия Аркадий Сухаренко, председатель Совета еврейских общин Латвии.
Все основные работы по строительству монумента выполнены строительной фирмой Uznemejs (руководитель Игорь Израильсон). Эта же фирма стала одним из меценатов проекта, изготовив за свой счет бетонные конструкции.
Финансовую поддержку проекту оказали Вайра Вике-Фрейберга (из личных средств), Рижская дума, правительство Латвии, Совет еврейских общин, Аркадий Сухаренко, Леонид Эстеркин, Виталий Готлиб, Киров Липман, Виталий и Лидия Гавриловы, Беньямин Каем, Александр Милов, Александр Плоткин, Шейла Роббинс и другие предприниматели.

Информацию подготовил Совет еврейских общин Латвии


Ежегодная конференция
руководителей клубов идиш

28 июня 2007 года в зале Национального управления по еврейской (идиш) культуре в Тель-Авиве прошла ежегодная конференция Союза клубов еврейской (идиш) культуры (СКЕК). Конференцию приветствовали актёр Яков Шапиро и певица Вира Лозинская.
С отчётом о деятельности клубов выступила национальный координатор Союза д-р Сара Лапицкая. Её содержательная речь многократно прерывалась аплодисментами. Она говорила как о положительных сторонах в работе, так и отметила многочисленные недостатки. Д-р Лапицкая наметила важнейшие направления в будущей деятельности и представила председателей ряда новых клубов.
Число клубов СКЕК в течение последних трёх лет увеличилось с 14 до 50. В речах многих ораторов подчёркивалось, что сегодня СКЕК представляет собой мощное массовое движение, самое деятельное в мире культуры на языке идиш.
Эмоциональной была речь, с которой выступил Генеральный директор Национального управления Мелех Зив. Среди прочего он подчеркнул важность деятельности СКЕК в рамках Национального управления. Он также поблагодарил клубы за их поддержку в "трудные дни" борьбы за существование.
В заключение состоялись выборы в руководящие органы СКЕК. Национальным координатором во второй раз избрана д-р Сара Лапицкая. Новым председателем правления СКЕК избран еврейский композитор, поэт и общественный деятель Дмитрий Якиревич. Его заместителями стали: председатель арадского клуба Давид Орнан и председатель ашкелонского клуба Броня Дитер. Руководительница клуба в Рамат-Авиве Маша Гольдберг стала секретарём правления.


"Лэхаим!" из Хабаровска -
в бруклинской библиотеке


Ева ЛОЗДЕРНИК-БЕЙДЕР, Нью-Йорк

Я постоянно посещаю заседания клуба любителей книги в еврейском центре Бенсонхерста. На последнем из них руководитель клуба Евгения Лебедева показала мне миниатюрный сборничек стихов Хабаровского книжного издательства, сказав при этом: "Вам это будет интересно - здесь много стихов Хаима Бейдера".
Бейдер был любимцем клуба. Он постоянно проводил здесь литературные чтения, посвящённые еврейским поэтам и писателям и, в частности, великому народному писателю Шолом-Алейхему. На таких вечерах присутствовала внучка еврейского классика Бэл Кауфман. И однажды Бейдер вручил ей
три неопубликованных письма её дедушки, адресованные внучке, - Бэл была счастлива и радовалась подарку, как ребёнок.

Хаим Бейдер, Бэл Кауфман и Евгения Лебедева на заседании Клуба любителей книги Бенсонхерста, 2002 год

Сборник стихов "Лэхаим!", о котором идёт речь, издан в Хабаровске в 1996 году, составитель - Николай Кабушкин. Привожу с незначительными сокращениями его вступительное слово к этой книге:

