На еврейской улице

Ханна Розенблат: "Я НЕ МОГЛА НЕ НАПИСАТЬ ЭТУ КНИГУ" Мы часто не замечаем, как быстро взрослеют наши дети. Ханна Розенблат учится в бруклинской иешиве для девочек Prospect Park Yeshiva. Ей всего 14, но она уже писатель. Недавно вышла на английском языке ее первая книга A Barbie's Life For Me. И не брошюрка какая-нибудь там, а 200 с лишним страниц текста. Но главное не в этом. У Ханны свой взгляд на мир и на то, как его исправить.

- Когда ты почувствовала в себе литературный дар? И с чего начинала - со стихов, коротких новелл или сразу взялась за повесть?
- Сколько себя помню, столько и пишу. В первом классе сложила бумагу в буклет и стала записывать отдельные мысли и фразы. Сначала были стихи, а с 12 лет пишу и прозу. У нас вся семья творческая. Мама тоже писала стихи, хорошо рисует. И папа писал рассказы, сопровождая их движущими картинками. А мой прадед Исаак, который прожил 93 года и умер в Нью-Йорке, писал на идиш. Мы храним его архив, хотя, к сожалению, никто из нас на идиш не читает. Старшая сестра София - тоже творческая личность, она фотограф, и иллюстрировала мою книгу.
- Можно ли назвать твою повесть автобиографической? Или это плод фантазии, основанной на прочитанном либо увиденном на экране?
- Любой писатель использует в своих произведениях собственный опыт. Но, в основном, все мои герои - собирательный образ. У каждого свой характер. Да, там много фантазии. Повесть и задумывалась как фантастическая. Но в ней нет никаких подражаний. Это попытка осмыслить жизнь, почему в ней столько грязи и несправедливости.
- Именно об этом твоя повесть? А какие еще поднимаются в ней проблемы?
- Я не хотела бы пересказывать содержание. Для меня мир кукол - это мир людей. В чьи руки они попадут, таким характером и будут наделены. Многие люди и даже государства - марионетки. Они свыклись с этим статусом, и он их устраивает. Это их выбор. Мы рождаемся свободными, но каждый по-своему распоряжается своей свободой. Моя книга - и об этом тоже. Это психологическая повесть. Я попробовала исследовать внутренний мир человека. Для чего мы живем? Каждый ли задает себе этот вопрос? А если и задает, то готов ли честно на него ответить? Кто лучше нас знает свои недостатки? Почему же мы их не исправляем? Вопросов, как видите, много. Не ответив на них, никто не имеет права называть себя человеком.
- Не строго ли ты судишь? По-моему, это вечные вопросы, на которые больше всего боится ответить человечество. Кстати, отражаешь ли ты хоть как-то национальные проблемы, или это тинейджеров не волнует?
- Я никого не сужу. Говорю о том, что вижу. Да, человек несовершенен, но он может и должен работать над собой, чтобы стать лучше. И когда мы всё это поймем, мир начнет изменяться на глазах. Ведь он - зеркальное отражение нас самих... И это не имеет никакого отношения к национальности. В Африке люди ведут себя точно так же. Просто у них меньше возможностей, чем у нас. Но для самосовершенствования не надо высокого уровня жизни или образования. Возраст и пол тоже не играют никакой роли. Всё зависит от самого человека, где бы он ни жил и какого цвета у него кожа. Духовные качества дороже любого богатства. Но нам усиленно навязывают материальные ценности, лишая индивидуальности и превращая в марионеток. И надо самому научиться противостоять этому давлению.
- Ты называешь свою повесть фантастической. Почему выбрала именно этот жанр?
- Когда пытаешься говорить серьезно, тебя не слушают. Никто не любит, когда тебе читают мораль. А фантастика позволяет обойти это препятствие. Может быть, поэтому многие писатели и выдают свои нравоучения в виде сказки. Ведь сказочным героям всё позволено. Не надо объяснять, кто положительный, а кто отрицательный герой. И так всё ясно. Мне кажется, беда взрослых в том, что они слишком серьезно ко всему относятся. Пытаются понять, почему человек поступил так, а не иначе. У детей проще. Они знают, что любые поступки чаще всего происходят спонтанно. Сначала делаешь, а потом уже думаешь. Это, конечно, плохо. Но иначе и быть не может. Ведь большинство из нас даже понятия не имеет, что надо учиться управлять собой. Между прочим, это самая сложная наука. По себе знаю.
- Кем ты ощущаешь себя в этом мире? И вообще, каким хотела бы его видеть? Можно ли его изменить?
- Я поднимаю эти вопросы в повести. Представьте себе город с абсолютно одинаковыми домами, машинами, обстановкой. Думаете, они счастливы? Каждый втайне думает, чтобы его дом был лучше, чем у соседа, а машина и обстановка - дороже. А ведь все мы в этом мире всего лишь пылинки. Конечно, хочется, чтобы он был лучше, чтобы люди относились друг к другу как близкие родственники, а не как дикари с необитаемого острова. Но мы должны также помнить, что этот мир придуман не нами. Для того, чтобы он стал лучше, мы сами должны стать лучше. Вроде бы все это понимают, но откуда тогда берутся негодяи?
- Не пойму, для кого ты пишешь. Вроде для своих ровесников. Но у тебя совершенно взрослые мысли. Или мы подходим ко времени, когда дети начнут учить родителей?
- А вы не смейтесь. Мы действительно на пороге этого времени. Дети быстрей впитывают духовное, а взрослые живут чисто материальными интересами, которые, как мы видим, счастья не приносят. Поэтому я адресую книгу и детям, и взрослым. Чтобы они лучше поняли друг друга и научились говорить на одном языке.
- Детские писатели иногда меняли местами родителей и детей. Такой прием позволял детям лучше понять родителей, а родителям - детей. Результата этого "педагогического" нововведения не знаю, но ты хотела бы поменяться ролями, скажем, с мамой?
- Нет. У нее своя жизнь, у меня - своя. Каждый должен выполнять свою роль. Родители тоже не могут сейчас вернуться в детство. Потому их детство разительно отличается от моего. Время на всё накладывает свой отпечаток. И это очень даже хорошо. К сожалению, люди чаще всего живут либо прошлым, либо будущим. А жить надо сегодняшним днем, хотя это и очень хлопотно. Мы не можем бежать от проблем, которые всё равно придется решать, потому что это никто за нас не сделает. Важно понять, откуда они берутся и не создавать новых. Ведь мы порой, даже того не подозревая, сами притягиваем к себе несчастья и беды, а потом жалуемся, что всё так плохо.
- Всё, Ханна, больше "взрослых" вопросов не задаю. Скажи, насколько самостоятельны нынешние тинейджеры, понимают ли они, что скоро возьмут на себя ответственность за судьбы не только страны, но и мира?
- Но это же чисто взрослый вопрос! Что вы хотите от тинейджеров, если они копия своих родителей, учителей, соседей или, на худой конец, знакомых? Вырастут, станут такими же. Одни будут готовы взять на себя ответственность за всё что угодно, а другие и проблемы собственной семьи с радостью переложат на чужие плечи. И какие могут быть претензии? Вы ведь хотите, чтобы мы жили по придуманным вами законам. Скажем, пострелял тинейджер в родной школе из папиного пистолета, но судить его нельзя - несовершеннолетний. А мы бы его растерзали. Но ведь, принимая законы для нашего же блага, взрослые почему-то с нами не советуются.
- Ох, уж эти взрослые! Что бы ты хотела им пожелать?
- Прежде всего, чтобы не судили по возрасту. Что, книгу пишешь? Рано еще. Самовыражаться можно в любом возрасте. Мой прадедушка писал и в 90 лет. Надо всегда оставаться самим собой. И родители должны это понимать и не пытаться мешать. Кто может определить время "созидательного возраста"? У каждого из нас оно свое. Когда я решила взяться за эту книгу, меня тоже отговаривали: мол, не стоит торопиться. Но я себе сказала: напишу, во что бы то ни стало. И написала. Теперь поставила перед собой новую задачу: освоить за год учебную программу за два класса. А писать все равно не брошу.
- Ну что ж, остается пожелать тебе удачи. А пока, как и где можно заказать твою книгу?
- Это проще простого. Достаточно набрать адрес сайта: www.lulu.com/content/154466

Беседу вел Анатолий ГЕРЖГОРИН, Бруклин, Нью-Йорк

ЦЕПНАЯ ФОТОРЕАКЦИЯ

Заметки искателя идиш-приключений

В январе 2005 года в "Окнах" ("Вести") Ян Топоровский поместил статью "Треугольная дата". На нее обратила внимание Левия Давидовна Гофштейн, светлая ей память. Отдавая должное статье, посвященной московской выставке, посвященной 90-летию Джойнта, Левия Гофштейн отметила с огорчением, что подпись под одной из иллюстраций страдает существенными неточностями: и в датировке фотографии, и в определении людей, сидящих на крыльце детской колонии в Малаховке.

Дело в том, что такой же фотоснимок несколько худшего качества репродуцирования приводится в книге "С любовью и болью" Фейги Гофштейн, вдовы поэта.
Письмо Левии Гофштейн с продублированным фото и предложенными ею уточнениями "Окна" тотчас опубликовали.
В те же самые дни я перебирал папку бумаг, оставшихся от моего дяди Иосифа Флята. Мое внимание привлекла вырезка из журнала "Советиш hеймланд" с фотографией, сделанной в малаховский период жизни М.Шагала. На этом снимке рядом с художником сидит заведующий детколонией Борух Шварцман.

Внимательному читателю не составит труда убедиться в том, что этот же человек изображен и на предыдущем снимке, где Шварцман сидит правее ( и чуть выше) писателя Дер Нистера.
Эти фотографии я показал своему соседу Владимиру Приблуде, родная тетя которого в 1920-х - 30-х годах была воспитательницей в малаховской детколонии. Он переслал их копии в США своей двоюродной сестре Юне Сорокурс. В своем ответе Ю.Сорокурс поблагодарила за напоминание о ее малаховском детстве и сообщила, что ее отец учился на одном курсе еврейского отделения Московского государственного пединститута с еврейскими поэтами Рахиль Баумволь и Зямой Телесиным. Возможно, предполагала она, что у их сына сохранилось фото их институтского выпуска, а ей очень хочется иметь копию, так как фотографий отца, погибшего в московском ополчении поздней осенью 1941-го, в семье почти не осталось.
Желание святое, но как связаться с сыном еврейских поэтов? И тут (в очередной раз) выручила незабвенной памяти Левия Давидовна Гофштейн. Она предложила телефон Раи Кульбак, которая дружна с Юлием Телесиным. Он сообщил, что такой снимок в их семейном альбоме имеется. И через некоторое время сканокопия выпускного фото оказалась в США. Это фото позволяет познакомиться и с теми, кто преподавал на Евлитло в 1934-35 учебном году, и с теми, кто завершил тогда учебу.

Кроме уже названных выше поэтов Р. Баумволь и З.Телесина еще один, по крайней мере, выпускник стал известным литератором - биробиджанец Гешл (Гессель, Григорий) Рабинков. И вновь мы видим Б.Шварцмана. Но на сей раз он уже заместитель декана литфака (по еврейским делам?).
К сожалению, этот экземпляр фотографии имеет дефект - примету сталинского времени: с фото "удален" репрессированный в 1937 году профессор (он же редактор газеты "Дер Эмес")
М.Литваков. Но сохранился ли где-нибудь другой экземпляр, не тронутый жестоким временем?
Юна Сорокурс не осталась в долгу, и по электронной связи переслала групповое фото, сохранившееся в их семье. А оно, несомненно, представляет не только семейный и общественный интерес, но, пожалуй, и исторический.

Фото 1934 года "запомнило" тех, кто учился заочно на Евлитло, и тех, кто их обучал. Абрам Бесицкий (отец Юны) был настолько успевающим студентом (сидит 3-й слева), что его привлекли к преподаванию студентам-заочникам. Из других позирующих легко узнаются Б.Шварцман (в центре 1-го ряда), и сидящие на правом фланге профессор А.Зарецкий и доцент А.Гурштейн, ополченец, погибший под Вязьмой (?) в 1941-м.
Я интересовался историей еврейского отделения МПГИ, но нигде не встречал упоминаний о заочной форме обучения на нем. Настоящее фото свидетельствует об этом факте.
Завершая фотоисторию, хочу надеяться, что эти заметки не только дойдут до заинтересованного читателя, но помогут расшифровать фамилии и тех, кто пока еще не назван на представленных фотографиях, связанных с еврейским образованием в СССР.

Леонид ФЛЯТ, Реховот

Мобилизация поэтов

От Библии и Гомера до наших дней война и любовь - две ведущие темы поэзии. С любовью в Израиле всё в порядке, но войн - явный переизбыток. Стало быть, и военной поэзии вполне хватает. В послевоенные (после Второй Ливанской) дни, мы полагаем, - самое время собраться на марафон, который назван нами "Мобилизация поэтов". Разумеется, этот вечер вместит только малую часть достойных литераторов, но… лиха беда начало. Впереди у нас вся жизнь. И если не ливанцы или персы, то всегда найдется кто-то третий, кто заставит нас вновь произвести мобилизацию. Это первый вечер из серии литературных вечеров в "Бейт-Левике". Он состоится 28 сентября, в четверг, в 7 часов вечера ("Бейт-Левик", ул. Дов Хоз, 30, Тель-Авив).
Вечер пройдет под эгидой журнала "Зеркало" и при поддержке министерства абсорбции. Вход свободный. Ведущая - главный редактор журнала "Зеркало" Ира Врубель-Голубкина. Организатор - Александр Кобринский. Участники - Александр Бараш, Наум Вайман, Александр Верник, Алекс Гельман, Феликс Гойхман, Михаил Гробман, Михаил Зив, Александр Кобринский, Арон Липовецкий, Давид Маркиш, Петр Межурицкий, Петя Птах, Ольга Рогачева, Евгений Сошкин, Владимир Тарасов.
Следующий вечер, посвященный писателю Александру Гольдштейну, состоится 26 октября этого года.

Евреи Петербурга озабочены

Сайт Jewish.ru сообшил 6 сентября, что еврейская религиозная община Санкт-Петербурга попросила объяснений от редакции городского журнала "Собака.ru", в сентябрьском номере которого опубликован коллаж, представляющий Израиль в виде раковой опухоли. "Hаше внимание привлек плакат: на берегу Средиземного моря изображена злокачественная раковая опухоль с метастазами, в точности повторяющая очертания Государства Израиль", - заявил "Интерфаксу" пресс-секретарь общины Моше Трескунов. Он уточнил, что плакат опубликован в рамках арт-проекта "Война": девять художников разместили свои работы, среди которых "Таблица 48. Злокачественное новообразование". "Мы задались вопросом, действительно ли редакция разделяет мнение ряда людей, что Израиль является раковой опухолью?" - сказал М.Трескунов.
Как известно, ряд государств и движений, не признавших Израиль, существующий с 1948 года, до сих пор в своих официальных документах называют его "злокачественной раковой опухолью на теле многострадальной Палестины".
Собеседник агентства сообщил, что в среду утром редакция журнала связалась с религиозной общиной и заверила, что "ничего подобного не имелось в виду, и объяснения будут предоставлены в ближайшее время".
"Можно считать, что недоразумение разрешено, и инцидент исчерпан", - заверил М.Трескунов.

Комментарий "МЗ". Нам почему-то кажется, что телефонным звонком "инцидент" далеко не исчерпан и "недоразумение", увы, не разрешено. Да и главный вопрос остался невыясненным: автор этого "эпохального" коллажа, назвавший свое произведение "Таблица 48. Злокачественное новообразование", - отнюдь не самоучка и не наивный политик от искусства. Ибо хорошо знал, продумывая свой плакат, что именно в 48-м году было создано "новообразование" на берегу Средиземного моря. Так что ответ редакции питерской "Собаки.ру" о том, что "ничего подобного не имелось в виду" - смешон и глуп. А что все-таки имелось в виду, господа собачники и художники?

Нацисты по сходной цене

Ирина КАЛУГИНА, "Утро.ru"

Компьютерные игры настолько прочно вошли в жизнь современного человека, что мы порой перестаем отличать виртуальную реальность от настоящей. Бывали и страшные случаи, когда сюжет игры выходил за пределы компьютера и претворялся в жизнь - наподобие того, как это происходит в фильмах ужасов. Поэтому вполне понятно негодование общественных деятелей, когда в Интернете появляются геймерские проекты, с непревзойденным цинизмом использующие в качестве игровой модели наиболее позорные страницы человеческой истории.
На днях интернет-общественность США была потрясена появившейся во Всемирной паутине игрой. На одном из веб-сайтов продается стратегия, в которой игрокам предлагается перевоплотиться в образ командира отряда СС. Победой в этом кошмарном развлечении станет подавление еврейского восстания в Варшавском гетто. Действие игры разворачивается в 1943 году, каждый ее уровень охватывает события одного или двух дней. Все графические детали прорисованы поразительно реалистично, имеется и подробнейшая карта местности.

К моменту начала "миссии" каждый игрок получает в свое распоряжение несколько десятков солдат СС, автоматы, минометы и даже танки - и всё это для того, чтобы расправиться с евреями, взявшимися за оружие. За каждого ликвидированного узника гетто игрок получает дополнительные очки. Если отбросить всю внешнюю оболочку, то суть чудовищной игры неминуемо сведется к тому, что нужно уничтожить как можно больше евреев, чтобы на виртуальной карте не осталось ни одного из них. Многочисленные еврейские организации в Соединенных Штатах и в Израиле не собираются оставлять без внимания тот факт, что подобное развлечение беспрепятственно распространяется посредством Интернета, где за $16-18 каждый желающий может приобрести в свое личное пользование издевательскую игру и поставить себя на место командующего подразделением нацистов. Пока речь идет о том, что на создателей и продавцов скандального продукта будет подана жалоба в высшие инстанции. Правительственный форум по борьбе с антисемитизмом уже распространил заявление, в котором говорится, в частности, что продажа подобной игры недопустима на территории США, поскольку запрещена законом.

Вернуться на главную страницу

Михаил РИНСКИЙ, Тель-Авив

В этом году общественность Израиля отмечает юбилей яркого деятеля языка и культуры идиш Михаэля Вайнапеля (Бен-Авраама), которому исполняется 85 лет. Вклад его в развитие культуры нашей страны трудно переоценить: он - диктор и шеф редакции идиш на радио "Коль Исраэль" в течение 34 лет, режиссёр и актёр спектаклей на мамэ-лошн, мастер художественного слова на идиш, воспитатель молодых дарований, литератор и журналист, активный пропагандист идишкайта, лауреат премии имени Давида Гофштейна. Присоединяясь к поздравлениям юбиляра, предлагаем читателям "МЗ" очерк о жизненном и творческом пути Михаэля Вайнапеля (Бен-Авраама).

"ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ..."

Молодой активист рабочего движения Авраам Вайнапель вернулся из немецкого плена коммунистом. Судьба соединила сердца этого мятежного человека и глубоко религиозной девушки, дочери раввина. В польском городе Седльце Авраам вёл активную политическую работу, а Рива преподавала родной идиш в небольшой частной школе. В 1921 году у них родился сын Михаэль.
Авраам быстро стал заметной фигурой в политической жизни Польши: в 1923 году он был избран в Сейм независимой страны. Но вскоре компартия Польши была запрещена и ушла в подполье, депутат Сейма Вайнапель был арестован и восемь лет провёл в тюрьме.
До десятилетнего возраста Михаэль воспитывался без отца. Рива старалась сделать всё возможное для развития сына и, прежде всего, привила ему любовь к родному языку: после учёбы в хедере и еврейской школе Михаэль, занимаясь в польской гимназии, продолжал глубоко совершенствовать свой идиш, получая многое от матери.
Выйдя лишь в 1931 году на свободу, Авраам, став, по примеру отца, буедистом, продолжил борьбу за свободу и права евреев-рабочих, подвергаясь всё время преследованию властей. Вайнапеля приглашали на работу в Москву, но он отказался: в Советском Союзе уже начинались аресты...
Под влиянием отца и матери в Михаэле сошлись, с одной стороны, революционный настрой еврейской молодёжи межвоенной Польши, а, с другой, - глубокая любовь к родному языку. В 1935 году четырнадцатилетний Вайнапель-младший был арестован за нелегальное участие в работе запрещённого комсомола, около четырёх лет провёл в тюрьме для политической молодёжи в городе Золочеве и был освобождён после вступления в Западную Украину Красной армии в конце сентября 1939 года.
А чуть раньше немецкие войска оккупировали Польшу, и 13 сентября 1939-го ими был расстрелян в Седльце Авраам Вайнапель. Риве удалось уйти за Буг. Советское гражданство принять она отказалась и была отправлена на принудительные работы на Урал. Забегая вперёд, расскажем о её трагической судьбе. В 1942-м, после того, как польским гражданам разрешили свободное поселение, Рива оказалась в Фергане, Там, без работы, без знания языка, одинокая, она умерла от голода. Сын, служивший в это время в армии, ничем не мог ей помочь, да и не знал ничего о столь безысходном положении матери.