"Хабаровская еврейская община в октябре 1996 года отмечает
свое столетие. Именно этому событию и посвящено настоящее издание - сборник стихотворений еврейских поэтов, живших когда-либо на Дальнем Востоке: в Хабаровске, Еврейской автономной области, или
приезжавших на какое-то время сюда, в чьем творчестве нашли
отражение дальневосточные или биробиджанские мотивы. В гостях или
творческих командировках побывали на биробиджанской земле такие
известные еврейские писатели , как Давид Бергельсон , Ицик Фефер, Тевье Ген, Перец Маркиш, Григорий Добин, Бер Слуцкий, Самуил Гордон, Йосиф
Рабин, Мойсей Гольдштейн, Арон Вергелис, Хаим Бейдер. Здесь окреп
и расцвел талант многих еврейских писателей. Бузи Миллер, Бузи
Олевский, Любовь Вассерман, Исаак Бронфман, Роман Шойхет, Наум Фридман, Эммануил Казакевич, Макс Риант, Сальвадор Боржес, Григорий Рабинков, Израиль Эмиот жили и плодотворно работали на этой земле. Шестьдесят шесть лет находят приют еврейские писатели под крышей газеты " Биробиджанер штерн ". Молодые прозаики и поэты собирались и в редакции газеты "Биробиджанская звезда". Литературное объединение Биробиджана всегда славилось талантливыми авторами. Особый всплеск активной литературной деятельности приходится на тридцатые - восьмидесятые годы. За это пятидесятилетие литературная жизнь в области пережила несколько творческих взлетов, когда душой и руководителями творческих союзов писателей были Эммануил Казакевич, Борис Миллер, Исаак Бронфман, Роман Шойхет, Леонид Школьник. Эти талантливые прозаики и поэты очень много сделали для развития и популяризации еврейской литературы и поиска, большой, настоящей поддержки талантливой молодежи.

К сожалению , многим из еврейских писателей выпало "хлебнуть горячего до слез". Но, несмотря на это, они не растеряли душевной доброты, любви и человеческого благородства. Хотя даже один факт из многих биографий и сегодня заставляет вздрогнуть уже столько пережившее сердце: Давид Бергельсон был расстрелян в день своего рождения - 12 августа 1952 года...
Поэзия - чудо мира. Возможно, она - одно из самых величайших сокровищ человечества. Ржавеет железо, тускнеет золото, трескается от времени гранит, рушатся некогда могущественные империи. Слово - живет, посверкивает, звучит, дышит... И его дивное дыхание согревает души других людей. И как бы возвращаясь из минувшего, и словно улетая в грядущее, соединяя несоединимые звенья, оно звучит и сегодня:
Шалом! Мир - всему и всем... Вовеки…"


Я имела счастье окончить еврейскую семилетку в 1937 году и с большим интересом читала множество стихов и произведений на мамэ-лошн. Большой интерес у меня вызывают и стихи близко знакомых мне поэтов Биробиджана. В книге "Лэхаим!", о которой я сегодня пишу, много стихов Леонида Школьника и его переводов с языка идиш (переводы стихов Казакевича, Миллера. Бронфмана, Вассерман, Фридмана, Вейцмана). Стихи напоминают чистый горный ручей, где слова, как та галька, столетиями оттачивается мягким горным течением.
В 1972 году Хаим Бейдер работал в "Биробиджанер штерн", а через год его пригласили на работу в журнал "Советиш геймланд", где Бейдер проработал 20 лет заместителем главного редактора.
Прочитав в сборнике стихи еще одного молодого поэта - Игоря Крашенного, я отметила хороший стиль, изюминку в его стихах, но мне показалась знакомой фамилия поэта - хабаровчанина. Набираю израильский телефон Тамары, дочери моей племянницы Тани, которая по мужу - Крашенная (она единственная оставшаяся в живых, потому что жила в Хабаровске, остальных четырех сестер, братика и родителей расстреляли немцы в Йом-Кипур 1942 года).
Спрашиваю Тамару, знает ли она Игоря Крашенного.
- Конечно, знаю. Мой муж и отец Игоря - родные братья (Клим, муж Тамары, два года назад ушел в мир иной - пусть земля ему будет пухом).
Тамара дала мне телефон Игоря, Созвонившись с ним, я рассказала о
сборнике стихов "Лэхаим!". Конечно, Игорь о нём знает и даже имеет два экземпляра. Я попросила один экземпляр сборника переслать Леониду Школьнику в Иерусалим, и Крашенный обещал мою просьбу выполнить. Далее он сообщает мне, что у него хранится письмо Хаима Бейдера по поводу выхода его , Игоря, первого сборника стихов. Считаю своим долгом напечатать письмо Бейдера, ибо больше он уже никогда ничего не напишет... (Хаим Бейдер ушёл из жизни 7 декабря 2003 года).