ЗА УРАЛОМ

После освобождения из тюрьмы 18-летний Михаэль оказался на теперь уже советской территории. Хотя он и перебрался поближе к дому, на территорию Западной Белоруссии, но о возвращении в Польшу еврея-комсомольца не могло быть и речи. Михаэль начал работать в типографии города Лида, Барановичской области. Не теряя времени, он продолжил учёбу и окончил среднюю школу.
Когда 22 июня 1941 года немцы, взломав оборону Красной армии, стремительно двинулись на восток, Михаэль Вайнапель в числе беженцев едва успел уйти из города, расположенного не так далеко от границы, и с большими трудностями добрался до Челябинска, где жил его родной дядя. Здесь Михаэль продолжил образование на курсах Челябинского университета, но вскоре был призван в армию. Воевал с полгода под Курском, а затем, после ранения, его, как "неблагонадёжного" выходца из иностранного государства, отправили в стройбат. Там он пробыл девять месяцев и в 1943-м был в числе других польских граждан отпущен "на свободное поселение". Михаэль вернулся в Челябинск и стал работать в райсовете расположенного неподалеку, по российским меркам, Златоуста. На работе он занимался финансами, а в свободное время стал одним из активистов местного отделения Союза польских патриотов, развернувшего тогда работу по всему Советскому Союзу.
Среди тысяч советских и польских беженцев в Златоусте и его окрестностях "скопился" большой процент евреев, включая и местных. Михаэль создал в Златоусте еврейский театральный любительский коллектив на мамэ-лошн. В этот же период определилась и личная жизнь молодого Вайнапеля.

В ПОСЛЕВОЕННОЙ ПОЛЬШЕ

Война закончилась, и Михаэль в числе сотен тысяч возвращающихся польских граждан вместе с женой приехал в Щецин. Там при Обществе еврейской культуры он создал и руководил работой драматических ансамблей на идиш, одновременно работал и в польском театре, совершенствуя талант. Много полезного дало ему общение с такими театральными педагогами, как Годик, Ващерович, Шмидерски... Михаэль учился у них режиссуре и актёрскому мастерству, успешно применяя знания в созданных им коллективах. Вайнапель активно сотрудничал и в периодической печати на идиш, публиковал статьи о различных проблемам культуры.
Польский период дал Михаэлю такие профессиональные качества, которые, наряду с природным дарованием, позволили ему в следующий период жизни в полной мере проявить творческую самостоятельность.
С годами политическая атмосфера в Польше накалялась. В дополнение к бытовому рос государственный антисемитизм. Деятельность еврейских организаций, в том числе культурных (и, естественно, театральных) всё более ограничивалась. Началось с запрета еврейских партий под предлогом объединения всех в Польскую объединённую рабочую партию (ПОРП), а закончилось откровенным выдавливанием евреев из страны с приходом к власти Владислава Гомулки в 1956 году. Михаэль всё чаще задумывался об отъезде.
В то же время он чувствовал, что его место - в рядах защитников идиш в ... еврейской стране, где, как ни парадоксально, мамэ-лошн в те годы в этой защите нуждался. В 1957 году семья Вайнапеля, к тому времени уже многодетная, решила репатриироваться в Израиль.

НА ИДИШ, НА ИДИШ, И ТОЛЬКО НА НЁМ...

В молодой стране никто из репатриантов в те годы не надеялся на манну небесную. Вот и Михаэль Вайнапель начинал простым фабричным рабочим. Но многолетние связи с Бундом, тяга к общению на родном идиш и жажда творчества привели его в клуб "Арбетэр ринг" на улице Калишер в Тель-Авиве. Здесь Михаэлю предоставили все имевшиеся возможности для создания драматического коллектива. Кроме того, ему предоставили работу в типографии Бунда, и, таким образом, Михаэль смог, не думая о хлебе насущном, руководить театральным коллективом, со временем выросшим в настоящую театральную труппу, с которой он поставил около тридцати спектаклей.
Одновременно Вайнапель принимал участие в работе и других, в том числе и профессиональных театральных коллективов. Его режиссёрские и актёрские работы отличает не только профессионализм и требовательность к себе и другим, но вечный поиск как в сценариях и режиссуре, так и в актёрском мастерстве. Он воспитал и продолжает воспитывать актёров и мастеров художественного слова.
Примерно в начале 60-х годов на одном из спектаклей в "Арбетэр ринг" присутствовал представитель радио "Коль Исраэль", где как раз требовался профессионал-"идишист", каковым и был Михаэль Вайнапель. Его пригласили в качестве диктора, а затем и редактора новостей на идиш. С тех пор голос Михаэля Вайнапеля в течение 34 лет, вплоть до ухода Михаэля на пенсию, звучал на радио. Там же, а также в многочисленных клубах страны и за рубежом он до сих пор часто выступает как мастер художественного чтения произведений классической и современной литературы на идиш.
В литературных и театральных кругах Израиля Вайнапель известен, пожалуй, больше, как Михаэль Бен-Авраам. Ещё только начав сотрудничать в клубе на Калишер, он печатал в газете Бунда "Лэбнс-фрагн" статьи и обзоры новостей культуры, и с тех пор опубликованы десятки его статей о театре, искусстве и культуре в целом. И по сей день каждые две недели Михаэль в клубе "Арбетэр ринг" проводит "литературные среды": здесь проходят на идиш встречи с интересными людьми. То он - ведущий на митинге памяти еврейских писателей - жертв сталинского террора, то выступает в клубе "Юнг идиш" в Иерусалиме, то в клубе любителей мамэ-лошн в Тель-Авиве...
Не случайно в 2001 году ему была присуждена престижная премия имени Давида Гофштейна - за выдающийся вклад в популяризацию литературных произведений на идиш через театр и мастерство художественного слова.
Вот такой он, Михаэль Вайнапель (Бен-Авраам), многолетний и неустанный пропагандист и защитник родного языка.

______________________

БЕС, НО МЕЛКИЙ
К нам приехал наш любимый
Владимир Вольфович дорогой....

Знаете, очень хотелось посмотреть на него "живьем". Ведь бывает - не любит камера человека, так и норовит высмеять, а то и опорочить. И вот он появился вместе с присными... И заклокотал, и зашаманил, и полилась речь - не трибуна, не вождя, не лидера партии, а малоинтеллигентного человека - не доктора философии, не академика, впрочем, и не выпускника МГИМО.
Гуманитарии, помните, как нам в институтах-университетах объясняли про комическое и трагическое в литературе и искусстве? Но вот перед нами живой трагикомический персонаж. Уж как его, бедного, жалел то ли охранник, то ли партайгеноссе, простите, товарищ по партии. Пришел-де Владимир Вольфович "на идиотское какое-то радио, а там вместо журналистов чьи-то родственники", говорить не давали и только хохотали. В общем, провинция. То ли дело у них, в метрополии, в вице-спикеры выбрали, в отцы русской демократии.
Конечно, Владимир Вольфович не тянет на сравнение со старшим-младшим Верховенскими, не бес он во вкусе Федора Михайловича, но в разряд мелких бесов вроде Передонова запросто может быть записан. Так и частит, как полоумный: то про евреев проклятых, что все деньги мира прикарманили, то про Афганистан с Пакистаном совокупно - дайте, мол, нашим русским людям зарплату ваших американских солдат - мы всех мигом победим, потому как мы, русские, воевать очень любим... А глаза при этом мутные и собеседников не видят, и то правда - все мы недотыкомки для него и, как веники, веем. А то еще книжицу привез с собой, чтоб дарить, значит. А там про заветное - "Рожать!" Он ведь вообще к слабому полу неравнодушен. Своих так сразу за волосы, невзирая на место и время. Ну, а уж нашу главную дипломатическую даму в казармы солдатские определит, чтоб, наверное, приплод и нам обеспечить. Просто руководящая директива какая-то. Кстати сказать, заповедь эта библейская на языке оригинала - древнем иврите пру у рву - означает плодитесь и размножайтесь, помните - русское прорва! И неважно, что почти все мужское население России от пьянства погибает, а дети их зачаты в алкогольном угаре. Главное, чтоб много их было - одним словом - прорва.
Дареному коню, конечно, в зубы не смотрят, но, ей богу, стыдно в руки взять - не все же на бывшей родине малограмотные - книги в руках держали, знают, как они должны выглядеть, как слова в них должны быть написаны.
В общем, всё, как в телевизоре, Владимир Вольфович, - шут вы, но, впрочем, не гороховый, а придворный.

Алла ПОЛЯКОВА, Нью-Йорк

Вернуться на главную страницу

Еврейский композитор и поэт Дмитрий Якиревич из Иерусалима побывал на севере Израиля, встретился с его жителями. Мы побеседовали с Дмитрием об этой творческой поездке.

- Митя, ты один из немногих деятелей еврейской культуры на языке идиш, посетивших прифронтовую полосу в эти дни. Что бы тебе хотелось рассказать читателям "МЗ"?
- 7 августа, когда ещё вовсю шла война, я получил приглашение выступить в Афуле с презентацией компакт-диска моих песен. Выступление планировалось на 14 августа. Кроме меня в поездке предполагалось участие ещё трёх человек: директора амуты "Гармония" Клары Дубовой (она организовала эту поездку вместе с предпринимателем Романом Гуревичем), баритона Льва Янчевского и пианистки Аллы Романы. Я выступал в зале микбацей диюр, а Роман с Аллой - на другой концертной площадке. Клара же на автомобиле перемещалась от одного зала к другому.
- Вы ехали в Афулу через считанные часы после вступления в силу прекращения огня. Ощущалось ли дыхание войны по дороге, в самом городе и в зале, где ты выступал?
- Ещё накануне вечером, когда не было полной уверенности в том, что назавтра вступит в силу прекращение огня, я был уверен, что начну своё выступление с показа песни "Их бин а ид!" ("Я еврей!"). Во время войны, казалось мне, нужно сразу задать национально-патриотический тон выступления. Все предшествующие дни в сообщениях об обстановке на севере страны наряду с чисто военной атрибутикой фигурировали пустынные улицы и междугородные магистрали. Но уже по дороге я изменил своё решение, ибо пейзаж, представившийся мне, совсем не напоминал о войне. Порой наша машина с трудом пробиралась через часто возникавшие пробки. Всё же напоминание о войне наступило где-то на полпути от Тель-Авива до Афулы, когда мы стали обгонять вереницу огромных тягачей. На открытых платформах стояли незачехлённые ящики с… ракетами! Скажу честно: вдоволь "наевшийся" в детстве советской литературы о войне, я подумал: в соответствии с теми стереотипами где-то в кювете должен был бы засесть вражеский шпион, который пересчитал бы число: а) ракет в каждом ящике, б) ящиков на каждой платформе, в) платформ. И сейчас по рации, тьфу ты, по мобильному телефону должен сообщать тем, кто послал его на задание, свою закодированную информацию. Но в целом, повторюсь, ничто не напоминало о войне.
- Ну, а в самой Афуле?
- В течение прошедшего месяца, как мы слышали из сообщений, в городе часто звучала сирена воздушной тревоги. Но, к счастью, в его черте ни разу не было попаданий. Хотя постоянное напряжение, пребывание в местах укрытия и прочие, мягко говоря, элементы дискомфорта как будто не должны были пройти бесследно для жителей Афулы.
- Какое впечатление произвели на тебя твои зрители-афульцы?
- Я был поражён их спокойствием и доброжелательностью, без малейших следов нервозности, которая была бы вполне объяснимой. В конце этого, как сейчас говорят, благотворительного выступления мне вручили шикарные цветы, ставшие дороже гонорара. В обстановке, когда люди только-только вышли из убежищ, - у них ведь масса нерешённых вопросов бытового характера - и какой продавец вздумает сейчас продавать цветы: кто побежит их покупать?
- А само выступление?
- Записи компакт-диска подобным образом я демонстрировал впервые. По ходу прослушивания приходилось рассказывать не только о своих вещах, но и сообщать сведения из истории нашей истории, литературы, музыки, театра. Как я сказал уже, начать выступление я решил не с "Их бин а ид!", а с другой песни - "Иерусалим - Тель-Авив". Для меня это проверенная вещь, принимаемая хорошо в любой аудитории. А далее я дал весь репертуар, так сказать, по нарастающей. У меня на диске есть достаточное число шлягеров, в том числе 2 римейка: "Чардаша" В. Монти - "Стемпеню" - и "Дунайских волн". И в конце звучали уже пятиголосные вещи, которые к разряду шлягеров трудно причислить.
- Как известно, твои программы имеют собственное лицо, в том смысле, что это не перепевы разгуливающих по ресторанам известных шлягеров, к которым, хотим мы того или нет, люди очень привыкли. И, скажем прямо, ожидают их в каждом еврейском концерте и даже на каждом новом диске. И это несмотря на то, что в последние годы вышли десятки, если не сотни аудио-вариантов "А идишэ мамэ", "Папиросн", "Тумбалалайки", "Ву нэмт мэн а бисэлэ мазл?", "Чирибом"… Как же реагировала публика на отсутствие на твоём CD того, что должно звучать "непременно"?
- Мы порой недооцениваем нашу публику, в особенности, выходцев из СССР. В начале своего выступления я заметил, что культура - это оригинальность: не в смысле оригинальничания, а в смысле неповторимости. Скажем, было бы нелепым требовать от артистов театра оперетты спеть "Мурку" или "Очи чёрные". И я моментально почувствовал: эту высокообразованную и эрудированную публику не в чём убеждать. Демонстрируя свои вещи, я не должен был объяснять, кто такой Стемпеню, что такое бельканто или акапелльное пение, кто такой Ицик Фефер. О таких именах, как Михаил Александрович, Соломон Хромченко, Зиновий Шульман, Ян Пирс, Ричард Такер, тоже не приходилось распространяться: публике они были известны. Вообще мы порой забываем, что 24% процента специалистов с высшим и средним специальным образованием в среде советских евреев - это уникальный факт в истории человечества. Наверняка не зная приведённой мною цифры, например, международный туристский бизнес уже сумел оценить это качество. Путешествуя недавно по странам Бенилюкса, я обнаружил неожиданную вещь: тамошние туристские службы питают особую симпатию к русско-израильским группам. И это несмотря на антиизраильскую пропаганду в европейских СМИ.
- Твоё выступление в Афуле проходило на следующий день после традиционного митинга в Иерусалиме по случаю дня казни деятелей ЕАК в 1952-м году. Как я знаю, ты выступал не нём со своим стихотворением "Зускин". Шла ли речь на презентации в Афуле об этом дне?
- Безусловно. По той простой причине, что в финале вечера прозвучала моя песня на слова И. Фефера "Их бин а ид!" И тут невозможно было не рассказать вкратце о том, что поэма появилась в газете "Эйникайт" 27 декабря 1942 года - нашим читателям известно, что это были за дни. Как и не рассказать о том, что почти через 10 лет на суде над руководителями ЕАК она была как бы четырнадцатым обвиняемым и т. д. А в конце вечера одна женщина спросила: если Фефер был предателем (увы, русскоязычные СМИ упорно распространяют столь упрощённую версию тех событий), то почему же власти расстреляли его вместе с остальными обвиняемыми?
- И каков же был твой ответ?
- Мне пришлось вкратце изложить свою точку зрения на те самые события. Отношения между членами ЕАК складывались по-разному. Они жили и творили в условиях жесточайшего режима и не могли не учитывать правила игры. Не только Фефер числился сотрудником МГБ. Эту трагедию он делил ещё с шестью виднейшими деятелями ЕАК, а двое подсудимых на процессе 1952-го заявили о том, что оказывали помощь "органам". Как пишет историк Г.В. Костырченко, "сотрудничество с МГБ Фефера… представляло собой рутинную работу, связанную со сбором и передачей этой секретной службе сведений о кадрах (биографические данные, умонастроения и т. п.)".
Отчётность подобного рода, включая передачу протоколов различных заседаний, существовала в СССР ДО 1991-го года. И ЕАК не был исключением.
Не Феферу принадлежат уничтожающие слова по адресу Михоэлса на суде в 1952 году. Их высказал другой видный поэт, которому тоже нельзя ставить их в вину, ибо и он был жертвой палачей. Я не собираюсь становиться на сторону Фефера или на сторону его противников. Слишком уж большая это моральная ответственность. И мне трудно понять позицию Александра Борщаговского, растиражировавшего в книге "Обвиняется кровь" свои оценки личности Фефера, попросту бездоказательные. Пропуская мимо внимания заявления и показания других жертв, доведённых до отчаяния, Борщаговский не прощает подобных же заявлений Феферу. А с чего театральный критик взял, что Фефер хотел запретить "Фрэйлахс"! Эх, если бы он смог прочитать хоть одну строфу из знаменитой феферовской поэмы "А хасэнэ ин Биробиджан!" Но тогда он наверняка должен был бы знать, что танец называется всё же "ФрэйлЭхс". И вряд ли стал бы утверждать, что Фефер был завербован задолго до войны: полистав предвоенные подшивки "Дэр Эмэc", узнал бы о "националистических прегрешениях" выдающегося поэта. И тогда не внедрилась бы в оторванные от своей культуры и истории массы упрощённая схема, в соответствии с которой признания, оговоры и самооговоры Фефера были чем-то исключительным в том аду.
Между прочим, в последние годы стали известны имена ряда деятелей советской культуры, числившихся в агентуре КГБ: А. Миронов, М. Козаков, А. Синявский, Г. Отс… Но все публицисты и кинодокументалисты, понимая трагичность ситуации, проявляют в этом вопросе естественный такт и гуманность, которые оказываются очень близкими к еврейским традиционным оценкам. В случае с Фефером и остальными деятелями ЕАК, судьба которых оказалась намного горше, я предпочитаю то же отношение, идущее от еврейских традиций.
- Не было ли у тебя желания сравнить поездку в Афулу с концертами фронтовых бригад в годы Второй мировой войны? Как ты оцениваешь роль израильских мастеров культуры?
- Манией величия я пока не страдаю. И потому единственную свою поездку в Афулу уже после прекращения огня не могу сравнивать с тем, что имело место более 60 лет тому назад. А наши израильские артисты в полной мере проявили солидарность с жителями прифронтовой полосы. Уверен, если бы понадобилось выступать, что называется, на передовой, они бы и там не оплошали.
- С нашими артистами понятно. А как ты рассматриваешь отношение российских деятелей культуры к войне с Ливаном?
- Что тебе сказать? Грустно всё это. Мы уже привыкли к постоянным набегам тамошних звезд шоу-бизнеса и эстрады на наши края. Привыкли настолько, что нетрудно вообразить, как каждый из них прокричит с авансцены что-нибудь типа: "Спас-с-с-с-сибо!", "Я люблю вас!", "Шалом, Израиль", "Мира вам" и т. д. Мы уже привыкли к тому, что те, кто имеют еврейские корни, рассказывают (почему-то только в Израиле) о тёте Фире и дяде Яше, о фаршированной рыбе - "такой, что пальчики хочется облизать". Кто-то с гордостью может поведать о том, как он надул советские власти, замаскировавшись под исконно русскую фамилию. Те, кто не имеет еврейских корней, демонстрирует свой интернационализм, что вызывает у нас самое горячее одобрение. Но вот куда всё это девалось после 12 июля? Неужели друзья нашей страны не видели телевизионные кадры разнузданной антисемитской вакханалии, захлестнувшей весь мир? Неужели их сердца не переполнились горечью? Еврейская мораль не позволяет нам устраивать танцы на костях и эксплуатировать страшные кадры наших жертв. Но и у нас гибнут те самые женщины, старики и дети, о которых столь громогласно кричит всё мировое отребье, когда речь идёт о неевреях. Так неужели мы друзья только для того, чтобы регулярно заниматься чёсом на наших концертных площадках? Неужели обвинения в адрес Израиля: пошли войной из-за двух захваченных солдат - можно принимать всерьёз, учитывая, что убитые при этом восемь других военнослужащих даже не упоминаются? Неужели тот факт, что в нас летели снаряды советского производства, оказавшиеся почему-то у "Хизбаллы", не вызывает у вас, господа с российской эстрады, чувство стыда? Ведь ваше правительство уверяет, что это не террористическая организация. А вы, получается, согласны с этим?
Можно многое понять и простить. Скажем, когда кто-нибудь из видных эстрадных артистов не без доли нахальства заявляет, что гордится тем, что состоял в КПСС и что хранит до сих пор членский билет. Можно понять, что он гордится былой дружбой с высшими функционерами ВЛКСМ (теперь они на вершине власти): "А что плохого было в комсомоле?" Можно понять репертуарную безвкусицу, основанную на партийно-милитаристской тематике. Эти бесконечные призывы "поклониться и мёртвым, и живым", за которыми трудно рассмотреть что-либо, кроме эксплуатации святой темы страшной войны, - тоже можно понять. Можно даже понять хамские заявления, одобряющие визит в Россию главаря ХАМАСА, - лояльность президенту в условиях, когда сам по себе визит формально не ведёт к кровопролитию: "А что? Лучше, когда разговаривают, со всеми надо разговаривать".
Но как понять молчание перед лицом бешеной пропагандистской атаки, напоминающей то, что имело место во времена нацизма? Тогда мы были совершенно беззащитны. А сейчас если и не беззащитны, то очень одиноки. И, прижатые к стене, вынуждены отступить, не добив врага в его, как говаривали, собственной берлоге. Обрекая самих себя на новые страдания, которые не заставят себя ждать.
Ведь в наше время никто никого в России не осудит за организацию десятитысячного митинга в защиту наших детей и даже солдат, которые первыми ни на кого не нападали, ничего не оккупировали.
- Вернемся к российским гастролёрам. Не кажется ли тебе, что на израильских концертных площадках имеет место их засилье?
- Это больной вопрос, и однозначного ответа у меня нет. С одной стороны, Малый театр, БДТ, "Сатирикон", "Современник", Виктюк, Ленком, театр Моссовета, Спиваков, Плисецкая, Мариинский, балет Эйфмана, солисты из СНГ в спектаклях Новой Израильской оперы, дирижёры, выступающие с нашими оркестрами, что-то из Большого, Казарновская, Хворостовский, Образцова… Может, кого-то упустил, принимаю грех. Но всё перечисленное, даже в условиях тамошнего кризиса, - это культура всемирного значения из России как культурной сверхдержавы, возможно, остающейся единственной в этом качестве. И для нас огромное счастье - то, что мы получаем всё без перевода: в переносном и в прямом смысле слова. Но когда речь идёт о поп-культуре, наполненной огромным зарядом пошлости и махровой совковости, с перепевами советской великодержавности, но на новый лад, становится страшновато. И ещё, конечно, небезразличен для меня еврейский момент. Многие из эстрадников-шоуменов считают обязательным скормить нам и что-нибудь "идишское". И что же? Это в Израиль нужно вести "А идышэ мамэ", с абракадаброй в тексте? Или "Папиросы" на фоне проецируемой известной страшной фотографии из Варшавского гетто? Это до чего же надо быть безграмотными, чтобы ресторанную песенку 20-х годов ассоциировать с величайшей трагедией! Или в Израиль нужно вести "Эвэну шалом-алэйхэм" (в тексте всего два слова)? При этом выход из-за кулис сценически решён так, будто исполнитель сейчас сообщит что-то доселе невиданное, неизвестное и очень интимное. Или "Хаву нагилу" (здесь уже слов побольше: 6 или 7)? Замечу: как правило, эту околесицу мы получаем под патронажем государственной радиостанции РЭКА.
Мне часто говорят: понимаете, это же рынок, раз людям нравится, раз это посещают, значит, так тому и быть. Но взаимоотношения публики со зрителем предполагают две линии поведения. Одна из них - учитывать потребности зрителя, другая - воспитывать зрителя, идти к нему с чем-то. Думаю, мы слишком пренебрегаем второй линией.
Я принадлежу к числу отказников. Получается, мы уехали ОТ ЭТОГО только для того, чтобы ОНО здесь снова нас настигло.
Есть ещё один важный момент. Тысячи певцов, музыкантов, актёров, молодых и тех, кто постарше, не имеют работы. Если пройтись по домам престарелых, клиникам, охранным компаниям, компаниям по уборке мусора, мы обнаружим там массу талантливых людей, обречённых на деградацию. В лучшем случае изредка они надевают концертное платье или смокинг и после тяжёлого рабочего дня выступают в качестве солистки или солиста (бывших, конечно) такого-то театра или филармонии. Сколько судеб мы сумели бы спасти, если бы хоть как-то переориентировали наши концертные площадки на отечественных исполнителей!
Пару лет тому назад группа молодёжи пригласила меня для поддержки на любопытный митинг. У здания Кнессета собрались десятки артистов, певцов, музыкантов самых разных жанров. Они протестовали против засилья гастролёров из России, о котором ты говорил. Это был, наверное, самый живописный митинг, который я когда-либо видел: ребята пели, танцевали, играли сценки из спектаклей, а цирковая группа даже выделывала невообразимые вещи на принесённых для этого трапециях и одноколёсных велосипедах. Но в этом импровизированном концерте было и что-то щемящее. Ведь молодым ребятам, талантливым, у которых есть что сказать зрителю, нет места на наших сценах! Вот зарубежные пожинатели чёса - это другое дело! А наша молодёжь пусть никайонит! И в итоге мы имеем трагическую ситуацию. Большой процент творческой молодёжи видит своё будущее, увы, не в Израиле, а в Европе или в США.
- Это, конечно, грустно. Но, возвращаясь к поездке, какое у тебя в целом впечатление?
- Незабываемое. И я ещё раз понял: мы непобедимы! Если люди в день прекращения огня приходят на концерты и творческие встречи, если они никому не демонстрируют свою боль, которая, бесспорно, существует, если их интересуют проблемы нашей культуры, - значит, всё должно быть в порядке. Даже критика действий политического и военного руководства тоже говорит в пользу жизнестойкости народа. Ведь наши враги после каждой войны, проигранной ими на полях сражений, хвастливо превращают её в победу. А у нас идёт анализ, доходящий до самоедства и создания комиссий по расследованию. Дай Бог счастья афульцам и жителям всех наших городов и поселений!