"Москва, 8 апреля 1991 г.
Дорогой Игорь Ксилович!
Вы на меня , конечно , обижаетесь за столь долгое молчание. Но поверьте , если бы я чем-то смог Вам помочь , я бы это сделал безотлагательно. А поскольку я почти полгода не вылезаю изо всяких старческих болячек, я не смог собраться с мыслями, чтобы Вам ответить на столь жизненный для Вас вопрос.
Я и сейчас сижу дома на бюллетене, редакция журнала , где я работаю , ждет не дождется моего прихода (нас очень мало сотрудников - ведь это журнал , выходящий на еврейском языке, а специалистов осталось весьма мало ...). Как я понимаю, в рецензии на Ваш сборник стихов Вы не нуждаетесь. Таких рецензий - устных и письменных - Вы имели предостаточно. Добавлю к ним еще и мою: стихи очень хорошие , много уникальных поэтических находок, но цитировать не хочу ( авось при встрече с Вами - а такое может случиться ввиду того , что я крепко связан с Биробиджаном ), - мы и более конкретно поговорим. И составление сборника, т.е. подготовка его к изданию, не представляет из себя большой сложности. Главное же - издать. И здесь мы приходим к самому главному. Мне кажется, что злой рок встал на вашем пути. Конечно , после трагической кончины Н.Богоявленского издательство, если бы оно пожелало выпустить Ваш сборник, нашло бы другого редактора.
Но издать сейчас книгу на любом языке - это даже труднее , чем
слетать в космос. В Х1Х и в начале ХХ века это было проще: были Сытины, были Марксы, было много меценатов, и любой талант
мог рассчитывать на какую-либо помощь. В 20-30-х гг. проблемы
издания тоже не было: написал книгу - к твоим услугам сотни книжных
издательств, выпускай - не хочу! Были и кооперативные издательства,
которые сделали в этом деле огромные успехи, пока их не прихлопнули. А потом эту отрасль культуры захватили бездари, завистники, графоманы, просто подлецы - и здравствуют по сей день. Вместо того , чтобы дать ход новой талантливой книге , они стали выпускать собрания своих сочинений, которые уже сейчас идут в макулатуру. Тем более сейчас , при катастрофическом положении с полиграфией, с бумагой, краской и другими необходимыми компонентами, без которых книгу не выпустишь , - как можно надеяться на то, чтобы прорваться в центре ли, на периферии, даже книжицей в один или два листа? А ведь те подлецы, сформировавшиеся в 30-х годах, оставили еще более изощренных наследников, действующих даже без маски, без стыда и совести...
Чувствую , что должен остановиться, ибо у меня уже получается трактат о подлости нашего времени. Вы же хотели бы услышать что-то другое - о Ваших стихах . Повторяю: мне они по душе, и если бы я был издателем, я бы сразу им дал ход. А писать продолжайте - у Вас есть та Божья искра , которая свойственна всем истинным поэтам. Счастья Вам и везения ! Ваш Бейдер".

Вернуться на главную страницу


"Как жаль, что пришел
подполковничий век..."

Изабелла СЛУЦКАЯ, Тель-Авив

Нателлу Болтянскую с радиостанции "Эхо Москвы" и ведущую программы "Особое мнение" телеканала RTVi, мы любим за профессионализм и принципиальность, за женскую красоту и бесстрашие суждений. Конечно, заходя на сайт Нателлы (http://www.natel.ru), можно ознакомиться и с другим ее талантом - с ее поэзией и песнями, но впервые израильские зрители смогут встретиться с ней в концертных залах, где можно будет ее увидеть, услышать и, наверное, кое о чем расспросить…
Мне повезло побеседовать с журналисткой, и могу сказать, что реальный облик превзошел экранный. Но поскольку наш разговор начался с воспоминаний о детстве, вдруг оказалось, что голубоглазая и светловолосая красавица имеет отношение к еврейству…