Беседу вел Леонид Школьник

Оштрафованы за антисемитизм

На заседании Бюро профессиональной футбольной лиги Украины киевское "Динамо" было оштрафовано на сумму, эквивалентную пяти тысячам долларов США, сообщает Интернет-издание "Главред". Именно таким образом ПФЛ наказала киевлян за поведение их болельщиков во время домашнего матча против одесского "Черноморца". В течение игры фанаты "Динамо" выкрикивали антисемитские "кричалки" в адрес болельщиков и игроков команды гостей. В решении Бюро ПФЛ, в случае, если киевские болельщики еще раз будут замечены в подобном, "Динамо" подвергнется штрафу в 25 тысяч условных единиц, а клубный стадион имени Лобановского может быть дисквалифицирован.

_______________

Вернуться на главную страницу

Пройти через нечеловеческие испытания и не просто выжить, а развить свой интеллект и стать редактором, писателем, искусствоведом - такое по силам только человеку высоких волевых и душевных качеств

Михаил РИНСКИЙ, Тель-Авив

ПОЛЬША: СТАНОВЛЕНИЕ ХАРАКТЕРА

С детства Ицхаку было кем гордиться: у него был сильный отец и два старших брата. Уриша Людена уважали: он был квалифицированным маляром, и у него было несколько помощников. В окопах первой мировой войны Уриш растерял догмы веры, а позднее и жена его Хана, много читавшая, пришла к тем же выводам и перевела старших детей из хедера в светскую еврейскую школу, а Ицхак все семь классов проучился в такой школе. Хана стремилась дать детям образование, внушала им тягу к знаниям, ставшую одной из черт характера Ицхака.
Старший брат Иосиф был коммунистом, долго сидел в тюрьме, но "перевоспитался" там только в троцкиста. Абрам был всего на два года старше Ицхака, но всё-таки когда Ицхак был только в СКИФе, детской организации Бунда, Абрам уже был в "Цукунфт", молодёжном объединении этой партии.
Отец, мать, братья сыграли решающую роль в формировании и мировоззрения, и характера Ицхака; их стойкость и действия в разного рода непростых жизненных ситуациях были для него ориентирами.
Ицхак родился в 1924-м и как раз незадолго до войны успел закончить седьмой класс, даже устроился и поработал в фотолаборатории. Немецкое вторжение 1 сентября 1939-го перевернуло жизнь семьи. Старшие братья в первые же дни ушли на восток: с ними немцы расправились бы в первую очередь. Сразу скажем: Иосифу удалось нормально устроиться в глубинной России, скрыв, конечно, свою троцкистскую идеологию, и, в конце концов, он умер в Израиле в возрасте 92 лет, но уже убеждённым анархистом. А вот Абрам, оставшийся в 39-м в Западной Украине, после нападения Германии на СССР не успел эвакуироваться и погиб.
Родители с Ицхаком и двумя дочерьми остались в Варшаве. До июня 40-го Ицхак оставался в оккупированной немцами Польше. Бесчинства фашистов становились всё более масштабными, и молодому еврейскому парню оставалось либо стать их жертвой, либо уходить на восток.


РОССИЯ: ХОЛОДНЫЙ ПРИЁМ

Ицхаку удалось благополучно переправиться через пограничную реку Буг, и он доверчиво сдался советским пограничникам. Но вместо жарких объятий - приговор: 10 лет за нелегальный переход границы. И ярлык немецкого шпиона - это еврею-то! Да к тому же 16-летнему.
В тюрьме города Белостока в камере Ицхака размещалось 120 человек: 20 - на койках, 20 - под койками и по 20 - на многоэтажных нарах у каждой из четырёх стен камеры. И в этих условиях Ицхак провёл восемь долгих месяцев, с той лишь разницей, что к весне стало возможным открыть форточки.
Весной 41-го отправили эшелоном на север, в железнодорожный лагерь Воркутстроя в Большой Инте. Построили себе землянки, на 80 человек каждая, в болотистой местности, на вечной мерзлоте. Неудивительно, что в лагере свирепствовали цинга, малярия, дизентерия, туберкулёз… Работа была тяжёлая: валили лес и строили из брёвен деревянные дороги. К тому же ещё до места работы надо было пройти до 12 километров. Всё это - при скудном питании. Люди гибли. Ицхак переболел в лагере всеми перечисленными болезнями. Одним из осложнений стала частичная потеря памяти.
За малейшую провинность, а то и просто по прихоти охраны с заключённым могли сделать что угодно. Однажды Ицхак, освобождённый от работы по болезни, читал газету. Несколько таких же больных попросили почитать вслух. Как раз он читал опубликованную речь Черчилля. Проходивший мимо комендант вырвал у Людена газету, а больного Ицхака отправил в карцер. Без объяснений.
В лагере содержались практически нераздельно и воры, и политические, и рецидивисты, и иностранные граждане. Царил полный беспредел. Легко представить себе, чем могло кончиться для Ицхака пребывание в таком заведении, если бы осенью 41-го года польское правительство в эмиграции не добилось освобождения граждан Польши из советских тюрем и лагерей и свободного поселения их на территории Союза.
Ицхак решил ехать в город Бузулук, где, как ему сказали, должна была формироваться польская армия, которой предстояло сражаться на советско-германском фронте. Разными поездами - пассажирскими и эшелонами - пытался добраться до этого города Люден, но все пути были перекрыты. В конце концов, после шести недель странствий, он оказался в Ташкенте. Здесь несколько дней пришлось провести в привокзальном парке: в город не выпускали.

УЗБЕКИСТАН: СКИТАЛЕЦ

Был конец ноября, холодно. У совершенно ослабевшего Ицхака открылся туберкулёз костей, и в тяжёлом состоянии он оказался в госпитале города Вревска, в 30 километрах от Ташкента. Здесь, когда здоровье пошло на поправку, стал на маленьких листочках из пакетиков использованных порошков записывать всё, что сохранила память, несмотря на частичную её потерю, о тюрьме Белостока и северных лагерях, о пережитом, условиях и людях, с которыми пришлось столкнуться. Конечно, был риск получить ещё десять лет, если бы у Людена обнаружили эти листочки, но хотелось зафиксировать этот дикий беспредел.
Соседа Ицхака по палате навещал узбек - кладовщик из соседнего колхоза. Он пригласил Людена поселиться после выздоровления у него, оставил адрес. И вот, выйдя из госпиталя, Ицхак пешком, за 15 километров, отправился в колхоз. При всех его болезнях у него ещё была недолеченная куриная слепота: в сумерках вообще переставал видеть. В колхоз он пришёл уже затемно и совершенно не помнит, кто и как ему помог попасть в колхоз и в дом к хозяину. Приняли его очень хорошо, сытно и вкусно накормили и уложили спать. Но наутро вдруг оказалось, что всех колхозных мужчин, включая хозяина, отправляют надолго на какие-то работы. Ицхаку неудобно было оставаться в доме в отсутствие хозяина с его женой. Ему дали ишака - доехать до станции, и он направился в Ташкент.
В узбекской столице Люден получил направление в колхоз. Но, познакомившись с одним беженцем из Польши, Ицхак решил вместе с ним ехать в лагерь Гузар на границе с Афганистаном, где вербовали поляков в армию генерала Андерса; затем их переправляли через Иран на запад. Трудно добирались Люден с попутчиком, пешком и поездом, до лагеря. По дороге голодали. За молоко и лепёшки для себя и товарища Ицхак продал пальто - последнее, что ещё можно было продать. В это время он весил всего 35 килограммов - можно представить себе степень его истощения. Но в лагере Людена не приняли не только по этой причине: здесь был свой антисемитизм. В армию Андерса не принимали "рядовых" евреев - только врачей и имевших высшее образование.
Всех "отбракованных" отправили под советским конвоем на станцию Каган, недалеко от Бухары. Там ждали распределения. Десять дней сидели - не было документов. У Людена было к тому же ограничение на места проживания по статье 39 - для имевших судимость. В конце концов, отправили в Каракалпакию, в город Турткуль. Из Чарджоу плыли шесть дней пароходом по Амударье.

КАРАКАЛПАКИЯ: ТЕПЛО, НО НЕУЮТНО

В колхозе Кызыл-Орда, глубинном, далёком от железной дороги, пока ещё было много еды , фруктов. Для изголодавшегося юноши - настоящий рай. Жил на чердаке дома председателя, у которого всего было вдоволь. А между тем по карточкам полагалось всего несколько лепёшек .
Евреев в колхозе не видели отродясь. Как-то местная старушка спросила Ицхака, встречал ли он когда-нибудь "джунта" - еврея, и удивилась, узнав, что перед нею еврей. Но на хорошем отношении к нему это не отразилось. Люден быстро осваивал языки, даже писал узбекам письма, бумаги, заявления на русском и узбекском.
На расположенной неподалеку экспериментальной сельскохозяйственной станции работали поляки, имевшие связь с Союзом польских патриотов. Ицхака включили в списки, стал получать хорошие вещи, делился со своими колхозными друзьями. Со временем в колхозе становилось с продуктами всё труднее, всё увеличивали обязательные поставки фронту. Многие голодали.
Зимой 43-го Люден решил уехать в Турткуль в надежде получить в военкомате направление в армию. Провожали тепло, всем колхозом. В военкомате предложили вернуться в колхоз: "вызовем, если надо будет". Решил остаться в городе и учиться в местном сельскохозяйственном техникуме. Ицхака хорошо приняли, дали койку в интернате, карточки, обеды, небольшую стипендию. У общительного парня сразу нашлись друзья. В частности, познакомился с руководителем местного оркестрика - армянином. Напевал ему польские и еврейские песни, а тот разучивал их с музыкантами. Было интересно наблюдать, как на танцевальных вечерах узбеки танцуют под мелодию песни "Ба мир бисту шейн". Правда, Ицхак не знал, что в это время под эту мелодию во всей России пели антисемитскую песенку "…О, боже, боже мой…", а Утёсов высмеивал с эстрады отступающих оккупантов: "Барон фон дер Пшик…".
В техникуме Ицхаку, несмотря на языковые барьеры, учиться было несложно. Бывали и разного рода "инциденты". Например, однажды один из учеников, Осипенко, спросил у преподавателя, правда ли, что Троцкий был еврей. Люден с места резко бросил: "Да, и он, и Маркс!". После уроков между Осипенко с его приближёнными и Ицхаком состоялось "разбирательство".
В столовой подчас обеды были далеки от совершенства и по качеству, и по количеству. Однажды Ицхак и ещё один ученик, сынок партийного руководителя, организовали "забастовку протеста" - срыв урока. На третий день приехал майор для расследования. Ицхаку повезло: в беседе с глазу на глаз майор ему сказал: "Ты можешь получить за это минимум восемь лет. Впредь будь осторожен". То ли майор был хороший человек, то ли дело замяли, чтобы спасти партсынка - сподвижника Ицхака.

СУДЬБА ЕВРЕЙСКОГО ПОЭТА

Ещё живя в колхозе, Люден узнал, что в Турткуле живёт еврейский поэт и драматург из Польши Мойше Бродерзон. Ещё в детстве Ицхак пел песни на его слова. Пьесы Бродерзона ставились в лодзинском еврейском театре. Родился Мойше в Петербурге. Жена его, Мириам, пианистка, во всём способствовала творчеству мужа, даже писала музыку на его стихи. В Турткуле Бродерзоны жили вместе с дочерью и внучкой в небольшой кибитке.
Ицхака приняли тепло. Всё время, до отъезда семьи, он был желанным гостем. А они для молодого парня - не только настоящей отдушиной от той среды, которая его повседневно окружала, не только возможностью общения на родном языке, но и маяком культуры, стремление к которой в нём воспитала ещё мать.
В Турткуле Мойше Бродерзону пришлось работать на почте - надо было содержать семью. Но он продолжал писать на идиш.
Однажды Бродерзон встретил Ицхака радостной улыбкой:
- Скажи мне "мазлтов!" - меня приняли в Союз советских писателей! А это - девять килограммов мяса. Но зато теперь я обязан подвывать под их дудочку.
Когда Ицхак принёс Бродерзонам две толстые тетради своих тюремных и лагерных "мемуаров", переписанных с обёрточных пакетиков для порошков, Мойше, прочтя их, посоветовал автору самому перечитать тетради раз десять, запомнить и сжечь, чтобы не пришлось повторить эти события.
В 43-м, когда польским беженцам предоставили возможность переехать из Узбекистана в освобождённую Украину, Бродерзоны уехали в Запорожье. Ицхак в это время лежал в больнице и не мог к ним присоединиться. Мойше поначалу старался и Ицхаку прислать вызов на Украину, но потом, убедившись, что и там голодно и неспокойно, отсоветовал ему пока ехать.
Для того, чтобы до конца проследить жизнь этого неординарного человека, скажем, что в 48-м "космополиту" Бродерзону дали пять лет. По возвращении в Польшу в 53-м ему устроили тёплую встречу, но здоровье Мойше было подорвано, и через две недели после возвращения он умер от сердечного приступа. Мириам пережила мужа на двадцать лет, перевезла прах поэта сюда, в Израиль, и здесь захоронила. Умерла в нашей стране в возрасте 90 лет.


МОЛДАВИЯ - ПОЛЬША

Ицхак с товарищем по техникуму Решетниковым отправили заявления с просьбой о приёме в институты Риги и Кишинёва. Из Риги ответа не дождались, а из Кишинёва получили приглашения и вызовы. Но разрешение на выезд поначалу местное УВД выдало только Решетникову, и он уехал поездом через Ташкент. Через некоторое время и Люден всё-таки получил разрешение и, тепло со всеми попрощавшись, улетел в Ташкент самолётом. На дорогу его снабдила пирожками мать Решетникова; учительница дала адрес, где остановиться в Ташкенте. На сей раз город показался Ицхаку цветущим и гостеприимным. Так и не встретив Решетникова, Ицхак продолжил путь поездами.
Этот путь едва не оказался для молодого лихача последним. На одной из станций под Ростовом он выбежал за кипятком. Поезд тронулся. Ицхак ухватился за поручень двери и за протянутый из вагона приклад винтовки, вскочил на ступеньку, но ноги соскользнули, и он повис. Километра три держался, но всё же упал и, слава Б-гу, не под колёса. Хорошо, что быстро подвезли к ближайшей станции, там дали телеграмму - сняли с поезда вещи Ицхака, и следующим поездом он их "догнал".
В Кишинёве встретились с Решетниковым. Поступили в Кишинёвский сельхозинститут, но стать агрономами им было не суждено. Вскоре Решетников уехал в Москву, запасшись яблоками, которые он там, хотя и подмороженные, продал по три рубля за штуку. Уже через полгода учёбы Люден свободно изъяснялся на румыно-молдавском. Но весной приехал представитель Польши, и в июне 46-го Ицхак Люден был уже в Варшаве. Ходил по руинам - ни дома, ни близких. Родители и две сестры погибли…
Оставаться в Варшаве было тягостно. Поехал в Лодзь, поселился там в общежитии Еврейского комитета для студентов, сдал экзамены и поступил в Высшую академическую школу кинематографии. Больше других предметов его интересовала история искусств, кино- и фотоискусство. Здесь Ицхак включился в работу Бунда, в эти первые послевоенные годы развернувшего свою работу, но затем, после отказа от слияния с другими партиями, запрещённого просоветскими властями. Очевидцы, общавшиеся с Люденом в тот период на съезде молодёжи Бунда и в лагере Бунда, отмечают его коммуникабельность, активность и весёлый нрав, несмотря на пережитое.
Ицхак не мог не видеть того, что положение его народа в Польше, народа - жертвы Катастрофы, остаётся неясным. Уже в год его возвращения в страну был допущен кровавый погром в Кельце. А в 48-м уже была прекращена деятельность еврейских партий. Как раз в этом же году было провозглашено Государство Израиль. У Ицхака не оставалось никого из близких в Польше. Он решил выехать в страну своего народа.
В конце 48-го группа в 500 человек, организованная Сохнутом, была доставлена по морю из Щецина на север Франции, оттуда поездом - в Марсель, и снова морем - до Хайфы.

ИЗРАИЛЬ: ВОСХОЖДЕНИЕ

Из Хайфы Людена направили в Бейт-оле в Раанане. Удалось устроиться на знакомую работу в фотолабораторию в Герцлии, а позднее - в кинолабораторию. В 50-м году призвали в ЦАХАЛ, и два года Ицхак занимался делом, близким к своей гражданской работе: аэрофотосъёмкой. Когда через два года демобилизовался, в кинофирме вакансий не было, и пришлось вновь вернуться к искусству фотографии. Пригласили временно поработать в газете " Лэцте найес" - "Последние новости" - на родном для него идиш, да так и задержался в этой редакции на 40 лет. Работа под руководством главного редактора газеты и писателя Мордехая Цанина сыграла большую роль в становлении молодого журналиста, а затем редактора и публициста Людена. В 58-м году определилась личная жизнь Ицхака. Эстер - опытная учительница и воспитатель по профессии. За эти годы у них выросли две замечательные дочери, которым они дали прекрасное образование. Сейчас обе успешно работают за границей. Старшая, кроме основной работы, ещё и сотрудничает в газете на идиш "Ди грине мединэ". Растут два внука. В 66-м году Люден поступил в университет Тель-Авива, но именно в это время у него обострились болезни, связанные с пережитым им в годы войны. Ицхак пролежал в больницах в общей сложности свыше десяти месяцев, и затем долгое время потребовалось ему для восстановления своего здоровья. И всё-таки этот стойкий человек, в возрасте почти полувековом, в 71-м году продолжил учёбу в университете и через четыре года окончил полный курс по специализациям философии и истории искусств.