- Действительно, это так, потому что мой отец - Киперман Савелий Львович, а бабушка по материнской линии - Аида Гранкович, предки которых из местечек. Я родилась в Москве, выросла в русской культуре, и, конечно, не задумывалась бы над своим происхождением, если бы меня уже в детском саду не дразнили Киперман-Пинчер. В школе мне один парень как-то сказал: "Поезжай в свой Израиль", но с ним я быстро разобралась с помощью инструмента, который оказался у меня в руках на уроке труда. Правда, в итоге эту школу пришлось покинуть… Журналистика меня привлекла уже в классе, примерно, восьмом, но мне популярно объяснили, что шансов попасть в Литературный институт у меня мало: "пятая графа", не комсомолка и т. д. Я поступила в институт им. Менделеева, но папа, который был там большим ученым, возражал. "Не позорь фамилию", - говорил он, и был прав - я доучилась там всего до второго курса…
- Когда вы запели?
- Где-то в 70-х годах я пела для себя, в студенческие годы написала песню про "оловянных солдатиков", которые не спрашивают, для кого кричать "ура". Последствия были не из приятных… Зато появилась популярность в определенных кругах. Вообще-то папа всю жизнь слушал "Голос Америки", по ночам не давал мне спать. Я, будучи маленькой, таскала за ним "Спидолу", так что с детства впитала в себя свободомыслие. Это отражалось, конечно, в моих песнях, что бывало небезопасно, но вскоре наступили 80-е годы - время более "вегетарианское". А в 91-м году меня пригласили на радио "Эхо Москвы".
- Я знаю, что потом вы принимали участие в больших концертах и в престижных залах, также были сольные вечера авторской песни, а в 2004 году удостоились национальной премии "Элита" в номинации "Лицо СМИ". Когда возник переломный момент?
- С закрытием НТВ. Я помню тот митинг протеста под дождем. Тогда еще была надежда, что всё, в конце концов, образуется. Но, оказалось, наступила новая эра, в России закончилась свобода, и это очень грустно. Я об этом написала в песне "Предзимняя":

Что пульс? Не прервался, хоть выражен слабо..
Не слёзы, а колкая пыль из-под век.
Как жаль, что промчалась эпоха завлабов.
Как жаль, что пришел подполковничий век.

- Порой, когда смотришь "Особое мнение", тревожно за вас. Для всех очевидно, как погибли бескомпромиссные журналисты - Юрий Щекочихин, Анна Политковская… Вам не страшно?
- Страшно ли мне? Чудовищно страшно. Замолчать? Не могу. И таких, как я, много.
- Ваши песни тоже откровенные… Чего стоит текст в песне "Гаечка": "Он говорит полезные слова, закручивая гаечку за гаечкой…". На что надеетесь?
- Я надеюсь, что мобилизуются люди, которые будут требовать соблюдать Конституцию. Когда с этим лозунгом выходят на улицы рыночник Каспаров, национал-большевик Лимонов и многие другие - это уже серьезно.
- Какие авторы песен вами любимы?
- Галич, Окуджава, Новелла Матвеева - это три кита. У меня есть песни, посвященные писателям, книгам, историям…
- "Опять настанет время, о чем я побоюсь говорить…" - это личные мотивы?
- Это о 30-х годах, когда был расстрелян мой дед как "английский шпион", когда в семье моей матери брат оказался "врагом народа", когда люди боялись даже говорить об этом и сторонились друг друга… Есть и темы еврейские, у нас погибли родственники на Украине, меня это волнует, я об этом пою, чтобы помнили и чтобы поняли - это тупик…
- Меня очень тронули ваши песни о том, как провожали друзей в Шереметьево, где был вход - не было выхода. Пронзительные строки. Но когда я услышала песню "О русских книжках на далеких полках" - это для меня было нечто личное, знаковое: мы привезли в Израиль 21 полку с книгами, но столько же оставили там, подарив музыкально-театральной библиотеке. До сих пор порой ищем на привычных местах то, с чем пришлось расстаться, это как "фантомная боль"…
- Я много езжу по миру, и, когда захожу к людям, код узнавания - книги из той жизни.
- Ну, а как вам живется в Москве? То, что не так, как мечталось в 90-е, не мешает быть по-человечески счастливыми?
- Конечно, мешает. Но хорошо, когда есть к кому прийти домой и хором сказать: "Ну, не гады?!"
- Ну, вот, с юмором все в порядке, значит, и на ваших концертах будет не скучно! Спасибо, и до встречи!