Секретарь Бунда Израиля Иосиф Фрайнд, легендарная связная Варшавского гетто Владка Мил и Ицхак Люден (справа)

Уже в первые годы жизни в Израиле Ицхак не только возобновил работу в Бунде, но стал одним из его активистов. Поэтому не случайно, когда в том же 71-м году скончался редактор бундовской газеты Израиля "Лебнс-фрагн" - "Вопросы жизни" Оскар Артузский, идеолог и один из руководителей партии, Людену предложили пост редактора газеты, который он занимает по сей день. Одновременно он продолжал работу в "Лэцте найес" до 92-го года. Люден публикуется также в американских газетах и журналах на идиш "Ди цукунфт", "Форвертс", "Култур-лэбн", в мексиканской "Форойс".

Люден - член Всемирного координационного комитета партии Бунд, штаб-квартира которого находится в Нью-Йорке. Он присутствует практически на всех съездах и конгрессах партии. Член редколлегии журнала "Унзер цайт" - "Наше время", главного теоретического органа партии. В последнем номере этого журнала - статья Людена "А бундист из койдэмкол а мэнч" - "Бундист прежде всего человек", где он обосновывает выдвинутую им концепцию основного направления деятельности партии: Бунд - это моральная категория; главный постулат для бундиста - да, он социалист, да, он еврей, но прежде всего он - человек. Люден - редактор ряда интересных книг. Ещё в 76-м году он редактировал книгу о подвиге педагогов варшавской школы- санатория имени Медема, созданной Бундом в 1926 году для больных детей. Подобно Корчаку, преподаватели школы разделили участь детей школы, погибнув вместе с ними в печах фашистского крематория.

Ицхак Люден на трибуне

Ицхак Люден переводил с иврита "Мекомот" - белые стихи Хаима Хефера, редактировал книгу "Кемпфер-парад" - "Парад бойцов".
Он был в первой группе израильских журналистов в Египте - свидетелей мирного процесса. Весь этот процесс с ноября 77-го до марта 79-го описан Люденом в ёмкой книге на идиш "Фун холэм цу шолэм" - "От мечты к миру". В ней автор выступил и как зрелый журналист, и как писатель-публицист. Он - член Союза писателей и журналистов, пишущих на мамэ-лошн. Пользуется всеобщим уважением идишистов за его бережное отношение к языку, внимание к его развитию. Недаром в разные годы Ицхак Люден удостоен в общей сложности 16-ти премий, из которых для себя считает наиболее ценной премию Ицика Мангера, присуждённую ему в 1991 году за литературную деятельность.

НОВАЯ ВЕРШИНА - ИСКУССТВО

Неизбывная, постоянная тяга Ицхака Людена к дальнейшему интеллектуальному развитию, к познанию, приведшая его к университетскому образованию, дала свои весомые и сочные плоды: в 87-м году им издана, а в дальнейшем дополнена уникальная книга на идиш по искусству. Уже то, что прекрасно оформленная книга включает 500 чёрно-белых и цветных иллюстраций, говорит о её значимости.
Название книги - "Пэрл фун ганэйдн" - "Жемчужины райского сада" уже само по себе интересно своей историей. Художник Делакруа сопровождал делегацию французского правительства в Марокко, чтобы запечатлеть визит - фотографии тогда ещё не было. В Танжере его гидом был еврей, который познакомил его с образом жизни своих местных единоверцев. Образы еврейских женщин поразили художника. Он писал другу: "Они - как жемчужины райского сада". Люден использовал эту характеристику выдающегося художника для названия книги. Содержание книги можно охарактеризовать, приведя названия её частей: "Взгляд в сад искусства", "Художники, которые делали историю", "Еврейские художники в мире", "Пластическое искусство в Израиле".
Ограниченные рамки газетного очерка не позволяют описать многочисленные находки автора, в том числе в его личном подходе к тем или иным людям искусства и их произведениям. Да и вообще - это дело профессионалов. Но трудно пройти мимо интересного и пока ещё недостаточно известного письма Марка Шагала лично Людену, написанного в 1977 году в ответ и как благодарность за присланную ему статью Людена. В этой статье, опубликованной в Израиле, критиковался неуважительный приём, оказанный великому художнику, гордости еврейского народа, посвятившему ему свою творческую жизнь, тем более - приехавшему в страну в почтенном 90-летнем возрасте, чтобы отметить свой юбилей именно со своим народом. Критиковались организация, содержание и экспозиция трёх выставок и размещение витражей работы Шагала, не согласованные с автором заранее.
В своём ответном письме Шагал пишет на идиш:

"Франция, Сент-Поль. Дорогой Люден, я благодарю Вас за любезное предоставление мне Вашей статьи. Мне досадно, что я Вас не видел в стране, когда я был там. Меня трогает Ваша манера письма и подход к восприятию моего творчества. Я согласен с Вашим мнением о тех выставках, которые были (спешно) организованы в стране. Как Вы пишете, я был далеко. Сейчас в Париже правительство открыло мою выставку в Лувре за последние 10 лет. Мне кажется, что никто из Израиля эту выставку не видел. Часть выставки экспонировалась раньше в музее Ниццы. Я ещё раз хочу выразить Вам свою благодарность. Мне близок Ваш подход к искусству и ко мне. Спасибо. Вы чувствуете, что моей "школой" является еврейский народ, который я, конечно же, хотел поднять на высоту, достойную народа Библии. Но, конечно, по-простому, как были наши родители. С наилучшими пожеланиями и благодарностью, Марк Шагал".

Фрагмент письма Марка Шагала

В книге Люден упрекает государство на уровне правительства в "сложных отношениях" с великим национальным достоянием и ставит в пример французов, впервые предоставивших Лувр для выставки ещё живому художнику - именно Шагалу.
Творческая работа Ицхака Людена - настоящее исследование, подлинное явление в культурной жизни израильтян, а для идишистов, пожалуй, и праздник мирового значения.
Ицхак лично знаком со многими деятелями искусства, и не только из Израиля. В его доме - настоящая коллекция живописи и рисунка.
Когда общаешься с этим уникальным человеком, живым и жизнерадостным, совершенно не ощущаешь ни его возраста, ни того, что он не один раз смотрел в глаза смерти. Он любит шутки, песни - издал сборник песен на идиш. Жалуется только на недостаток времени для осуществления своих многочисленных задумок. От души пожелаем редактору, писателю, исследователю еврейского искусства и человеку Ицхаку Людену здоровья, долголетия и осуществления творческих планов.

Дети Катастрофы собрались вновь...

Григорий РЕЙХМАН, Ашдод

В недавней публикации ("МЗ", №70) мы рассказывали о молодой общественной организации, родившейся в Ашдоде, - о "детях Катастрофы" - беженцах Второй мировой войны. Недавно они собрались вновь, пригласив на свою встречу гостей из других городов, депутатов горсовета, депутата Кнессета - им есть о чем рассказать и что обсудить...

...На полтора часа опоздал на встречу с активом ашдодской организации "Дети Катастрофы" депутат Кнессета Зеев Элькин. Но причина опоздания была уважительной. Добирался народный избранник в Ашдод непросто, задержался на севере, где члены финансовой комиссии Кнессета оценивали ущерб от агрессии. Но и этого времени собравшимся в зале ашдодского ресторана "Рандеву" не хватило, чтобы до приезда гостя обсудить насущные вопросы.
Встречу, на которой кроме ашдодцев присутствовали также представители из Ашкелона и Реховота, открыл председатель Совета организации Владимир Листенгартен. Он рассказал о насущных задачах создаваемой структуры, которая объединит большую группу пожилых репатриантов, бывших во время Второй мировой войны детьми-беженцами. Было зачитано теплое письмо мэра города Цви Цилькера, который уже встречался с членами организации ранее, но не смог вырваться на встречу именно в тот день в связи со срочным совещанием в горсовете. В разговоре приняли участие Александр Менис из Реховота, Рафаэль Халупский из Ашкелона, депутаты городского совета Борис Гитерман и Майя Слуцкая. Затем в зале появился долгожданный депутат Зеэв Элькин, который выступил перед собравшимися и ответил на ряд вопросов.

По поручению актива организации Владимир Листенгартен передал Элькину обращение к главе правительства Эхуду Ольмерту, которое депутат Кнессета обещал в обязательном порядке передать премьер-министру. В коллективном письме за подписью членоа Совета организации "Дети Катастрофы" бывшие дети-беженцы Второй мировой войны рассказали, кто они такие, чего добиваются. "...Мы объединяемся в масштабе всей страны для оказания посильной помощи друг другу. Мы просим главу правительства, министра абсорбции, депутатов Кнессета распространить Закон о статусе участников Второй мировой войны на членов нашей организации. Мы просим оказать нам реальную и срочную (в связи с нашим возрастом) помощь, чтобы наша организация, работающая на добровольных началах, могла охватить своей деятельностью всех "Детей Катастрофы", проживающих в Израиле....". Копии письма направлены министру абсорбции Зеэву Бойму, председателю комиссии по алие и абсорбции Михаилу Нудельману, депутату Кнессета Зеэву Элькину, мэру Ашдода Цви Цилькеру, депутату городского совета Борису Гитерману.
При поддержке прессы "Дети Катастрофы" намерены обратиться к жителям всех городов Израиля: "Всех, кто желает вступить в нашу организацию и имеет на это право, мы будем рады видеть в наших рядах".

Фото автора

Памяти Леонида Петровича Сушона

Печальная весть пришла из Одессы: 9-го августа 2006 года, после продолжительной и тяжёлой болезни, ушёл от нас замечательный человек Леонид Петрович Сушон. Ушёл из жизни один из самых беспокойных и благородных представителей еврейской общественности Одессы. Был он человеком очень деятельным, много потрудившимся для сохранения памяти жертв Катастрофы. Смерть такого человека обязывает посмотреть на его жизнь с точки зрения главного - ее смысла. Мы лишились крупного общественного деятеля, автора книг, посвящённых памяти жертв Катастрофы и "праведных гуманистов". Его книга - "Транснистрия: евреи в аду", - написана талантливо, блестяще, ведь книга эта родилась в аду Одесского гетто и нацистских лагерей, через которые судьба провела её автора. Леонид Петрович прошел все круги этого ада, выжил и нашёл в себе силы мысленно возвратиться в тот ад и исполнить завет погибших: рассказать жуткую и горькую правду нынешнему и будущим поколениям с неизменной целью сохранить в исторической памяти своего народа страдания тысяч замученных евреев в гетто и концлагерях Транснистрии. Леонид Петрович считал эту книгу главным делом своей жизни.

Другую свою книгу - "Люди святого долга" - он посвятил тем, кто помогал евреям в их бедах, кто выполнял свой главный святой долг - помогать "униженным и оскорблённым". Книга эта, небольшая по объёму, так написана, что, несомненно, оказывает сильное воспитательное воздействие на читателя. Все его книги и статьи, посвящённые проблемам и последствиям Катастрофы, вызывают неиссякаемый читательский интерес как у нас в Израиле, так и за его пределами.
Леонид Петрович Сушон был человеком высокой гуманитарной культуры, он остро осознавал грани добра и зла. Это постоянно проявлялось в его жизненной позиции, в его поступках, книгах, это многократно проявлялось в течение всей его нелегкой жизни. Он многое успел сделать, но, как это бывает с людьми деятельными, полными творческих планов, смерть оборвала его последние замыслы, а он задумал написать новую книгу о " Праведниках народов Мира", людях святой души, к которым испытывал глубочайшую благодарность.
Наиболее яркой и осмысленной была его деятельность в период и после "перестройки", когда стало возможным заняться темой памяти евреев, погибших от рук нацистских палачей, и объединением выживших. Л.П. Сушона отличали глубокая преданность своим коллегам по несчастью - бывшим узникам гетто и нацистских концлагерей. В 1991 году Леонид Петрович становится одним из инициаторов и организаторов Первого съезда бывших узников гетто и нацистских концлагерей, на котором он был избран сопредседателем Международной Ассоцииации бывших узников нацизма.
Завидная работоспособность и неустанная гуманитарная деятельность на пользу еврейскому народу - вот чем характерна творческая жизнь этого замечательного человека. Он был филантропом милостью божьей. По его инициативе и при его непосредственном участии на стене здания станции Одесса-Сортировочная и на здании общежития Водного института установлены мемориальные доски в память о погибших евреях Одессы.
Вместе с тем Л.П.Сушон не замыкался в сфере только еврейской темы. Он был человеком разносторонне образованным и одарённым, увлекался литературой, хорошо знал живопись и музыку, охотно посещал художественные выставки, театральные спектакли, концерты. Живо интересовался политикой и был принципиален и объективен в оценках реалий нашей жизни. Как истинный интеллигент, он был всегда критически настроен по отношению к советской действительности.
Леонид Петрович Сушон родился в Одессе в семье Фредерики Абрамовны и Петра Харитоновича Сушонов. Он познал в детские годы суть красного фашизма, его отец был репрессирован в период сталинского лихолетья), а затем суть нацизма - в период нацистской оккупации Одессы он находился сначала в гетто, потом в концлагерях Транснистрии. После пережитого в гетто и концлагере он все-таки нашёл в себе силы сдать экстерном программу средней школы, получить аттестат зрелости и поступить в Одесский технологический институт пищевой и холодильной промышленности. После получения высшего образования он работал в Одесском проектном институте ведущим специалистом и руководителем проектов в области тепло- и хладотехники. Его инженерная деятельность была весьма плодотворной и во многом определила развитие микробиологической промышлености в Одессе.
Леонид Петрович Сушон был деловым, инициативным, но при этом нелбычайно светлым человеком, скромным, демократичным, чутким и внимательным к людям. Он не только пользовался заслуженным авторитетом и большим уважением со стороны всех, кто работал и общался с ним, его любили и ценили его человеческие качества, к нему обращались, зная его надежность, ответственность и неизменное желание помогать людям. Он был поистине настоящим человеком и хорошим товарищем.
Кончина Л.П. Сушона стала тяжёлой утратой не только для одесситов - бывших узников нацизма, но и для всех тех, кому посчастливилось знать его лично, для тех, кто читал его книги и статьи. В памяти родных, друзей, учеников и коллег - всех, кто имел честь его знать, он останется сильным, мужественным и гордым человеком, неизменно внимательным к своим близким и коллегам, добрым и отзывчивым другом. Уход из жизни таких людей, как Л.П. Сушон, никогда не бывает окончательным. На таких людях лежит великая миссия объединять чеовеческие усилия, чтобы эпохи перекликались, чтобы беспрепятственно и беспрерывно шел поток сознания от дедов к внукам и правнукам. Его имя - на страницах великой книги истории Катастрофы. Леонид Петрович любил свой народ, его волновала судьба евреев как в странах рассеяния, так и на исконной земле - в Израиле. Он трепетно относился к нашей стране, неоднократно бывал в Израиле и очень любил эту землю. Нет сомнения, что имя Л.П. Сушона останется навсегда в сердцах знавших его людей, в памяти прочитавших его книги. У всех, кто знал Леонида Петровича, дружил с ним, общался и работал с ним, он оставил о себе самую светлую память.
С глубоой скорбью мы выражаем свои соболезнования семье и близким покойного, родному брату Леонида Сушона, нашему товарищу, заместителю председателя Всеизраильской Ассоциации "Уцелевшие в концлагерях и гетто" Сергею Сушону.

Гита КОЙФМАН, председатель Всеизраильской Ассоциации
"Уцелевшие в концлагерях и гетто",
Давид ТАУБКИН, заместитель председателя,
Марина СОЛОДКИНА, Михаил НУДЕЛЬМАН, Натан ЩАРАНСКИЙ,
депутаты Кнессета.

Вернуться на главную страницу

Другу моего сына Гуру Недзведскому,
который был тяжело ранен в первом бою в Ливане

Наши мальчики лезут один за одним под прицел,
Наши девочки их прикрывают огнём батареи,
Здесь не правит идея - пригнись и останешься цел,
Сами лезут в огонь - умирая, седея, старея…
И один у них стон - чтобы зажили раны быстрее,
И один у них сон - завершить неоконченный бой,
У мальчишек законы свои и своя лотерея,
Чтоб страну небольшую
прикрыть по привычке собой…

"Последние новости" -
действительно последние?

Шломо ГРОМАН, Тель-Авив

Как мы уже сообщали, в июле в Тель-Авиве закрылась газета на идиш "Лэцтэ найес" ("Последние новости"). Это было последнее в Израиле периодическое издание на мамэ-лошн, если не считать выходящих не чаще раза в 2-3 месяца журналов.
Сегодня мы беседуем с последним редактором "Лэцтэ найес" Ави Надрой - о прессе на идиш и не только о ней.