Кобзона освистали в Одессе

Российского певца Иосифа Кобзона освистали во время концерта в Одесском театре музыкальной комедии. 27 слушателей концерта Кобзона были выведены нарядами местной милиции из зала и задержаны. Их обыскали в фойе театра и отвезли в Приморский райотдел милиции, сообщило агентство УНИАН. 25 июня 2007 года.
Напряжение в зале возникло вследствие невосприятия ряда песен московского гастролера частью публики, находившейся преимущественно на балконе и галерке. Эти зрители откликались на исполненные им песни продолжительным свистом. Так случилось уже после исполнения Кобзоном первой из песен, вопреки тому, что большинство зрителей аплодировали исполнителю.
После второй песни ситуация повторилась. Представители охраны Кобзона и некоторые зрители пытались вывести из зала группу молодых людей, однако безуспешно - еще несколько произведений певец заканчивал под свист части публики.
Примерно через полчаса после начала концерта в театр прибыли сотрудники милиции и вывели группу людей, нарушавших порядок, которыми, по предварительным данным, оказались не только одесситы, но и жители соседних регионов.
Это первый подобный инцидент в ходе нынешнего турне российского исполнителя по Украине. В заключение выступления артист сказал, что очень любит Одессу и считает произошедшее "недоразумением".

Памяти композитора Льва Когана

В начале июня скончался в Тель-Авиве композитор и пианист, бессменный аккомпаниатор и супруг легендарной еврейской актрисы Этл Ковенской Лев Коган. Когда мне позвонили из иерусалимской редакции радио "Коль Исраэль" на идиш " и попросили об интервью об ушедшем композиторе, с которым я проработал несколько лет в консерватории Петах-Тиквы, я, конечно же, сразу подумал: а почему бы не только рассказать, но и написать о нём?
Со Львом Коганом мы проработали около 8 лет: он - в качестве
педагога по теории музыки и по сольфеджио, а я - педагогом по классу виолончели. Лев по характеру был человеком молчаливым, но я почему-то пользовался у него "протекцией". Ежедневно во время получасовых перерывов мы пили с ним кофе, заедая домашними сэндвичами, и беседовали о самых разных вещах. Лев охотно и всегда аргументированно отвечал на мои вопросы. Зная его нелюбовь к болтливости, я старался не быть назойливым.
Мне, конечно, было известно о неразлучном семейном дуэте Этл Ковенской и Льва Когана, об их гастрольных поездках, концертах в разных городах Израиля, и однажды я отважился и задал Когану довольно деликатный вопрос: "Лев, а каким образом вы познакомились с Этл?".
Неожиданно для меня композитор стал подробно рассказывать об их первой встрече. Это проимзошло, когда им обоим было по 30 лет. Лев к тому времени уже был известным композитором в Москве и в России, а Этл была удостоена премии "Самой молодой актрисе, сыгравшей наибольшее количество шеспировских ролей". Здесь уместно будет напомнить, что и на концертах (поёт она, в основном, на идиш) Ковенская пользуется большим успехом. Так вот, однажды Этель решила подготовить собственную сольную программу, и для этого ей нужен был композитор и сильный пианист. Ей посоветовали обратиться к Когану. Не будучи ранее знакома с ним, Этл предполагала , что он, такой известный и популярный, да к тому же, наверняка, старый и капризный, откажет ей. И всё-таки она отважилась и позвонила ему…
- Простите меня, - сказала она, - вы меня не знаете. Моя фамилия - Ковенская, а зовут меня Этл.
- Нет, я вас таки да знаю, - ответил ей Коган.
Она рассказала ему о своей идее подготовить сольную концертную программу. Коган замолчал. Возникла пауза…
Ковенская уже была готова услышать отказ, как вдруг Лев сказал:
- Я с удовольствием всё для вас сделаю!
Они договорились о начале работы над программой. Это была встреча двух красивых и талантливых людей. Он пришёл к Этл с букетиком фиалок…
Не буду интриговать читателей. Актриса и композитор влюбились друг в друга с первого взгляда, и с тех пор они не разлучались.
Теперь, к сожалению, он ушёл, и Этл без него невыносимо тяжело.
У них две дочери, четыре внука, правнук и правнучка.
Лев Коган - один из лучших учеников знаменитого Арама Хачатуряна по классу композиции в институте им. Гнесиных. Ему принадлежит музыка к четырем балетам, шести мюзиклам (в том числе - к мюзиклу "Комната 17. До востребования", написанному специально для Ковенской и исполнявшемуся в 40 (!) театрах. Кроме того, Коган написал музыку к 50-ти драматическим спектаклям, произведения для симфонических и камерных оркестров, большое количество песен на идиш - всего не перечислить. К 1972 году - году репатриации Льва Когана в Израиль - у всех членов Союза композиторов, вместе взятых, не было, пожалуй, такого богатого творческого багажа.
Родился Лев Коган в 1927 году в Баку (Азербайджан). Его родители приехали туда из Богуслава (Украина). Это случилось после того, как деникинцы в 1919 году убили в Богуславе 40 евреев. Отцу Льва - Лейзеру был известен и кишинёвский погром 1903 года, а в Баку, как он слышал, антисемитизма не было. Так, по крайней мере, говорили люди.
Музыка у евреев всегда была популярна. Ещё в старые времена наш народ любил вокальную и инструментальную музыку. Семья Лейзера и Клары Коган - родители Льва - не были исключением. Поэтому, как только они нашли работу, крышу над головой, и сумели даже кое-что скопить на будущее, первым делом она взяли учителя музыки для старшего сына Хаима. Хаим учился играть по нотам и делал это с большой неохотой, но 4-летний Лёва навострял свои ушки и моментально повторял всё услашанное на уроках старшего брата.
Музыкальную школу Лев окончил в 1941 году. В 14 лет он написал свою первую музыкальную фантазию, а через несколько лет, окончив
музыкальный колледж, уехал в Москву, чтобы продолжить образование. Там он поступает в музыкально-педагогический институт им. Гнесиных и становится любимым учеником по композиции у знаменитого Арама Хачатуряна.
За четыре дня до выпускных экзаменов в дипломной симфонии Льва Когана специальная комиссия обнаруживает в партитуре некоторые интонации израильского национального гимна "ха-Тиква". Разумеется, Когана тут же исключили из Гнесинки. Правда, через некоторое время "реабилитировали" и позволили закончить учёбу.
В 1958 году Коган издает в Москве сборник популярных еврейских песен для голоса и фортепиано. Благодаря современной обработке, эти всем знакомые песни ("Киндер-йорн", "Мойшэлэ, майн фрайнт", "Ой, мамэ, шлог мих нит", "Ломир алэ зинген", "Дос фрейлехэ шнайдерл" и многие другие вспыхнули заново всеми своими яркими гранями...
А в 1960 году из печати вышла партитура его сюиты к балету "Сестра", в которой прослушиваются еврейские мотивы из его же "Еврейской рапсодии". Его две прелюдии для скрипки и фортепиано исполняет один из известнейших в те годы скрипачей Альберт Марков, а музыку заслуженного деятеля искусств России, композитора Когана исполняет знаменитый струнный квартет Большого театра.
И всё-таки среди всех произведений, созданных Львом Коганом, особое место занимает песня на идиш. После многолетних запретов настало, наконец, время, когда стало возможным исполнять со сцены песни на мамэ-лошн. Из уст в уста передавалась неожиданная и волнующая новость: на Всесоюзном конкурсе эстрадных исполнителей первое место завоевала исполнительница песен на идиш Нехама Лифшицайте (Лифшиц). А в 1958 году Московское радио транслирует песни Льва Когана в исполнении популярного в то время певца Эмиля Горовца.
В Израиле Лев Коган написал две "Хасидские сюиты" для оркестра духовых инструментов, ораторию "Йом Кипур", посвящённую событиям войны Судного дня, а также музыкальную комедию "Дер фрейлэхэр кениг" ("Весёлый король"), поставленную в театре на идиш в Париже. Ему принадлежит также музыка к спектаклям "Хахамей Хелэм " ("Хеломские мудрецы"), "ха-Галгал мистовэв" ("Колесо вертится"), поставленным в "Габиме".
Диски с музыкой Л.Когана выпущены в Израиле, Канаде, США и Франции. Коган был также удостоен премии израильской Ассоциации композиторов и музыкальных издателей (АКУМ).
Вспоминаю, как однажды он пригласил меня в Тель-Авив на студию звукозаписи, где записывалась его музыка к постановке "Три Шмулика". Он попросил меня взять с собой не только виолончель, но и аккордеон, игрой на котором я тоже владею. Тогда в студии я ближе познакомился с тремя знаменитыми в Израиле идишскими актёрами, с тремя Шмуликами - Роденски, Ацмоном и Сегалом. Я до сих пор благодарен Когану за эту незабываемую встречу.
И, конечно же, не могу не сказать о прекрасной музыкально-поэтической концертной программе "Фун лид цу лид", которую с блеском исполняла легендарная Этл Ковенская.
Лев Коган, без сомнения, был одним из самых оригинальных современных композиторов, работавших в культурном пространстве языка идиш. К сожалению, Льва Когана уже нет с нами, но его музыка живет и по-прежнему звучит в концертных залах.