- Откуда Вы родом, Ави, кто были Ваши родители?
- Родился я перед самой Второй мировой войной в Буэнос-Айресе. Был единственным ребенком в семье - в то время редкость! Отец, выходец из городка Рыпин на севере Польши, работал в аргентинском отделении Еврейского национального фонда (Керен Кайемет ле-Исраэль). Мать - родом из местечка Чортков, что в Галиции (ныне Тернопольская область Украины. - Ш.Г.), в Аргентине заведовала еврейским детским садом. Оба свободно владели ивритом, но дома разговорным языком был идиш.
- Ну, а в школе языком обучения был испанский?
- Подобно большинству еврейских детей в Аргентине первых послевоенных лет, первые шесть лет я учился параллельно в двух начальных школах. С восьми до двенадцати часов утра ходил в обычную государственную школу, где изучались общеобразовательные предметы - естественно, по-испански. А с часу до пяти занимался в еврейской школе имени Хаима-Нахмана Бялика. Там основным языком обучения был иврит: мы штудировали ивритскую грамматику и литературу, еврейскую историю и географию, ТАНАХ, нечто вроде обществоведения. А два предмета изучались на идиш: сам мамэ-лошн и литература на нем.
- Таких школ было в Аргентине много? Они еще существуют?
- В Буэнос-Айресе была еще школа имени Шолом-Алейхема. При ней был садик, в котором работала мама. И еще были школы - сколько именно, не помню. Сейчас их значительно меньше, а идиш как предмет вряд ли где-то сохранился. Хотя наверняка утверждать не буду - давненько я не был в Аргентине. Но знаю, что еврейская жизнь там не кипит так, как раньше.
- Кто Вам запомнился из учителей?
- Директором школы им. Бялика был Ицхок Гаркави - настоящий еврейский интеллектуал. Позднее он стал послом Израиля в Уругвае и Бразилии. А еще я очень благодарен родителям - за полученные дома знания, просто за жизненную науку.
- Они репатриировались в Израиль вместе с Вами?
- Нет, я приехал сюда в 1963 году один. Отец запланировал свою алию на 1970 год - и погиб в автокатастрофе, когда его такси направлялось в аэропорт Буэнос-Айреса, где его ожидал самолет... Мать репатриировалась в 1975 году и прожила в Израиле еще тринадцать лет.. Сейчас у меня с женой, голос которой Вы наверняка слышали по радио РЭКА, четверо детей - плюс двое от первого брака: благодаря им я уже дважды дедушка.
- Идиш в Вашей собственной семье культивируется?
- Моя нынешняя супруга родом из Риги, так что дома говорим на идиш - но вот детей, к сожалению, научили языку лишь частично: две старшие дочери неплохо понимают мамэ-лошн, но почти не говорят, а младшие дети практически не понимают. Теперь-то я знаю, как можно вырастить детей полиглотами: каждый член семьи должен постоянно говорить с ребенком на одном и том же языке (делая вид, что никаких других языков не понимаешь), и у малыша просто не останется выбора кроме как овладеть этим - еще одним...
- Ави, Вы сами не только журналист, но и профессиональный переводчик: я встретил Ваше имя в списке членов Международной ассоциации синхронистов AIIC. Сколькими языками владеете?
- На уровне родного владею идиш, ивритом и испанским. Английским тоже свободно, хотя учил его позднее - уже в вузе. Немецким и французским тоже владею хорошо: за первый спасибо маме, выпускнице Венской гимназии, обучившей меня дойчу в раннем детстве, а второй я изучал в испаноязычной школе как иностранный - так что впоследствии пришлось пополнять знания и навыки. (В той же школе преподавался и латинский.) Относительно недавно взялся за арабский - объясниться уже могу. Итальянский отлично понимаю, но не говорю.
- Вернемся в эпоху Вашей юности...
- По окончании шестого класса я поступил в еврейский учительский семинар, где завершил среднее образование. Там всё обучение тоже велось на иврите, за исключением языка и литературы идиш. Было несколько учащихся - евреев из арабских стран: мамэ-лошн они не знали и от соответствующих предметов были освобождены. Не потому, что имели что-то против этого языка, а потому, что методика была ориентирована на тех, для кого этот язык не иностранный, а родной. По окончании семинара я поступил в колледж (назовем это так) "Ха-Мидраша ха-иврит": там всё было на иврите, большинство преподавателей - из Тель-Авивского университета: проучившись два года, я получил право без экзаменов поступить в Тель-Авивский университет. А перед репатриацией год проработал школьным учителем.
- Когда и где Вы дебютировали в журналистике?
- В возрасте 17 лет я стал подрабатывать в испаноязычном издании "Нотисия графика". Спустя несколько месяцев перешел в еврейскую газету "Ди прэсэ": там моими наставниками были главный редактор Янкель Ботошанский, его заместитель Леон Житницкий и редактор местных новостей Йегуда Адин - он занимался со мной особенно кропотливо, именно его я считаю своим первым учителем журналистского мастерства.
- Итак, в 1963 году Вы репатриировались...
- Около года я прожил в киббуце Шомрат. Затем - ЦАХАЛ, десантное подразделение. После этого - Тель-Авивский университет, специальность - политология и экономика.
- А почему не журналистика?
- Я рано понял одну истину и всю жизнь убеждался в ее справедливости. Лучшими журналистами становятся не те, кто систематически изучал эту специальность, а те, кто компетентен в тех сферах, о которых он пишет. Предвосхищаю Ваш следующий вопрос: разумеется, мне приходилось освещать и проблемы, мало связанные с политикой и экономикой, но тут журналисту приходит на помощь такое необходимое качество, как природное любопытство и способность впитывать новую информацию по ходу дела.
- Значит, это и есть, по-Вашему, главное качество журналиста?
- Еще более важным я считаю умение абстрагироваться от собственной позиции. Например, сегодня Вы лучше всего сможете освещать войну на Севере лишь мысленно отделив себя-профессионала от себя-гражданина, болеющего за победу ЦАХАЛа.
- Ну, а университет всё-таки дал Вам многое?
- О да, у меня были лучшие профессора, которых я мог себе представить. Международное право преподавал Марион Мушкат - выходец из Польши, полиглот, прекрасно знавший и идиш; он являлся советником ООН по юридическим вопросам. Хаим Бен-Шахар (макроэкономика) и Эйтан Бергласс (теория цен) - также всемирно известные ученые.
- После университета - сразу в газету или на радио?
- Нет, тогда положение было не таким, как сейчас: по знакомству, без специального образования, на работу в СМИ не принимали. Год с небольшим после университета я проработал в министерстве абсорбции, готовя для репатриантов информационные материалы на нескольких языках. Затем объявили набор на курсы по подготовке сотрудников радиостанции "Коль Исраэль": брали на них только людей с высшим образованием. Работал на радио вначале на иврите: начинал как корреспондент, вел новостные журналы. В конце 1980-х годов, получив заманчивое предложение, перешел на идишскую редакцию: заведующим тогда был Ицхак Боне, ныне покойный. С середины 1990-х гг. до ухода на досрочную пенсию в 2004-м работал завредакцией.
- Кого оставили после себя?
- Когда я пришел на идишский "Коль Исраэль", штатных сотрудников в редакции было 11 человек. Когда становился директором - осталось пятеро. А сейчас там всего двое: заввещанием Адам Грузман (тоже выходец из Аргентины) и Арье Лондон (из Литвы). Цифры эти пропорциональны государственным ассигнованиям на идиш.
- "Лэцтэ найес" Вы начали редактировать в 2001 году параллельно с работой на радио?
- Да, в газете мне там передал эстафету земляк Дов Штульбах. Редакция состояла из четырех человек, после объединения в 2003 году с "Найе цайтунг" к нам присоединилась бывшая журналистка этой газеты Элишева Коэн-Цедек.
- Кому принадлежала газета?
- Хозяев у "Лэцтэ найес" было двое: бОльшая часть акций принадлежала марокканскому еврею Джорджу Эдри (как, когда и у кого он их выкупил - отдельный долгий разговор), меньшая - финансовой группе "Атлас". Осенью 2005 года владельцы решили продать издание. Интерес к нему проявил Ицхак Тамир - сын 99-летнего идишиста-коммуниста Йосефа Липского. Собственных средств у Тамира не оказалось (хотя он владеет англоязычным туристическим журналом "Hello Israel"), но он убедил двоих американских евреев (один из которых, Шломо Бар-Меир, живет в Израиле) вложить в это предприятие деньги... Чем дальше - тем больше вопросительных знаков. Во-первых, почти все чеки, выписанные новыми хозяевами, вернулись за отсутствием покрытия. Во-вторых, эти люди, новички в газетном деле, не сумели грамотно распорядиться имеющимися деньгами. За графические и типографские работы платили в несколько раз больше, чем прежняя администрация. Представьте себе не слишком (мягко говоря) преуспевающую еженедельную газету из 16 полос формата А3, которая содержит графика на окладе 9000 шекелей в месяц! Вдобавок Тамир ввел для себя ставку административного директора...
- Неудивительно, что деньги быстро кончились. О высоких тиражах и обильных доходах от рекламы газета на идиш может ведь только мечтать...
- С марта по июнь с.г. мы работали бесплатно. Не только мы, но и типография... Но бесконечно работать на добровольных началах невозможно. Узнав, что типография очередной номер без денег печатать не согласна, решили впустую не трудиться. А хозяева? Они твердят, что денег нет. Пытаемся по-хорошему уговорить хотя бы погасить задолженность по зарплате.
- Есть ли на горизонте планы возрождения периодической печати на идиш в еврейском государстве?
- Кое-какие планы есть. Надеюсь, к следующей нашей беседе они приобретут конкретный характер. Тому, кто всерьез возьмется за это дело, я дам два совета: во-первых, наладить подготовку журналистов на идиш из числа представителей молодого или хотя бы среднего поколения. Во-вторых, ориентировать газету на читателя, выросшего на новых культурных кодах, для которого мамэ-лошн является не главным вынесенным из родительского дома средством общения, а объектом осознанного интереса, нуждающегося в стимулировании.
- Итак, воспитать потенциального читателя... Не этим ли Вы занимаетесь на своем нынешнем посту председателя Всеизраильской ассоциации клубов любителей идиш?
- Назову только двух человек, с которыми мне особенно приятно иметь дело. В Ашкелоне есть клуб под председательством Брони Дрикер: сто человек говорят на добротном мамэ-лошн, всё прекрасно организовано, любо-дорого посмотреть. А в Зихрон-Яакове клуб любителей идиш открыл директор городской библиотеки Нисим Кариди - иракский еврей, молодой еще человек, неплохо выучивший язык и создавший такую атмосферу, что приехать туда в гости - одно удовольствие!
- Последний к Вам вопрос - опять как к журналисту. Каков самый запоминающийся момент в Вашей профессиональной карьере?
- Интервью в 1980 году с Анваром Садатом. Он долго уклонялся от беседы со мной, пока я не поймал его - в буквальном смысле поймал! - в его родной египетской деревушке Мит-Абуль-Ком.

Михаил ЭДИЧ

СТИХИ ИЗ НОВОЙ ТЕТРАДИ

МАМА

Мама уйдет и не с кем
слова сказать на своём.
Довод печально веский -
идиш уже в былом.

Язык - не народ, а речь лишь,
хранившая дух упрямо.
- Сын мой, кому перечишь, -
скорбно спросила мама, -

в истории это не ново,
все начиналось со Слова…

ОФОРТ

Писателю Григорию КАНОВИЧУ

Над сизой прутикой осеннего куста
раскосый ветер листья судит.
Читаю, словно Книгу Судеб,
скупую знакопись офортного листа.

И взгляд, как будто отраженный от сферот,
вспять обращается игольно,
я даже съежился невольно,
уже догадываясь, Кто меня зовет.

Не зря художник, синей тенью даль означив,
над медной плашкой ворожа,
возвысил стену гаража
до той единственной - Стены молитв и плача...

* * *

В недолговечной суете
я обещал негромким слогом
служить любви и доброте,
внушенным Матерью и Богом.

Мама, убрав остатки ужина,
распустив косицу,
залезает с ногами на диван
и, кутаясь в черную с бахромой шаль,
пересказывает собаке
новости минувшего дня,
затем достает
чудом сохранившееся пенсне,
раскрывает сафьяновый в медных кольцах альбом
и перебирает плотные
с золотым обрезом фотографии,
на которых она в длинном платье
с воланами,
придерживая хризантему
в густых волосах,
опирается на крыло резной коляски -
зависть всего предвоенного Двинска.
Собака вздыхает,
переводит взгляд с женщины
на затканное инеем окно
и ей кажется,
что она старше хозяйки.

ПЕСАХ В РОССИИ

Я пластаю свинину копченую,
лук разваливаю на части,
и супругу свою некрещеную
обнимаю, как Саскию Мастер.

Песах, пасха - на груди тяжелые
сквозь бокал восхищенно взирая,
поднимаю с колена на стол ее,
пью ноздрями все запахи рая.

Агнец, жертва моя, что я делаю,
как хрустят под тобой опресноки,
покатился графин, скатерть белая
намокает от винного сока.

Там, где пьют, там и льют, нам простится, --
не простится, за грех я отвечу.
Ты в беспамятстве, будто блудница,
каблуками кровавишь мне плечи.

Песах, праздник Исхода - спасенные
(волны Чермного вспухли за нами)
с горьким луком смакуем копченую,
избегая встречаться глазами.

НА РИМСКИХ ЛУЖНИКАХ

Депутату Кнессета Натану ЩАРАНСКОМУ

На римских Лужниках, в московском Колизее
вселюберецкий рев обжег меня бичом,
но Шимон Бар-Гиора, Жаботинский Зеэв
не рухнули, и я приткнулся к ним плечом.

Бичуйте - ал песок, как флаг над Моссоветом;
глушите - голос тверд, как сахаровский слог, -
недолго на одной шестой юдоли света
смешить политбюро, картавя монолог.

- Judea capta? О, покорность Иудеи -
не более, чем ложь чеканщика монет.
Израиль возрожден, и все, чем я владею
(владею ли - вопрос), - лишь суета сует.

В протянутую длань недовложили мизер:
свободу сметь и быть собой в СССР.
Доверчивый мудрец, пресветлый Эли Визель,
купился, как и я, рекламой полумер.

Душа угнетена и разум цепенеет:
от Ура за Урал, от Скинии - к чему,
и что грядущий день готовит мне ценнее
и нужен ли я здесь,
и если - да, кому
на римских Лужниках…

Юрмала, 2006

Умер Арон Гуревич,
великий историк и гуманист

Ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории Российской Академии наук, член ряда иностранных академий и научных организаций, в том числе Королевского общества историков Великобритании, профессор МГУ и РГГУ, а также ряда европейских университетов, член редколлегий ведущих научных журналов Арон Яковлевич Гуревич родился 12 мая 1924 года в Москве. В 1946 году окончил исторический факультет Московского университета.

В 1962 получил степень доктора исторических наук. Кандидатскую диссертацию Арон Гуревич защитил в 1950 году, она была посвящена английским крестьянам донорманнского периода. В пятидесятых годах он увлекся древней Скандинавией. Его докторская диссертация называлась "Очерки социальной истории Норвегии в IX-XII веках". Диссертация, а также его книга "Походы викингов" - это альтернативный взгляд на историю той эпохи. В 1972 году выходит труд "Категории средневековой культуры". Гуревич пытается изучать историю личности, реконструировать средневекового человека, показать его мысли и душу. Редакция портала "Еврейский журнал" приносит свои соболезнования родным и близким великого ученого. Софья БОЛОТИНА, "Еврейский журнал"

Свастика на еврейском кладбище в Вильнюсе

На бывшем еврейском кладбище Вильнюса, расположенном на улице Оланду в литовской столице, осквернена могила, передает ИА REGNUM 9 августа 2006 года. По информации Вильнюсского полицейского комиссариата, вечером 8 августа на кладбище обнаружена фашистская свастика, нарисованная белой краской. Полиция ведет расследование инцидента. Несмотря на то, что еврейская община Литвы во главе с Симонасом Альперавичюсом выразила возмущение по поводу инцидента и призвала власти тщательно расследовать преступление и наказать виновников, никакой информации о продвижении расследования из комиссариата полиции Вильнюса не поступало.

Вернуться на главную страницу

Ежегодно в израильской столице проводится траурная церемония, посвященная памяти Переца Маркиша, Лейба Квитко, Давида Гофштейна, Давида Бергельсона, Ицика Фефера, Вениамина Зускина и других живших в СССР еврейских писателей, актеров, ученых и общественных деятелей, расстрелянных в застенках Лубянки 12 августа 1952 года по сфабрикованному сталинистами "делу ЕАК (Еврейского антифашистского комитета)".
Национальное управление по делам еврейской (идиш) культуры приглашает всех патриотов еврейской истории и ценителей еврейского слова принять участие в митинге, который состоится в воскресенье, 13 августа, в 17:00 в иерусалимском сквере ТАШИВ на пересечении улиц Черниховски, Герцог и Газа.
Обратите внимание: в связи с тем, что в этом году 12 августа выпало на Шаббат, церемония состоится на день позже обычного.
От имени Национального управления выступит его генеральный директор Мелех Зив; от имени членов семей погибших - Алла Зускина-Перельман, дочь актера В. Зускина; от имени Союза израильских писателей - Эфраим Баух; от имени деятелей еврейской культуры - легендарная певица Нехама Лифшиц.
Диктор радиостанции "Коль Исраэль" Михаэль Бен-Авраам (Вайнапель) прочитает подборку произведений расстрелянных литераторов. В художественной части выступят Вира Лозински, Арье Фридман, Надя Сойфер и другие учащиеся вокальной студии, руководит которой Нехама Лифшиц. Концертмейстер - Регина Дрикер.
Для жителей Гуш-Дана арендуется специальный автобус, который отправится в Иерусалим в 15:30 со стоянки у Северного тель-авивского железнодорожного вокзала на улице Арлозорова, около терминала "Эль-Аль". Заинтересованных воспользоваться этим автобусом просим заранее записаться у Малки по телефону 03-5253088 (иврит, идиш).

ЖЕРТВЫ ЖЕСТОКОСТИ

Михаил РИНСКИЙ, Тель-Авив

Светлой памяти моих дедов и бабушек
Моисея и Ханы Ринских, Иосифа и Розы Одиных -
жертв патологической жестокости черносотенцев и фашистов

Куда только ни забрасывало нашего брата-еврея ещё в конце 19-го столетия, во времена черты оседлости. С Бердичевом, Черновцами, Жмеринкой понятно: там наших было столько, что хоть Еврейскую автономию провозглашай. Но какими ветрами занесло евреев, и немало, в небольшой городок Чигирин - сначала Киевской, а позднее Черкасской губернии, сейчас вряд ли кто объяснит. Потому что мало кто из евреев мог остаться в казачьем антисемитском городке уже после погромов Первой мировой и гражданской войн, а Вторая мировая, очевидно, выжгла тех, кто рискнул и остался. Двенадцатитысячный городок на речке Тясмин, километрах в сорока от ближайшей железнодорожной станции, и по сей день без единого мало-мальски крупного заводишка.
И в этом городке умудрялся безбедно жить и делать неплохие гешефты лесоторговец Моисей Ринский. Дом у него был большой и крепкий, семья зажиточная, хотя и большая: каждый год его Хана добавляла кого-нибудь, а не раз и по двойне, а было - и тройню. Но на всех, слава Б-гу, хватало. И ещё оставалось, чтобы ладить со всеми, с кем надо: Моисея Ринского уважали и управляющие окружающих имений, у которых он скупал лес и пушнину, и в городских кругах, хотя местная власть и казачьё не раз напоминали ему порой, кто он и кто они, и чьи они потомки.
А чем ещё им было гордиться, как ни тем, что ещё в семнадцатом веке Чигирин был столицей гетманского государства, резиденцией самого Богдана Хмельницкого, и он правил здесь целых сорок лет, пока в 1678 году и дворец его, и церковь, и ратуша, да и сам город не были разрушены турецко-татарским войском. А то, что освободил гетман город с помощью русского воинства, не все здесь любили вспоминать. А ещё событием в жизни городка, уже на памяти Моисея, было то, что он едва не стал центром крупного крестьянского восстания, но заговор народников, сочинивших поддельный царский манифест, раскрыли. Любые бунтарские события отзывались и на евреях. Так что в тот раз обошлось.
А в общем-то евреи в украинских местечках так привыкли, что нет-нет, да их то там, то здесь "потрясут", что у Моисея даже статья расходов была предусмотрена на взятки да откупы. Благодаря этому семья была сравнительно ограждена, поэтому и настроение в семье было нормальное. Конфликты разрешались быстро: положительно влияла тёща Хая, которую все дети очень любили, да и сам Моисей её уважал:

Мэхытэнэстэ майнэ,
Мэхытэнэстэ гетрайе…

Так пел он ей одну из любимых в семье песен.
И жена его Хана была не из капризных, хотя приходилось ей нелегко: всё-таки не так-то просто женщине рожать ежегодно, а всего 22 ребёнка. Но две трети из них умерли по разным причинам - эпидемии тогда свирепствовали, да и рождались не все здоровыми. В конце концов, до самостоятельного возраста удалось довести семерых: сыновей Мордко (Матвея, или Мотэлэ, как его звали в детстве), Иосифа и Меера, и дочерей Соню, Марьям, Рахель и Симу.
Хане, беременной большую часть времени, трудно было управиться с большой семьёй. Но и она, и сам Моисей были людьми энергичными, и не только справлялись с хозяйством, но любили и танцевать, и особенно петь еврейские, украинские и русские песни. Один эпизод, передаваемый в семье из поколения в поколение. На свадьбе у соседей Хана танцевала наравне со всеми, и вдруг - нет её. А через полчаса - весть: Хана родила очередную двойню! Жизнерадостность родителей передавалась детям: они часто устраивали в доме самодеятельные концерты, и это поощрялось.
Семья была религиозная, но не слишком: кошерность соблюдали, но праздники - только основные. Моисей сам читал и хорошо пел молитвы не хуже иного кантора, и научил этому мальчиков. Как и отец, они знали и идиш, и иврит. В доме говорили на идиш и на хорошем русском, так что когда многие из детей со временем оказались в Москве, проблем с акцентом у них не было. Родители старались дать детям хорошее образование. В доме любили книги, была неплохая библиотека. Книги разрешали давать читать и детям из других еврейских семей, в том числе и небогатых, с которыми дети Ринских учились или просто общались - не так уж много евреев было в городке, и многие знали друг друга.
Придёт время - подружатся дети Ринских со своими сверстниками из такой же многодетной семьи переплётчика Иосифа Одина и его жены Розы, и, забегая вперёд, приоткроем занавес: со временем дочь Ринских Марьям выйдет замуж за старшего из сыновей Одиных Моисея, а сын Ринских Мордко женится на дочери Одиных Басе. То есть родство будет продублировано. К сожалению, Моисею Ринскому и Иосифу Одину не суждено будет поздравить детей, жён и друг друга с этими обычно столь радостными событиями…
Но пока - начало века, и так же, как Хана Ринская, Роза Одина рожает одного ребёнка за другим, но по одиночке, и всё больше - девочек. Последней, Фенечкой, семья прирастёт в 1907 году, а всего Иосифу и Розе посчастливится вывести в люди восьмерых: только двух будущих мужчин - Моисея и Семёна, но зато шесть девушек - Басю, Женю, Соню, Риву, Фриду и Феню.
Конечно, семья переплётчика Одина по своим возможностям не могла сравниться с семьёй солидного лесоторговца. В небольшом городке не так много работы было для Иосифа. Так что и дом у него был тесен для большой семьи, и ели всё самое простое, а порой просто голодно было. К тому же Иосиф и Роза, люди религиозные, изо всех сил старались соблюдать кашрут, а при их возможностях это было нелегко. Зато через руки отличного мастера своего дела проходили интереснейшие книги, и дети с малых лет приобщались к чтению. Немало попадало и еврейских религиозных книг на иврите и на идише, и в доме родители говорили на идиш, и в хедере учили на идиш, так что дети знали мамэ-лошн как родной. Но Иосиф и Роза следили за тем, чтобы дети успевали и по другим предметам, прежде всего - по русскому. Ещё раз забегая вперёд, хочется отметить, что Рива, например, лет в восемнадцать уехавшая в Америку, до самой кончины - до 97-летнего возраста прекрасно писала по-русски.
Материальное положение семьи осложнялось тем, что надежда отца - старший сын Моисей ещё юношей покинул семью: сбежал на заработки, а позднее оказался в царской армии.