Юрий (Гиль) КРЕМЕР, Петах-Тиква

Вернуться на главную страницу


Если ты меня слышишь...

Вспоминая Григория Александровича Израилевича (1924-1999)

Игорь ФАЙВУШОВИЧ, Хадера

Недавно, перебирая старые фотоальбомы, я наткнулся на снимок фасада аэровокзала - моего дипломного проекта, защищенного в ЛИИЖТе ещё в 1960 году... А отмывку, то-есть наведение теней на моем проекте сделал мой троюродный брат Григорий Израилевич, замечательный художник, скульптор и архитектор. И мне захотелось вспомнить об этом самобытном, незаурядном человеке.

 

Мандельштам, дерево, 1994

Маяковский, дерево, 1997

Шостакович, дерево, 1998

Мы родились с ним в Ростове-на-Дону, а после войны счастливая судьба нас занесла в Ленинград. Там Гриша в 1951 году окончил Академию художеств им. Репина по специальности "Архитектура". Всю свою творческую жизнь он работал в разных областях искусства - архитектуре, живописи, скульптуре. Живопись Израилевича, часто обращенная к еврейской теме, была представлена блестящими полотнами 90-х годов.

Работы художника хранятся в Русском музее, Музее театрального искусства в Санкт-Петербурге , музее А.А.Ахматовой, в частных собраниях России и за рубежом.

Как скульптор, он изваял поэтов серебряного века - О.Мандельштама, В.Хлебникова, А.Блока, Б.Пастернака, А.Ахматову, Н.Гумилёва.

Мы с ним изредка общались, я бывал в его мастерской. Когда уехала в США его жена Жека с двумя горячо любимыми им дочерьми, я спросил Гришу, почему он не уезжает. "Да я и русского-то толком не знаю, не то что английского!" - ответил он с грустной улыбкой. Тем не менее, он написал книгу "Я - Израилевич". В ней раскрылась другая сторона его дарования - глубина мысли, мудрая самоирония и еврейское достоинство. Поэтому мне хочется привести некоторые отрывки из этой книги.

"Ну, и что? Вы ни за что не поверите, что когда мне было 5 лет, и я с утра начал капризничать, мама сказала: "Ты что, с левой ноги встал?". И вот уже 68 лет я встаю с правой ноги, одеваюсь с правой руки, даже после паралича, и, казалось бы, с левой легче - нет, всегда с правой".