Второй, Семен, больной туберкулёзом, также в юном возрасте уедет в Америку. Дочери пока только подрастали. Те, что постарше, помогали матери в доме, а со временем стали учиться шить и даже помогали отцу в его переплётном деле. В трудные годы Второй мировой моей матери Басе эта наука пригодилась: в эвакуации она шила военные полушубки, а в 1944-м подрабатывала, переплетая толстые бухгалтерские тетради. Портнихами и швеями стали и многие из сестёр. С начала нового, двадцатого века всё напряжённей становилась обстановка в России, и на Украине в том числе. Как всегда, волнения в стране вызвали рост антисемитизма. В 1905 году прокатилась волна погромов. Слава Б-гу, в семьях Ринских и Одиных тогда обошлось без жертв. Но напряжённость уже постоянно чувствовалась в атмосфере. А между тем дети подрастали, взрослели, в маленьком Чигирине им вряд ли было обеспечено будущее. Началась первая мировая война, и старшего сына Ринских Мордко призвали в армию. Отец надеялся сделать его своим преемником и многому успел научить - Матвей так и проработал потом всю жизнь хорошим специалистом по пушному делу. Ещё до его отъезда в обеих семьях начали замечать: и молоденькая Бася Одина часто заглядывает к Ринским за книжками, и уж очень приветлив с нею Матвей. Как-то папа, многозначительно глядя на сына, даже пропел ему, перефразируя известную песню: Ломир зих цу кишн: Ди мамэ мэг шойн высн - Аз Мотл hот шойн хасэнэ гэhат…

Моисей Один, кавалерист царской армии

- Давай расцелуемся: мама может уже знать - Мотэлэ женится…
Из дальнейшего содержания песни следовал намёк, что, мол, у тебя, сынок, нет ещё ничего своего, так что не спеши. А призыв в армию тем более отложил решение вопроса. Но объяснение молодых состоялось, и Бася Матвея дождалась. Но пока ему предстоял отъезд. Вскоре от солдата перестали приходить письма. Лишь где-то в 1916-м семья узнала, что он, в числе многих, оказался в немецком плену. Так он больше отца и не увидит…
А в это время власть всё расшатывало, а казачья вольница - те, кто оставался дома или вернулся с фронта, и левые и правые, всё больше распоясывались. И уже после февраля 1917 года Моисею и Хане стало совсем неспокойно. Но - куда было сниматься, где и как он мог бы устроиться и начать дело? Ничего другого он уже по возрасту освоить не мог. Здесь был свой дом, скарб, земля. Здесь ещё недавно местные власти клялись, что не дадут его в обиду. А теперь они и сами не знали, что будет завтра. А в октябре - новый переворот. Провозгласили равенство народов, декрет о мире. Но сразу вслед за этим - белые, красные, Петлюра и просто бандиты. И каждый если не убивает, то чего-то требует. Откупаться всё трудней: и поставщики, и заказчики разбежались, а склады "экспроприировали", а точнее грабили и красные, и белые, и банды, сменявшие друг друга. Очень опасались, что призовут юных Иосифа и Меера в Красную армию. Уже тогда появилась песня на мотив известной русской "Не ходил бы ты, Ванёк, во солдаты":

Ву жэ гэйсту, Йосл-ят, Йосл шойтэр?
Их гэй верн а солдат бай ди ройтэ...

- Куда же ты идёшь, Йоселе глупый? - Я иду стать солдатом у красных...
У Иосифа и Розы сыновей к тому времени в доме не было, но это было и плохо: Иосиф оставался в доме единственным мужчиной. И откупаться было просто нечем. Наоборот, надежда была на то, что всем известно было в округе: у Одиных в доме грабить было нечего. Большую тревогу у родителей вызывало как раз то, что в нормальных условиях должно было бы радовать: красивые дочки подрастали у них, и уж больно откровенно присматривался к ним местный молодняк. И некому было постоять за них: что мог противопоставить единственный пожилой еврей? Тревожно…
К лету 1919 года становилось всё ясней превосходство красных, но пока в больших городах и вдоль основных дорог. А такие отдалённые и маленькие, как Чигирин, всё ещё были во власти стихии.
И вот однажды нагрянула очередная "самостийная" черносотенная банда. Как уже повелось, Моисей Ринский отправил всю семью в землянку в соседнем лесу, а сам остался спасать дом от грабежа и "красного петуха", надеясь и на сей раз откупиться. Но эти бандиты убивали всех попадавших под их сабли мужчин-евреев, грабили без разбора еврейские дома и насиловали многих из остававшихся женщин и девочек. Когда на следующий день после того, как пыль от пьяной кавалькады растаяла, Хана с детьми вернулась домой, у порога их разграбленного дома они увидели тело зарубленного отца на красной от запёкшейся крови дорожке.
Почти в то же время трагедия произошла и в семье Одиных. Пьяные бандиты ворвались в дом. Часть девушек успела убежать. Остальных они заперли, оставив одну младшенькую, двенадцатилетнюю девочку, и изнасиловали её. Когда отец с проклятиями бросился на них, они хладнокровно застрелили его.
Такое двойное горе Роза пережила очень тяжело. Немного придя в себя, она приняла твёрдое решение уехать из города. Но куда? В своих письмах из Америки Сёма советовал им решиться и приехать в Нью-Йорк. Но тогда и ей, и Иосифу это казалось несбыточным. Теперь же доведённая до отчаяния мать быстро приняла решение. Часть денег занял и переслал знакомым в Москву Семён. Помогла сионистская организация, формировавшая в Москве группы беженцев. И уже в 1920 году Роза с четырьмя младшими дочками выехала поездом, а затем пароходом в США, где их встретил Семён. Роза Один проживёт за океаном ещё четверть века, а всего - 74 года и умрёт спокойно: её сын Семён, дочери и внуки проводят её в последний путь.
Совсем иначе сложилась судьба Ханы Ринской. После трагической смерти мужа мало кто узнавал эту прежде такую весёлую, полную жизни красивую женщину. Старшая дочь Соня, выйдя замуж за богатого торговца Соломона Штеермана, переехала в Кременчуг, а через несколько лет - в Кривой Рог. Туда же она перевезла мать и одну из сестёр - Симу, и поселила их вместе рядом со своим домом, буквально в том же дворе. Сима, окончившая медицинские курсы, стала работать медсестрой. Сначала у Сони родилась дочь, потом сын. Со временем и Сима вышла замуж и родила, по примеру матери, двух близнецов-мальчиков. В окружении дочерей и внуков Хана начала приходить в себя, глубокая душевная рана начала зарубцовываться: всё-таки прошло 22 года.
Но 22 июня 1941 года благополучие семьи, как и всей страны, было нарушено: началась война. Соня с семьёй эвакуировалась в Среднюю Азию. Муж Симы в первые же дни ушёл на фронт. А Сима с мамой Ханой и двумя близнецами были эвакуированы в одну из казачьих станиц Северного Кавказа. Оттуда они хотели уехать к Соне, в Среднюю Азию. Но не успели: стремительно продвигавшиеся немецкие войска заняли Северный Кавказ. Среди станичников было достаточно антисемитов, и в первые же дни они выдали евреев-беженцев фашистам. Седую бабушку с двумя пятилетними внуками-близнецами, а затем и маму близнецов по-немецки вежливо пригласили в фургон машины, захлопнули дверь и…включили газ! Беззащитные женщины и дети были "цивилизованно" удушены и сброшены в безымянную могилу-свалку.

Такова судьба моих дедов Моисея Ринского и Иосифа Одина, зверски убитых черносотенным отребьем; моей бабушки Ханы Ринской, цинично задушенной одной из самых цивилизованных наций; моей бабушки Розы Одиной, морально убитой, когда на её глазах подонки расправились и с её мужем, и с её дочерью. Это невозможно забыть. И нельзя простить. Наших дедов дикое убийство Нелегко доселе вспоминать. Всяким черносотенцам, фашистам Я привык руки не подавать. Движется история по кругу. Чтобы не вернулось всё назад, Я пером напоминаю внуку: Пусть покрепче держит автомат...
	Мальчики-близнецы и их бабушка, Хана Ринская, погибшие в душегубке

Вернуться на главную страницу

Григорий РЕЙХМАН, Ашдод

С начала июля в информационном центре "Бейт-Канада" (Ашдод, Израиль) начала функционировать общественная приемная самой, пожалуй, молодой общественной репатриантской организации города, члены которой называют себя "детьми Катастрофы", хотя не являются бывшими малолетними узниками гетто и нацистских концлагерей.
Почему же эти люди именуют себя "детьми Катастрофы"? Именно об этом наш разговор с членом инициативной группы Владbмиром Листенгартеном (он - малолетний беженец из Винницы).

"Дети Катастрофы" - Григорий Порецкий, Мария Шемякина, Владимир Листенгартен, Наталья Найштут, Илья Дыскин, Вольф Гефтер, Мина Ткаченко.

- В Ашдоде, как и во всем Израиле, существуют общественные "олимовские" структуры - инвалидов и ветеранов, блокадников, бывших узников гетто и концлагерей, всевозможные землячества и объединения. Однако существует большая группа пожилых репатриантов из бывшего СССР-СНГ, которая своей организации не имела, хотя право это, можно сказать, выстрадала. Мы не воевали на фронте, не страдали в гетто и концлагерях. Но война - это не только кровь и смерть на полях сражений, война - это массовое бегство мирного населения. Мы - беженцы от нацистской оккупации, то есть, Катастрофы. Тех, кто не успел убежать, как известно, ждали расстрельные рвы и душегубки...
- Другими словами, вы - эвакуированные?
- Понятие "эвакуация" воспринимается как некий упорядоченный процесс, хотя и несет в себе немалый драматизм: оставление дома, разрушение привычного уклада жизни, и т.д. Но даже это слово к нам не подходит. Мы просто бежали с родителями на телегах, повозках, нередко пешком, реже на машинах, поездах, баржах. Нас бомбили, расстреливали с бреющего полета немецкие летчики, преследовали банды дезертиров и мародеров-антисемитов. Многие из нас, детей, гибли, не перенеся тягот пути, голод и жажду, болезни, а те, кому удалось достичь спасительного советского тыла, бедствовали по чужим углам, без нормальной еды, одежды, без средств к существованию, в холоде и голоде. У многих из нас отцы не вернулись с фронтов минувшей войны, а кто и вернулся, были уже изранеными, инвалидами, война догоняла их и после 9 мая...
- А потом, после войны?
- Возвращались на родные пепелища. Дома разграблены, заняты чужими людьми, часто - бывшими соседями, захватившими наше добро, а родных, кто не успел уйти с нами, уничтожили гитлеровцы и их пособники. Пришлось строить жизнь с нуля. Война лишила нас детства и оставила в каждом из нас свой страшный след. Бегство от нацистской оккупации не прошло бесследно. Никто не может похвастаться крепким здоровьем...
- Сколько времени вы существуете и какова численность организации?
- Все члены организации уже получили одноразовую компенсацию от "Клаймс Конференс" именно как беженцы. А заявили мы о себе впервые лишь полгода назад. Только в Ашдоде нас не менее 2,5 тысяч!.. Есть у организации совет, рабочий орган, это люди с активной жизненной позицией...
- Чего же хотят "Дети Катастрофы"?
- Прежде всего, объединиться между собой в масштабе всей страны для оказания посильной помощи друг другу. Но этого, конечно, мало. В перспективе планируем обратиться к депутатам Кнессета и добиваться льгот, которые предоставляются ветеранам войны, в виде отмены "телевизионного налога", льгот на лекарства, различных, пусть небольших, но - скидок... И, конечно же, есть в планах желание поделиться воспоминаниями об ужасах войны. Такое не должно повториться...
- Сколько вас по Израилю?
- Примерно 35-40 тысяч. Но идет в рядах "естественная убыль"...
- Как относятся к вам городские власти, оказывают ли какую-либо помощь?
- Сравнительно недавно прошла встреча актива организации с мэром города Цви Цилькером. "Я никогда не думал, что таких людей так много, и они живут рядом с нами, - сказал он, услышав рассказы нескольких из нас. С пониманием относятся к нашим проблемам депутаты муниципалитета Борис Гитерман, Майя Слуцкая, помогая в меру возможностей, ходатайствуя перед различными инстанциями о выделении помещения для приема посетителей, других минимальных удобств...
- Остается пожелать вам успеха...

Фото автора

"ИдиШпиль" в Польше

Израильский государственный театр "ИдиШпиль" впервые за 19 лет существования побывал на гастролях в Польше - на родине многих еврейских классиков. В рамках гастрольного турне театр побывал на трех различных фестивалях еврейской культуры и показал польским зрителям свои замечательные спектакли - "Гебиртиг" и "Последняя любовь". Особый интерес к гастролям театра "ИдиШпиль" проявило молодое поколение: бОльшую часть из двух тысяч зрителей, пришедших на спектакли театра, составили польская молодежь и студенты. Оказалось, что молодые поляки, как и люди старшего поколения, очень хорошо знакомы с творчеством своего земляка Ицхака Башевиса-Зингера и других еврейских писателей.

Aктеры театра "ИдиШпиль" на сцене "BAGATELA" в Кракове

Примечательным стал и тот факт, что неподдельный интерес к еврейской культуре проявили жители Польши, не являющиеся евреями.
Гастроли театра с первых же дней широко освещались в польских СМИ: актеров сразу пригласили для участия в программах телевидения и радио. Уже после первых дней гастролей, благодаря многочисленным трансляциям по радио, на улицах польских городов, где побывал театр, можно было услышать песни на идиш из замечательного спектакля "Гебиртиг".
Как сообщила пресс-служба театра, "ИдиШпиль" привез в Польшу музыкальный спектакль "Гебиртиг" по сценарию Йегошуа Соболя и трагикомедию "Последняя любовь" по мотивам новеллы "Последняя любовь" ("Ди лэцтэ либэ") лауреата Нобелевской премии Ицхака Башевиса-Зингера. В Израиле мировая премьера спектакля "Последняя любовь" в постановке всемирно известного российского режиссера Адольфа Шапиро по сценарию Валерия Мухарьямова была приурочена к 101-й годовщине со дня рождения Башевиса-Зингера.
Особо волнующими были первые представления театра в городке Замощ и в городе Билгорай - на родине нобелевского лауреата, воспевшего эти города в своих произведениях. Волшебными были ночные представления, показанные на открытых площадках под черным небом, будто бы окутавшим сцену. С первой минуты, затаив дыхание, зрители увлеченно следили за происходящим на сцене. Даже монолог, произнесенный Яковом Бодо в финале спектакля "Гебиртиг", в котором его герой обвиняет немцев и поляков в исчезновении еврейской культуры в Польше, не помешал публике стоя приветствовать спектакль продолжительными аплодисментами.
На спектакле "Гебиртиг" в Билгорае побывал и Давид Пелег, посол Израиля в Польше. Затем г-н Пелег и сотрудники посольства встретились с участниками ежегодного конгресса "Дни Зингера". Этот конгресс в Билгорае, проходивший в этом году во второй раз, был инициирован фондом, который основал депутат польского Сейма Януш Паликут. Именно ему принадлежит идея возрождения наследия Ицхака Башевиса-Зингера и еврейской культуры в целом, а также идея проведения ежегодного конгресса "Дни Зингера", в котором наряду с известными исследователями еврейско-польской истории и культуры принимают участие польские студенты.
В один из дней гастролей театра в городе Билгорай был устроен торжественный вечер в честь 77-летия основателя и бессменного руководителя "ИдиШпиль" Шмуэля Ацмона-Вирцера, который родился в этом городе, но 60 лет назад вынужден был его покинуть.
Актеры театры сделали имениннику особый сюрприз, подготовленный во время поездки: попурри из местных песен на идиш. Поздравить Шмулика приехали и его бывшие одноклассники, а почетными гостями стали посол Израиля в Польше Давид Пелег и депутат польского Сейма Януш Паликут.
Шмуэль Ацмон преподнес Янушу Паликуту шофар, специально доставленный из Израиля. "Я вижу в тебе глашатая и хранителя еврейского наследия, веками существовавшего и исчезнувшего в Польше", - так прокомментировал Ацмон свой подарок. В свою очередь, Януш Паликут пообещал, что вернет Билгораю историческую рыночную площадь с различными строениями, которые были в еврейских местечках.
Паликут также сообщил, что в Билгорае уже восстановлена и отреставрирована синагога, построенная по образцу знаменитой синагоги Вольфа.
По сообщению пресс-службы театра, в последние дни гастролей израильские актеры дважды показали спектакль "Гебиртиг" в зале театра "BAGATELA" в центре Кракова - городе, в котором происходят основные действия постановки и живут персонажи, созданные народным поэтом, еврейским трубадуром из Кракова Мордехаем Гебиртигом.
Покидая гостеприимную Польшу, оказавшую театру "ИдиШпиль" столь теплый и радушный прием, Шмуэль Ацмон выразил надежду, что встречи театра с польскими зрителями станут теперь доброй традицией.

Ашкелонские артисты
на "Славянском базаре"

В Витебске, на родине великого художника Марка Шагала, состоялся 15-й ежегодный международный фестиваль "Славянский базар". Вот уже семь лет Израиль посылает своих представителей на этот форум.
На сей раз в Белоруссию были приглашены два ашкелонских творческих коллектива: театр еврейской песни "Кинор Давид", действующий при культурном центре "Неве-Илан" под управлением Фаины и Михаэля Лайнванд, и ансамбль восточного танца "Звезда Востока", функционирующий при МАТНАСе "Вольденберг" под руководством Жанны Кадыровой.
Отметим, что "Кинор Давид" участвует в "Славянском базаре" во второй раз.
9 июля на сцене Национального театра имени Якуба Коласа состоялся большой гала-концерт деятелей искусств Израиля. В тот же день "Кинор Давид" принял участие еще в одном концерте - "У Марка и Беллы". Это традиционная фестивальная встреча певцов, музыкантов и поэтов, посвященная Марку Шагалу. Выступления проходили в саду Дома-музея художника и встретили огромный успех у публики.
Представляя театр еврейской песни, конферансье напомнил, что юные артисты, поющие на иврите и идиш о радости жизни, о любви к своей стране и народу, прибыли из города, систематически подвергающегося обстрелам ракетами "касам", одна из которых несколько дней назад разорвалась во дворе местной школы.

Вернуться на главную страницу

В киевской газете "Еврейские вести" опубликован указ президента Украины Виктора Ющенко о награждении за личное мужество и отвагу, несокрушимость духа в борьбе с фашистскими оккупантами в период Великой отечественной войны 1941-1945 г.г., активную деятельность в ветеранских организациях:

Орденом "За заслуги" 3 степени:

АРСЕНА Бориса Семеновича - председателя Ивано-Франковской областной организации бывших узников нацистских концлагерей и гетто;

БУРСУКА Иосифа Абрамовича - председателя Черновицкой организации бывших узников гетто и концлагерей;

КОЙФМАНА Григория Иосифовича - председателя Винницкого городского общества бывших малолетних узников нацистских концлагерей и их спасителей;

РАУХВЕРГЕРА Иосифа Анатольевича - заместителя передседателя Киевской организации евреев - бывших узников нацистских концлагерей и гетто;

ШВАРЦМАНА Рувина Мордковича - председателя совета Одесской региональной ассоциации евреев - бывших узников нацистских концлагерей и гетто.

орденом Богдана Хмельницкого 2 степени:

ХАЙТИНА Матвея Яковлевича - члена президиума комитета Международного Украинского союза участников войны, г. Киев.

орденом княгини Ольги 3 степени

АЙБИНДЕР Надежду Самойловну - члена совета Киевской организации евреев - бывших узников нацистских концлагерей и гетто.

Международный фестиваль песни в Эйлате

С 5 по 7 октября этого года (первые дни праздника Суккот) в Эйлате впервые пройдет Международный фестиваль песни Sunsuela 2006. Фестивали такого формата проводятся на многих курортах Европы ("Новая волна" в Юрмале, фестивали "Сопот", "Сан-Ремо", "Славянский базар"): различные мероприятия фестиваля будут доступны тем, кто приобрел специальные путевки для отдыха, и станут прекрасной развлекательной программой для иностранных и местных туристов.
"Зеленый свет" проведению фестиваля Sunsuela 2006 дали мэр Эйлата Меир Ицхак ха-Леви, Управление туризма Эйлата и Гостиничное объединение города. Фестиваль будет проводиться ежегодно. Это создаст новую и привлекательную маркетинговую платформу для развития контактов в сфере туризма и будет способствовать решению одной из главных задач, поставленных министерством туризма: позиционированию Эйлата как города международного туризма и превращение его в фестивальную столицу региона. Туроператоры проводят по всей Европе широкомасштабный маркетинг фестиваля как международного музыкального мероприятия, сочетающего в себе два основных аспекта:
Конкурс молодых исполнителей со всего мира (в т.ч. один представитель Израиля)
Широкий спектр дополнительных мероприятий для туристов, которые приобрели специальные путевки для отдыха (для прибывающих из-за границы или живущих в Израиле): вечеринки, коктейли и встречи со звездами - гостями фестиваля, спонсорская деятельность, мероприятия по развитию туризма, хэппенинг на берегу моря (на закрытой территории, вход на которую будет доступен только для приехавших на фестиваль), демонстрация модной одежды и украшений и т.д.
Конкурсное жюри фестиваля возглавит маэстро Цвика Пик - выдающийся творческий деятель, один из наиболее известных во всем мире композиторов песенного жанра, чья замечательная песня "Дива" стала победительницей фестиваля Евровидения в 1998 года и принесла ему широкую популярность.
Звезды израильской и зарубежной музыки присоединятся к маэстро Пику в составе жюри конкурса и в качестве почетных гостей фестиваля Sunsuela 2006.

Маша ИВАНОВА,
"Партизан Тикшорет Шивукит", Тель-Авив

Еврейские поселения в степном Крыму

Александр ГЛУБОЧАНСКИЙ, Елена РИВКИНА, Симферополь

	Крым издавна притягивал внимание народов. Всегда здесь сосуществовали различные религии и вероисповедания. Нередко этот чудесный кусочек суши становился местом проведения социальных, политических и экономических экспериментов. Один из них - создание в конце 20-х - начале 30-х годов еврейских сельскохозяйственных поселений, коммун, товариществ и колхозов в степной зоне полуострова. Переселение евреев и создание земледельческих колоний началось в 1923-24 гг. и первоначально носило стихийный характер. Первые 34 колонии, созданные в это время, заняли около 15 тысяч десятин земли в степной части Крыма. Евреи покидали Россию, Украину и Белоруссию, где погромы в годы 1-й мировой и гражданской войн, ревизии времен военного коммунизма и разруха привели практически к полному их разорению.
На фото: колонисты (все фото - из архива Джойнта, Нью-Йорк)

Они стали людьми, "не имеющими определенных занятий", т.н. "нетрудовыми элементами". Спастись от голодной смерти можно было только при условии работы на земле. Найти неосвоенные земли удалось в Северном Крыму.В 1925 году советское правительство приступило уже к плановому переселению евреев. Согласно постановлению ВЦИК, им выделили тысячу с лишним десятин земли, на которых были организованы 11 колоний из 305 семей, создан национальный сельсовет - Ротендорфский ("Ротендорф" - Красное село).
Такого рода мероприятия, проводимые в рамках государственной политики, требовали огромных инвестиций. Наличие договора между СНК СССР и Американским еврейским объединением агрономических корпораций ("Агро-Джойнт"), подписанного в декабре 1924 года, помогло решить проблему финансирования переселения евреев в Крым.
Немного раньше, в августе 1924 года, при Президиуме Совета национальностей ВЦИК был создан Комитет по земельному устройству трудящихся евреев (КомЗЕТ). А в январе 1925 года образуется Общество землеустройства еврейских трудящихся (ОЗЕТ). Основной задачей и целью этих структур было привлечение еврейского населения к общественно полезному труду, в основном сельскохозяйственному.
Как же распределялись роли между правительством СССР, КомЗЕТом, ОЗЕТом, "Агро-Джойнтом" и другими зарубежными благотворительными еврейскими организациями? Планирование, контроль, регулирование взяли на себя государственные и общественные организации СССР, а на иностранных партнеров, в основном на "Агро-Джойнт", было возложено финансовое обеспечение функционирования хозяйств и создание всей инфраструктуры, в том числе учреждений образования, искусства, культуры.
Газета "Красный Крым" 29 октября 1926 года писала: "Еврейские колонисты проявляют много энергии и выдержки. Никакие трудности, никакие препятствия их не удерживают, а агрономы, соприкасающиеся с новыми еврейскими колониями, отзываются о них очень хорошо". Об успехах еврейских колхозов говорилось на Всекрымском слете колхозников, который состоялся 8 октября 1930 года. Только осенью 1928 года, например, было поднято 68 тысяч га целины в степной части Крыма. В еврейских поселках работали паровые молотилки, сортировки и веялки, 5 заводов по переработке молочных продуктов, маслобойные, кожевенные, черепичные заводы, развивалось промышленное птицеводство. Благодаря колодцерубильной машине, привезенной из Америки, удалось быстро устроить артезианские и шахтные колодцы глубиной от 80 до 120 метров, что решало сложную задачу обеспечения этих районов водой. При помощи французских плантажных плугов закладывались виноградники. Газета "Красный Крым" писала, что с виноградников колхоза "Соц вег" ("Социалистическая дорога") ежедневно отправляют в санатории Евпатории по 1000-1200 кг винограда.
И еще одно немаловажное свидетельство успехов еврейских переселенцев: в 1939 году 256 колхозников Крыма были занесены в Почетную книгу Всесоюзной Сельскохозяйственной выставки, в их числе - 64 еврея.
Огромное внимание в это время уделялось строительству жилья для переселенцев. В 1928 году был построен 441 жилой дом, в 1931 - 3.828. Все дети школьного возраста посещали учебные заведения. Действовало 79 школ I ступени, 7 школ II ступени (т.н. школ колхозной молодежи), 15 вечерних школ по подготовке в вузы и техникумы для взрослых. В 1932 году во Фрайдорфе был открыт педагогический техникум с преподаванием на еврейском языке, а неподалеку от Сак (Чеботарки) - сельскохозяйственный техникум, преподавание в котором также велось на идиш. Все еврейские поселения были радиофицированы, почти все - электрифицированы, кинопередвижки имелись в каждом районе; активно работали избы-читальни, каждый год открывались библиотеки (только "красных уголков" насчитывалось 50). С октября 1930 года выходила радиогазета "Эмес" ("Правда"). Работал передвижной еврейский театр. Выходила газета "Ленин вег" ("Ленинский путь"). Центром средоточия культурной и общественной жизни еврейских поселков становились клубы, где переселенцы вместе встречали праздники и горевали, решали насущные вопросы и обсуждали задачи на будущее.
Одновременно с преобразованиями в области сельского хозяйства жители еврейских колхозов умудрялись бережно сохранять атмосферу, традиционно присущую еврейским местечкам. В колхозах были и свои стахановцы, и победители соцсоревнований, но дух еврейской общины - "идишкайт" - главенствовал над всем. Дух этот - в готовности помочь ближнему, милосердии и сострадании, поддержке и взаимовыручке. Только чувство единения спасало народ Израиля от исчезновения, оно же помогало и в период освоения земель степного Крыма.
Информация о том, что в Крыму создаются еврейские сельскохозяйственные поселения, облетела весь земной шар. Встречали эту новость с энтузиазмом, верой и надеждой на то, что появилось, наконец, место на планете, где еврейский народ может жить и трудиться, ощущая себя полноценными людьми, полноправными гражданами.
В 1925 году 25 семей из Палестины, воодушевленные идеей еврейских поселений, прибыли в Крым. Ими в Евпаторийском районе была основана коммуна "Виа-Нова" ("Новый путь"). Участь этих людей сколь ужасна, столь и тяжела для понимания: в 1939 году все они были осуждены и расстреляны по обвинению в сионизме. "Врагами народа" были объявлены приехавшие строить первое в мире государство рабочих и крестьян - "Город Солнца" равных возможностей для всех.
Венцом эксперимента по переселению евреев в Крым стал поиск "агентов вражеских разведок", "шпиономания". Так, в 1938 году началось преследование сотрудников "Агро-Джойнта", против которых выдвигалось стандартное обвинение: шпионаж в пользу США. Доставалось и рядовым колхозникам. Финальную точку в развитии событий поставило нашествие гитлеровцев...
И все-таки, почему именно сегодня мы возвращаемся к этому скромному эпизоду истории?
Во-первых, потому, что картину событий можно пока еще воссоздать практически полностью. Завтра это будет не просто сложно, но, пожалуй, невозможно, учитывая масштабы эмиграции из Украины еврейского населения. А ведь история не любит и не прощает незнания и невежества.
Во-вторых, Симферопольское еврейское общество "Яд эзра" - "Рука помощи" помимо разнообразных общественных и благотворительных задач считает необходимым и создание музея евреев Крыма. А это значит, что появилась организация, заинтересованная в том, чтобы история нашего полуострова рассматривалась полнокровно, ибо евреи жили здесь, по крайней мере, с начала нашей эры. В настоящее время, как и в далекие 1920-30-е, финансовую, организационную и методическую помощь в разработке программы оказывает Американский еврейский распределительный комитет "Джойнт".

В-третьих, мы становимся свидетелями очередной волны антисемитизма. История еврейских сельскохозяйственных поселений в северной части полуострова - сама по себе доказательство, причем неопровержимое, состоятельности евреев не только в области искусства и науки, но и трудоспособности, дееспособности народа, которому не чужд никакой, даже самый тяжелый, физический труд. Молодое государство Израиль - воплощение всего этого, воплощение яркое и красноречивое.
В-четвертых, социологические исследования, проведенные сотрудниками "Яд эзра", показали, что около 60% современного еврейского населения Крыма - это агроджойнтовцы, участники описанных событий или же их потомки. А это, в свою очередь, означает: идея, положенная в основу создания еврейских сельхозпоселений, близка и понятна тем, кто живет сейчас. И несмотря на разобщенность, разрыв между поколениями, осталась нить, связующая и объединяющая евреев разного возраста: раз есть общее прошлое - следовательно, возможно и общее будущее.
Зададимся вопросом: как еврейский народ смог не просто выжить физически, но пронести сквозь века гонений свои традиции, культуру, язык? Ответ на этот вопрос сложен и неоднозначен. Один из возможных вариантов - через бережное, трепетное отношение к институту семьи, включающему самый широкий круг родственников. Для крымских евреев исторический факт сельхозпоселений в степном Крыму - объединительная идея, облегчающая поиск выхода из современного кризиса.
В-пятых, проанализировав события семидесятилетней давности, мы можем сделать различные выводы о том, что такое национальная политика государства, межнациональные отношения и каково участие во всех этих "проблемах" простых людей-тружеников любой национальности. Жить в мире и добрососедстве - таково стремление подавляющего большинства людей. А вот государственные акции, направленные против конкретного народа или нации, навсегда останутся на совести недальновидных и недобросовестных политиков. Переселение евреев в Крым, освоение незаселенных - подчеркиваем еще раз, незаселенных - районов полуострова устраивало власти всех уровней в конце 1920-х. Однако в начале 30-х ситуация изменилась, и в результате была создана Еврейская автономная область в Приамурье. Не правда ли, это больше похоже на издевательство или трагикомический фарс, стоивший тысяч жизней. Каждый человек волен жить там, где он хочет, где ему нравится. И никакие религиозные или политические препятствия не должны воздвигаться на этом пути. А создают эти препоны либо ради славы, либо ради власти, либо ради денег, но никогда - ради людей, ради народа.
И еще одно, последнее замечание. Изучать историю еврейских сельхозпоселений в Крыму необходимо серьезно и глубоко. Потенциал этого явления велик, потенциал еврейского народа - огромен. Обвинения евреев в отсутствии чувства Родины, Отчизны - беспочвенны. Потерять украинскую диаспору евреев полностью - значит, утратить большой пласт культуры - созидающей, творческой и производительной.

"ОК", №5, август-сентябрь 1999 г.
http://www.ok.archipelag.ru/part1/via-nova.htm

Вернуться на главную страницу

Израильский государственный театр "ИдиШпиль" отправляется в конце июня на гастроли в Польшу, где примет участие сразу в трех фестивалях. "Идишпиль" - один из трех существующих в мире театров на идиш, спектакли которого привлекают не только людей старшего поколения, знающих язык, но и молодых зрителей. Вот что рассказал о предстоящих гастролях Шмуэль Ацмон-Вирцер, основатель и бессменный руководитель театра, уверенный в том, что интерес к идиш культуре возрождается.

- Польским зрителям мы представим в этом году два спектакля - "Гебиртиг" по сценарию Иешуа Соболя и трагикомедию "Последняя любовь" по мотивам рассказа "Последняя любовь" ("Ди лэцтэ либэ") лауреата Нобелевской премии Ицхака Башевиса-Зингера. Сценарии к этим спектаклям были написаны специально для нашего театра, и обе мировые премьеры состоялись в Израиле.
Гастрольное турне начнется с театрального фестиваля в городе Замощь, где "ИдиШпиль" покажет спектакль "Гебиртиг", рассказывающий о жизни, смерти и бессмертии еврейского трубадура Мордехая Гебиртига. Его песни заполняли еврейские улицы трогательными, живыми, истинно народными образами и мелодиями, и принесли ему всеобщее признание и любовь в предвоенной Европе. Песни Гебиртига, ставшие народными, поют и сегодня во всем мире.
Затем нас ждут в городе Билгорай на фестивале "Дни Зингера", где кроме спектакля "Гебиртиг" мы покажем "Последнюю любовь". Билгорай - родной город лауреата Нобелевской премии Ицхака Башевиса-Зингера, именно здесь проходит ежегодный фестиваль в честь великого писателя, и спектакль "Последняя любовь", поставленный в нашем театре известным московским режиссером Адольфом Шапиро, - наш подарок польским зрителям.
В Кракове на 16-м Фестивале еврейских театров мы дважды покажем спектакль "Гебиртиг", а затем примем участие в заключительном гала-концерте, который состоится в зале BAGATELA и продлится до утра...

К словам Шмуэля Ацмона можно добавить следующее: коллектив театра убежден, что спектакли "Гебиртиг" и "Последняя любовь", которые увидят более 2000 польских зрителей, доставят радость всем истинным ценителям искрометного еврейского юмора, зажигательной еврейской музыки и неповторимого очарования и выразительности идиш. Стоит отметить, что в Билгорае театр "ИдиШпиль" отпразднует день рождения своего основателя и художественного руководителя - Шмуэля Ацмона-Вирцера, который тоже родился именно в этом городе Польши.

Cцена из спектакля "Последняя любовь" (актеры Ш.Ацмон и Анабелла)

Свой 77-й день рождения режиссер будет отмечать вместе со старшим сыном Ицхака Башевиса-Зингера - израильский журналист Исраэль Замир родился в том же году, но на день раньше Шмуэля. На торжественном вечере именинников поздравят члены польского Сейма, видные деятели культуры, посол Израиля в Польше Давид Пелег и первый секретарь Посольства США в Польше, родители которого также родились в Билгорае.

Пресс-служба театра "ИдиШпиль"

Российский Центр "Холокост":
чтения памяти Федора Свердлова

В российском центре "Холокост" (Москва) прошли третьи ежегодные научные чтения о еврейском героизме в годы Второй мировой войны . Они были посвящены памяти доктора исторических наук Федора Свердлова (1921-2002) - автора книг о евреях - Героях Советского Союза; кавалерах ордена Славы; генералах; воинах, награжденных боевыми наградами. Уже после кончины ученого вышла его фундаментальная "Энциклопедия еврейского героизма". Чтения открылись просмотром документальных кадров о Ф.Д. Свердлове из личного архива участника войны Н. Кравеца. Коллега и соавтор одной из книг Ф.Свердлова по истории участия евреев в Великой Отечественной войне Анатолий Вайнер поделился личными впечатлениями о творческой лаборатории ученого и дал анализ его вклада в исследование темы. Он отметил, что труды по оперативному искусству полковника в отставке, профессора Академии им. Фрунзе Ф.Д. Свердлова, переведенные на многие языки, до сих пор служат учебными пособиями в военных заведениях России. В процессе обсуждения доклада А.Вайнера затрагивались вопросы терминологии (понятие "еврейский героизм") и современное состояние историографии об участии советских евреев в войне, количестве погибших и попавших в плен. Участники дискуссии обратили внимание на то, что в последних трудах Ф.Д. Свердлов существенно уточнил эти цифры, что не всегда учитывается в популярных изданиях.

Бывший узник гетто и партизан Семен Додик указал на появившийся недавно в литературе термин "противостояние", который, по его мнению, неточно отражает ситуацию, в которой оказалось мирное еврейское население на оккупированной территории. Докладчик обосновал необходимость использования термина "сопротивление" (как вооруженное, так и не вооруженное) при характеристике отпора евреев оккупантам и их пособникам. Большой интерес вызвало сообщение выпускника Российского государственного гуманитарного университета, редактора одного из московских издательств Александра Дюкова "Евреи в Украинской Повстанческой армии: мифы и реальность". Анализ современной украинской и зарубежной историографии по этому вопросу привел автора к выводу, что данная тема играет важную роль в попытке реабилитировать участие украинских националистов в преследовании и уничтожении евреев.

В заседании приняли участие историки, ветераны войны, студенты, преподаватели.

Не приводя конкретных данных о количестве бывших узников гетто, оказавшихся в отрядах ОУН и УПА, эти авторы явно преувеличивают число евреев-медиков и ремесленников, которые оказывались в таких отрядах из-за нехватки специалистов, а отнюдь не из-за отказа националистов от лозунга борьбы с "жидо-большевизмом". В то же время российская историография нередко игнорирует важные нюансы в идеологии и практике действий украинских националистов после осознания ими нежелания нацистов создать независимое украинское государство, в том числе и в еврейском вопросе, сделал вывод докладчик.
Заведующий Архивным отделом Центра "Холокост" Леонид Терушкин на примере подвига брянской партизанки Симы Кричевской привел неизвестные свидетельства о еврейском героизме. В последнее время в архив Центра поступило немало новых документов, фотографий и свидетельств о евреях-партизанах и участниках войны, в том числе - более 800 писем с фронта и фронта, которые готовятся к публикации. Руководитель образовательных программ Центра "Холокост", преподаватель школы "Эц - Хаим" и Института ХХ1 век Леонид Пятецкий остановился на вопросе о месте темы еврейского героизма в годы Второй мировой войны на школьных уроках в еврейских и нееврейских школах. Констатировалось, что из текста учебников для школ и вузов общеобразовательных учебных заведений исчезли имена и фотографии евреев-героев (Александра Печерского, Маши Брускиной), которые присутствовали в них даже в советский период. В еврейских школах о героизме рассказывают стенды школьных музеев, ведется поисковая работа, но эта тема нуждается в не меньшей популяризации, чем тема Шоа - Катастрофы. Многие выступавшие поделились впечатлениями о яркой личности Ф.Д. Свердлова - участника войны, встретившего ее на границе и окончившего ее в Кенигсберге, награжденного многими боевыми орденами, талантливого педагога и ученого, прекрасного товарища, обаятельного и жизнерадостного человека. Илья Альтман, сопредседатель Центра "Холокост", членом Правления которого Ф.Д. Свердлов был с момента основания и до конца жизни, поделился замыслом расширения проблематики и состава участников будущих "Чтений о еврейском героизме". Эта тема еще далеко не исследована, нужен тщательный анализ историографии и выбор приоритетных направлений для изучения, - подчеркнул он.
Заполненный лекционный зал центра "Холокост" - на заседания пришли студенты, школьники, педагоги, бывшие узники гетто и ветераны войны - стал лучшим свидетельством того, что Ф.Д. Свердлов и проблематика его научных работ вызывают широкий общественный интерес.

Наш корр.