"Когда мне было 5 лет, мама сшила мне чёрные бархатные штанишки, надела на меня белую рубашку с синим бантом и выпустила погулять. Посреди двора был люк-отстойник из уборной. Прыг-скок-прыг-скок, крышка люка перевернулась, я полетел в люк, но сумел руками уцепиться за край. Ужас и вонь охватили меня. Увидел сосед с балкона второго этажа, сбежал вниз и вытащил меня. Это стало символом моей жизни. Можно представить выражение маминого лица, когда я вернулся: только что сиял, а теперь весь в дерьме. Не было ли это пророчеством? Можно написать сценарий "Жизнь в дерьме".

"В детстве все буквы имели цвет и имена тоже: М - красная, Н - оранжевая, И - синяя, Л - жёлтая . Фамилия деда - Зильберман - переливалась в цвета золота" (у моего деда - такая же фамилия - И.Ф.).

"Чудовищное родимое пятно, переименованное после Шестидневной войны в Агрессорович (вместо Израилевич - И.Ф.). Галич не стал бы столь знаменитым, оставаясь Гинзбургом. Два брата - скульпторы, равные по таланту, Наум Габо и Антон Певзнер - первый стал более знаменитым. Я иногда задумываюсь над тем, стал бы Шагал столь великим, будь у него фамилия Хаймович? Моя фамилия определила всю линию моей жизни. Смешно сказать, меня, лучшего стрелка в роте (Гриша - фронтовик - И.Ф.), не отправляют на соревнования по стрельбе из страха, что я могу занять 1 -е место и будет конфуз. Моя фамилия не давала мне никаких лёгких путей , только через преодоление всего и вся. А каково было моим девочкам? Сколько им пришлось вынести обид? Унижений! И они стали настоящими людьми, которыми можно восхищаться!"

"Вдруг открыв для себя, что есть Бог, я почувствовал себя счастливым человеком!"

Дорогой Гриша, если ты меня слышишь , то и я был счастлив прикоснуться к светлой памяти о тебе!

Миньян, дерево, фломастер, 1995

Май 2007


Гитлер начинал Холокост с инвалидов

По сообщению "Радио Ватикана", в римской муниципальной библиотеке имени Джанни Родари прошла уникальная выставка о Холокосте инвалидов нацистского режима. Экспозиция под названием "Жизни, достойные памяти" была организована итальянской организацией для лиц с ограниченными возможностями "Агентство автономной жизни" совместно с культурной ассоциацией "Алеф Тав" и Союзом еврейских общин Италии. Согласно недавним исследованиям, в Германии Холокост начался программой уничтожения инвалидов, принятой на следующий день после прихода Гитлера к власти. На выставке представлены ксерокопии поражающих своим цинизмом документов с переводом на итальянский язык, и чудовищные фотографии, иллюстрирующие этот нередко умалчиваемый исторический факт.
Закон вступил в действие 1 января 1934 года, его результаты чудовищны: значительное число немецких мужчин и женщин подверглись стерилизации, причём многие - против своей воли. И хотя не имеется точных данных, называется число не менее 375 тысяч человек - 5 процентов населения Германии. Однако, эта программа не ограничилась стерилизацией: последовало физическое уничтожение, и первыми жертвами стали дети-инвалиды.
18 августа 1939 года Министерство внутренних дел Германии опубликовало декрет под названием "Обязательная декларация деформированных новорожденных", которая обязывала акушерок и врачей заявлять о детях со специфическими отклонениями, которые затем были помещены в особые "Отделения по специализированному наблюдению" при больницах и частных клиниках, где им вводились смертельные лекарства.
Летом 1939 года Гитлер положил начало физическому уничтожению взрослых инвалидов, число жертв которого во много раз превысило детскую эвтаназию. На выставке посетители могли ознакомиться с перепиской врачей и рейхсканцелярии фюрера, которая однозначно свидетельствует о бесчеловечных экспериментах на больных детях. Тексты писем производят угнетающее впечатление: в них нет ни малейшего проявления отношения к детям как к человеческим личностям, но нетерпеливое ожидание их смерти, чтобы поскорей произвести вскрытие и подвести итоги проводимым экспериментам...

Вернуться на главную страницу