Фолксмэнчн:
Сара Зингер и Гиль Кремер

Дмитрий ЯКИРЕВИЧ, композитор, поэт, Иерусалим

Пару лет назад после концерта в зале Союза еврейских (идиш) писателей и журналистов "Бейт Лейвик" ко мне обратился с вопросом человек приятной наружности:
- Скажите, пожалуйста, а можно ли в вашей песне "Танго фун дэр 17-тэр шул" петь о восемнадцатой школе?
Отвечая на вопрос, я сказал, что моя песня связана именно с семнадцатой школой - в городе Виннице, в которой я когда-то учился и сохранил о ней до сих пор самые светлые и трепетные воспоминания.
- А я, знаете, учился сразу после войны в черновицкой еврейской школе №18.
- Вот это удача!- промелькнуло, наверное, тогда у меня в сознании. Ведь я моментально вспомнил, что эта школа пришла ко мне когда-то со страниц газеты "Эйникайт". Уже самим фактом своего существования в послевоенные годы она вызывала интерес. Но чтобы познакомиться с кем-либо из её бывших учеников? - об этом я даже не мечтал.
- Гиль, - обратился я к моему новому знакомому,- ваша школа знаменита тем, что на городской олимпиаде художественной самодеятельности в начале 1946 года она заняла 1-е место. Факт неординарный. Единственная в Черновцах еврейская школа - контингент в большинстве своём: обездоленные дети, чудом уцелевшие в гетто Транснистрии и в каких ещё угодно перипетиях того лихолетья,- уже через год после изгнания нацистов демонстрирует огромное жизнелюбие и желание постичь собственную культуру!
- Так я же танцевал на той олимпиаде!- превратившись на мгновение в мальчишку, чуть ли не выкрикнул Гиль.
Тут я должен был почувствовать - удача двойная: не только ученик той самой еврейской школы, но ещё и участник олимпиады, знаменитой, можно сказать, в истории нашей культуры.
И пусть читатель не упрекнет меня в излишнем пафосе. Наша растерзанная культура бывает настолько презираема в самой еврейской среде, что всякий раз, когда обнаруживаешь её приоритет в какой-либо области, хочется лишний раз напомнить об этом, и, не скрою, "притупить зубы" всем сородичам нечестивого сына из пасхальной Агады: они-то не упускают случая пнуть "язык рабов". Это великие литераторы, певцы, Гирш Лекерт, Ицик Витенберг, герои Варшавского гетто, да и герои многих войн Израиля (говорившие от рождения аф идиш, между прочим, носители высокой морали, куда-то исчезающей вместе с "языком галута") - рабы?! А ассимилянты, травившие своих родственников за то, что те говорили по-еврейски - свободные люди?! Так сказать, "бнэй хорин".
Судьба Гиля Кремера в чём-то типична для интеллигента-еврея из СССР, но во многом удивительна. Родился он в Льеже, где его отец был студентом медицинского факультета университета. А Вторая Мировая война застала мальчишку в Черновцах, когда уже полыхала вся Европа, когда истекало кровью Варшавское гетто и когда череда страданий дошла и до советских евреев, в своей массе мало что знавших о невероятных жестокостях, творившихся в странах, охваченных войной после 1-го сентября 1939-года: нацисты пользовались не только экономическими благами сотрудничества со сталинским режимом, но и пропагандной поддержкой, продолжавшейся вплоть до 22-го июня 1941-го года. Теперь и для евреев СССР мир раскололся надвое, как за два года до этого, для их братьев из Польши. 8-летний Гиль вступил в полосу страданий, протянувшуюся до Южной Буковины, на территории Румынии, куда в поисках убежища перед лицом вероятной гибели его мать сумела переправить нашего еврейского Гавроша… Но тема моей публикации всё же не война, а люди, сохранившие на всю жизнь ростки дорогой нашей культуры и сеющие её драгоценные семена.
Прошли годы. Гиль закончил консерваторию, стал профессиональным виолончелистом, играл в составе квартета Черновицкой филармонии и работал педагогом в кульпросветучилище. В 1973-м году, преодолев "полагавшиеся" по советским правилам игры трудности, как и многие его земляки, он приезжает в Израиль. Прямо в дни войны Судного дня. В просьбе отправить его на фронт новому репатрианту отказали. И Гиль Кремер сразу становится концертмейстером группы виолончелей камерного оркестра и педагогом консерватории в Петах-Тикве.
Я не случайно упомянул земляков Гиля. Черновцы - не просто еврейский город, история которого достойна углублённого изучения. Там издавна укоренилась мощная национальная культурная традиция. И не удивительно, что в 1908-м году местом проведения всемирной конференции виднейших представителей еврейского интеллектуального мира по вопросу о роли языка идиш стали Черновцы. На этой конференции была принята историческая резолюция, провозгласившая идиш национальным языком еврейского народа…
Сама же история, увы, проявила в полной мере свою жестокость и по отношению к нашему народу, и по отношению к указанной резолюции. В последнем случае жестокость, точнее, профанация, продолжается по сей день, и идёт она, порой, от многих очень ба-а-аль-ших и очень ассимилированных наших интеллигентов. Наиболее "продвинутые" из них по части нашей культуры добрались даже до "важнейшего" открытия: она, оказывается, не еврейская, а идишская. А, прослышав где-то об особой точке зрения, высказанной на конференции И.-Л. Перецом, уже "квалифицированно" ссылаются на этот факт, могущий бросить ещё один камень в сторону "галутного" языка.
Мне удалось добраться до протоколов конференции, изданных позднее, в середине 30-х годов. И что же? Да, Перец высказал замечание: для полного выполнения резолюции необходимо перевести на идиш то, что входит в сокровищницу нашей культуры, но создано евреями на других языках. Вот и все "возражения".
Всего каких-нибудь 50 - 60 лет тому назад было у нас в ходу словечко "фолксмэнч" - дословно: человек из народа. И кто же подпадал под эту категорию? Оказывается, любой, кто проживал в культурном измерении, был неравнодушен к страданиям других и умел понять точку зрения оппонента. Нетрудно видеть: это почти совпадает с определением интеллигента по-русски. А применительно к нашему народу это ещё означало защиту и сохранение национальных культурных ценностей. Такими были Менделе, Перец, Шолом-Алейхем и сотни тысяч, может быть, миллионы простых людей, наделённых добродетелями, о которых только что было сказано. И когда я познакомился поближе с Гилем, то понял, что он как раз из этой, увы, поредевшей породы "фолксмэнчн".
Профессиональный музыкант не только не растерял привитые в детстве представления о мире идишкайт, но уже в наши дни на альтруистской основе делится своим богатством с согражданами. Гиль не просто воспроизводит то, что было ему известно ранее. Он человек творческий и одарённый многосторонне: профессиональные знания в области музыки, еврейский (идиш) язык, компьютерные аппликации по обработке аудиоинформации - вот его инструментарий, позволяющий активно работать в жанре продуцирования переводов песен с других языков на еврейский. В сотрудничестве с поэтессой Сарой Зингер он записывает компакт-диски в собственном исполнении.
Работа, прямо скажем, непростая. Вооружившись переводами Сары, Гиль приступает к делу. Сначала идёт редактирование текстов. В ходе жарких дискуссий они ломают много копий, пока приходят к согласию. Но настоящие трудности ждут их впереди: не имея оркестра или аккомпаниатора, нужно как-то решить вопрос с сопровождением. Будучи человеком современным, Гиль нашёл решение: это аккомпанементы караоке и схожие варианты, дающие возможность "выудить" из записанных уже кем-то исполнений только аккомпанементы. Но каждый, кто элементарно знаком с музыкой, понимает: вероятность выхода на нужную тональность невелика. Так что одна трудная задача уже сформулирована. Другая - это чисто вокальная работа Гиля. 3-я - работа над дикцией. Несмотря на то, что у него хорошее произношение, полученное в той самой 18-й школе, фонетика остаётся важнейшим моментом в работе любого вокалиста.
Наконец, когда всё это уже позади, начинается собственно студийная работа. Последний диск Гиля и Сары - переводы популярных песен с иврита - записывался многие месяцы. Кроме упорства это ещё и серьёзные финансовые затраты, никем не восполнимые: как я уже указал, производство и распространение дисков идёт на альтруистской основе.
В наше время появляется много переводов песен на язык идиш.
И бывает в этом много надуманного и нелепого. Скажем, арии, вырванные из контекста либретто на другом языке, "закодированные" в идише. Зачем? Ведь каждый серьёзный исполнитель старается использовать оперный материал на языке оригинала. К тому же прежде, чем взяться за перо или прикоснуться к клавиатуре компьютера, следует трезво оценить и свои литературные способности, и знание языка. Не просматривается ли в этом неумелое желание поёрничать, удивить радио- или телезрителя: вот, мол, какие коленца можно выкидывать на "идишистском" языке?
А вот переводы Сары в исполнении Гиля выглядят вполне органично. Всё-таки замена языковой ткани (ивритской) на эмоционально родственную (язык идиш) не кажется натяжкой или самоцелью. Но цель в их творчестве не только присутствует, но и открыто декларируется: сделать доступными ивритские песни для тех, кто владеет языком идиш и кому уже не под силу войти в мир иврита. Задача более чем благородная.

Отдавая должное Саре Зингер (она имеет также и музыкальное образование) и Гилю Кремеру в подборе исходного материала, отметим: в этой части промахнуться было трудно. Израильская песенная классика, как и песни последних лет, настолько мелодичны, что вместо 18 замечательных песен, присутствующих на компакт-диске, можно было легко найти и другие из сотен, столь любимых в народе. И читателю будет небезынтересно узнать, какие же песни напеты Гилем на новом диске. Назову некоторые из них:

Тода аль коль (слова: У. Хитман) - А данк фар алц;
Эйли, Эйли (слова: Х. Сенеш, музыка: Д. Заhави);
Нолад'ти лэ-шалом (слова: У. Хитман) - Х'бин гэборн фар шолэм;
Аллилуйя (слова: Ш. Ор, музыка: К. Ошрат);
Ло нафсик лашир (слова: Х. Хефер, музыка: Д. Зельцер) - hэрт нит уф цу зингэн;
Ани гитара (слова и музыка Ноэми Шемер) - Их бин а гитарэ;
Од ло аhавти дай (слова и музыка Ноэми Шемер) - Нох нит гэнуг х'hоб гэлибт.

Евреи уделяют немало внимания своей истории. География Эрец Исраэль когда-то изучалась в хедерах, а в наше время - в еврейских школах. Но, боюсь, нигде и никогда не изучался предмет, который можно было бы назвать "еврейской географией". Который, в частности, прослеживал бы пути миграции евреев в пределах черты оседлости, а впоследствии и вне её. И если бы такой предмет существовал, то перечень местечек и городов, сквозь которые тянется родословная Сары, мог бы стать темой контрольной работы. При этом многие точки на соответствующей карте нужно было бы окрасить в красный цвет: немало крови представителей этого рода пролито было на пути странствий. Белгородка (что близ Шепетовки) - Деражня - Староконстантинов - Проскуров - Житомир. От одних названий этих комок к горлу подкатывает: ведь целая цивилизация была!.. Потом указатели передвижения - под грохот артиллерийской канонады и разрывы авиабомб - вдруг поворачиваются своими стрелками однозначно на восток: Волчанск - Чкалов. А когда наступила тишина, потянулись евреи в обратную сторону, в места, казавшиеся родными. Что-то в этой тишине было пугающее, но жизнь продолжалась. Два образования Сары - музыкальное и математическое (Одесский университет) - во многом определили её судьбу до самого отъезда в Израиль. Но было и нечто другое: в школах и вузах оно не изучалось, будучи запрещенным в границах советской империи. Сейчас, так сказать, post factum, можно ломать себе голову над вопросом: ну почему, ну чем это ИМ мешало? Разве Шолом-Алейхем с того света мог взорвать Кремль? Или сказанное со сцены еврейское слово нарушило бы ядерный паритет?.. Нет объяснений этому. Только сквозь толщу лет видишь снова перед собой свинообразные рыла да "объяснения": "Всякая культура делится на буржуазную и пролетарскую, и о какой такой еврейской культуре Вы, собственно, говорите?". Дискуссия заканчивалась, так и не начавшись. А в кабинете следователя могла иметь и продолжение: где-нибудь в мордовских лагерях или в районе Магадана. На улице или в очереди всё переходило в прозаическую форму, с ссадинами, выбитыми зубами или просто с испорченным настроением.
В семье Сары - а из тех сведений, которые мне известны, нетрудно видеть, что это были фолксмэнчн,- всегда были в чести народные традиции, так что язык наш сохранился у профессиональной скрипачки и профессионального математика, педагога средней школы, а затем и университета. В таких семьях еврейская музыка, песни сопровождали человека по всей жизни, от самого рождения. И понятно, еврейская элитарность оказалась наследственной, что даёт мне право сказать: Сара, как и Гиль, фолксмэнч. Оказавшись в Израиле, она задействовала свой огромный "еврейский" потенциал. Десятки её переводов распевают многие певцы, в том числе Женя Файерман, самая знаменитая современная еврейская актриса и певица в жанре кабаре.
Сара Зингер - член правления Союза еврейских (идиш) писателей и журналистов Израиля. И хоть пишет она немало, но в Союзе выступает только по делу, говорит всегда кратко и взвешенно. А её всесторонняя деятельность обернулась ещё одной гранью, от которой идёт свет огромной надежды. Сара, оказывается, создала в Рамат-Гане детский хор. Возраст хористов? От 4 до 15 лет. Ребята поют аф идиш, причём очень ревностно относятся к исполнительству именно на этом языке. Думаю, посеять в детских душах такое отношение к нашему языку может только настоящий фолксмэнч. И усилия Сары и дирижёра этого хора Жанны Славинской недавно увенчались успехом всенационального масштаба. Специальным решением жюри XI всеизраильского фестиваля хоров, поющих на языке идиш, детскому хору присвоено звание лауреата. Так что Сару можно поздравить не только с выходом компакт-диска с песнями в исполнении Гиля, но и с этой большой победой. В фестивале участвовали три десятка прекрасных хоров со всех концов страны, и жюри фестиваля, в котором заседал и автор этих строк, было очень нелегко вынести окончательное решение: великолепные дирижёры, в основном репатрианты из СССР, сумели продемонстрировать прекрасную вокальную культуру своих хоров.
Хочется пожелать нашим фолксмэнчн - Саре и Юре - плодотворного сотрудничества, многих, многих песен, обретающих новую жизнь по-еврейски.

Вернуться на главную страницу

Современное еврейство –
наследие, диалог, сравнение

 
5 июня 2006 года в Тель-Авивском университете открылась международная научная конференция на тему: "Модернизация восточноевропейского еврейства. Наследие, диалог, сравнение", организованная в рамках программы Леонида Невзлина по исследованию развития современного еврейства при поддержке фонда НАДАВ в сотрудничестве с фондом "Керен ха-йесод".
Этот научный форум ставит перед собой обширный круг тем, связанных с культурной традицией российских и восточноевропейских евреев 19-20 веков, в том числе идеология и культура сионизма, литературное творчество, изобразительное искусство, особенности еврейской идентификации в условиях социальной и культурной среды и эпохи, а также другие социоэкономические и социокультурные аспекты. 
По словам куратора конференции, докторанта Тель-Авивского университета Меира Хазана, в этой межотраслевой конференции принимают участие социологи и литературоведы, историки и искусствоведы из Израиля, США, Канады и Европы. Главная идея этого научного форума – объединение различных областей знания с целью проведения новых исследований, связанных с историей и культурой евреев, проживавших в прошлом и позапрошлом веках на европейском континенте и переживших черту оседлости, первую и вторую мировые войны, погромы и революции.
Один из главных парадоксов научной практики заключается в том, что чем больше исследований проводится в той или иной области и чем больше делается новых открытий, тем больше обнаруживается "белых пятен", которые привлекают своей неизведанностью будущие поколения исследователей.
"История восточноевропейского еврейства является исключительно важной частью истории народа Израиля, - уверен Леонид Невзлин. - К сожалению, эта область до сегодняшнего дня не удостоилась внимания серьезных исследователей в мире и у нас, в Израиле. Эта межотраслевая конференция является частью обширной программы исследования, цель которой осветить жизнь и деятельность евреев Восточной Европы, их вклад в науку, медицину, культуру и другие области". Леонид Невзлин, который является одним из соучредителей фонда НАДАВ, подчеркивает, что заинтересован в привлечении многочисленных студентов и исследователей, которые интересуются богатейшей историей восточноевропейских евреев.
Фонд НАДАВ оказывает посредством «Керен ха-йесод» поддержку различным проектам, связанным с темой еврейского образования и взаимодействия между евреями Израиля и диаспоры.

Праздник песни на идиш

Как уже сообщал в "МЗ" наш постоянный автор Самуил Иоффе из Беэр-Шевы, 18 мая 2006 года в ашкелонском "Гейхал ха-тарбут" прошёл XI всеизраильский фестиваль хоровых коллективов, поющих на языке идиш. Сегодня мы знакомим читателей с интервью, которое дал "Еврейскому камертону" (приложению к газете "Новости недели", Израиль) еврейский композитор и поэт, председатель жюри фестиваля Дмитрий ЯКИРЕВИЧ.

- Мы поздравляем всех участников фестиваля и вас, Дмитрий, с его завершением. По традиции просим ответить на наши вопросы. Когда фестиваль состоялся впервые? С какого времени культура, связанная с языком идиш, вновь пользуется в Израиле признанием и поддержкой?
- Давайте по порядку. Первый такой фестиваль прошёл в 1995 году. С тех пор он проводится ежегодно, за исключением 2005 года. О поддержке. Мы признательны заместителю мэра Ашкелона Леви Шафрану, начальнику отдела туризма и культуры муниципалитета Шимону Хараму и руководителю еврейского (идиш) клуба города Броне Дритер за помощь в проведении фестиваля. А равно - и Национальному управлению по еврейской (идиш) культуре - НАЦИОНАЛЭ ИНСТАНЦ - в лице его генерального директора Мелеха Зива. После десятилетий глумления в еврейской среде над идишской культурой трудно преодолевать инерцию её неприятия и стереотипы, сводящие грандиозные достижения к нескольким не самым лучшим песенкам, звучащим в гала-концертах, на радио, телевидении. Подбор материала грешит некомпетентностью и содержит, мягко говоря, массу ошибок и нелепостей, идущих от исполнителей.
- Какова география хорового творчества на идиш? Каков возрастной и общинный состав коллективов? Сколько хоров было представлено на фестивале?
- География - от Нагарии на севере до Мицпе-Рамона на юге. Возрастной состав - от 4 до 80 с плюсом! Большинство певцов - из бывшего СССР. Всего в фестивале предполагалось участие 36 хоров, и это с учётом только тех, что имели информацию о нашем празднике песни. По различным уважительным причинам несколько коллективов не сумели приехать в Ашкелон, а участвовали в празднике песни 1000 человек. Но это и десятки дирижёров (в основном, представительниц прекрасного пола) высокой квалификации. И они должны стать гордостью израильской культуры. Жюри сформулировало жёсткие требования по части репертуара, исключавшие пошлость, преследующую нас в течение многих лет. И, нужно отметить, наши превосходные дирижёры прекрасно справились с поставленной репертуарной задачей. Особо следует сказать о произведениях современных авторов, прозвучавших в исполнении чуть ли не половины хоров. Самых добрых слов заслуживают концертмейстеры, показавшие себя с наилучшей стороны.
- Расскажите, пожалуйста, о победителях.

На сцене - иерусалимский хор "Нехама" (дирижёр Жанна Прицкер)
	- Лауреатами фестиваля жюри единогласно признало следующие коллективы: хор имени Владимира Красницкого из Хайфы (дирижёр Генриетта Цудик), "Шалом" из Нетании (дирижёр Ким Юзанов), тель-авивский хор имени Михаэля Клепфиша (дирижёр Ализа Блехарович), иерусалимский хор "Нехама" - участвовал впервые (дирижёр Жанна Прицкер), "Поющие голоса из Мигдаль ха-Эмека (дирижёр Руана Шапиро), "Эль ха-дэрэх" из Ашдода (дирижёр Моше Шлахтман). Дипломом лауреата по специальному решению жюри награждён детский хор "Поющая радуга" из Рамат-Гана (художественный руководитель Сара Зингер, дирижёр Жанна Славинская).
Выступает хор имени Владимира Красницкого из Беэр-Шевы (дирижёр Генриетта Цудик)

Добавлю: планируемый заключительный концерт фестиваля - его вполне можно считать гала-концертом - продемонстрирует высокий уровень нашей певческой культуры (в разных жанрах), почти не доходящей до зрителя, на которого обрушивается поток надуманных вещей, выдаваемых за "идишские песни" или "песни местечка".А в последнее время безграмотность шагнула настолько далеко, что к нашей культуре хотят пристегнуть и русский блатной репертуар, якобы запрещавшийся в советское время. То, что он не поощрялся по эстетическим критериям, хорошо известно. Хотя распевался в пионерских лагерях, в общежитиях, понемногу в ресторанах. И что-то не слышно было, чтобы у кого-то упал хоть волос с головы из-за этого. А вот за наши песни репрессировали, а в более вегетарианские времена вызывали на допросы, увольняли с работы, травили на собраниях…
- По каким критериям отбирались участники соревнований?
- По самым демократическим: допускались все, кто по составу представлял собой коллектив, не меньше камерного хора. Процессом отбора участников качественно руководила доктор Сара Лапицкая, национальный координатор сети еврейских (идиш) клубов. Своим успехом фестиваль во многом обязан именно её организаторской работе.
- В Израиле живут евреи - выходцы из многих стран. Требовали ли вы от певцов нормативного произношения? Если да - по какому варианту: установленному в Советском Союзе или в межвоенной Польше?
- Жюри сошлось на том, что допустимы нормы в вариантах: еврейская сценическая речь (традиция Михоэлса), литературный стандарт ИВО, любой из диалектов. Нежелательным было признано лишь смешение двух или более вариантов.
- Какова роль всеизраильских фестивалей хоров в общей деятельности по сохранению и развитию культурного наследия ашкеназского еврейства?
- Эта роль огромна. Но она важна и для общеизраильской культуры. Кстати, сотрудники радио и телевидения, как и профессионалы, выступающие на языке идиш, могли бы многое почерпнуть для себя на фестивале, что позволило бы им почувствовать национальную культурную атмосферу. А певцам - и пополнить репертуар. Ведь следует удовлетворять запросы не только той части выходцев из СССР, кто нуждается в "песнях, которые мы привезли с собой", прославляющих освоение целины, комсомол, борьбу против угрозы ядерной войны (как её представляли советские СМИ), обслуживавших кампанию военно-патриотического воспитания советских людей (во времена Брежнева), но запросы и тех, кто хочет в Израиле приобщиться к образцам национальной культуры.
- Последний вопрос: как бы вы сформулировали требования программы-максимум по развитию культуры на языке идиш в Израиле?
- Программа-максимум? Эх, не до жиру нам! Хоть бы получить ничтожную долю той поддержки, которую имеют арабский сектор, сексменьшинства или, наконец, русский язык. Хоть бы избавиться от унизительных вопросов типа: "А в какой степени, на ваш взгляд, нужен сегодня язык идиш в Израиле?" Ведь пока к его сфере всё ещё относятся сотни тысяч людей в Стране. Мы все, как говорят в таких случаях, платим налоги. В войну за Независимость, едва добравшись до берегов Страны, люди попадали в пекло сражений и в последнее мгновение жизни, не зная ни слова на иврите, кричали: "Шма Исроэл!" - не "Шма Исраэль!". Потом были другие войны и десятилетия труда. А тем, кто оставался в старом отечестве и сохранял своё национальное лицо, - ох, как трудно было заявить в самой еврейской среде о принадлежности к миру культуры "аф идиш"! Ведь это означало выглядеть "отсталыми", "малокультурными", "местечковыми". Поверьте, я никогда не сталкивался с глумлением над нашим языком в русской среде. И это на фоне государственного и бытового антисемитизма в СССР. В течение нескольких десятилетий в вагонах московского метро я среди прочего читал еврейские газеты, журналы, книги. Попутчики - простые русские люди, не знавшие антиеврейских теорий,- проявляли любопытство, а, узнав, что "существует такой язык", приходили в изумление. И насколько же бывает трудно и унизительно отстаивать интересы нашей культуры перед лицом евреев, которые в СССР затыкали носы, заслышав еврейское слово! А ныне мы, выстрадавшие это слово всей своей жизнью, уже в еврейской стране должны в сотый раз слышать от них пренебрежительное: "А-а-а, идиш?" Мне кажется, настало время провести на страницах "ЕК" читательскую дискуссию по проблемам еврейской культуры на языке идиш и об отношении к ней власть имущих и русскоязычных СМИ…
- Дмитрий, предложение о читательской дискуссии возражений не вызывает. Мы благодарим вас за ответы и желаем творческих успехов.

Вернуться на главную страницу

"Фестиваль - общественное празднество,показ,
смотр достижений искусства (музыкального,
театрального, кино и т.д.)"
(Словарь иностранных слов)

Это определение точно подходит к тому, что было 18 мая в прекрасном зале "Гейхал ха-Тарбут" в Ашкелоне. А проходил там Х1 Всеизраильский фестиваль хоровых коллективов, исполняющих песни на идиш. Мне приходилось бывать на многих подобных фестивалях и, как правило, они проходили празднично. Но этот превзошел, по-моему, все.
Представьте себе, как надо было всё подготовить и отрегулировать, чтобы в течение шести часов один за другим хоры, сменяя друг друга, выходили на сцену и с вдохновением и мастерством исполняли свою программу из трех песен на идиш. Такие условия были поставлены перед коллективами. Конечно, у каждого из них были в запасе ещё песни, но, как говорится, пришлось "наступить на горло". Чувствовались настойчивость и организаторский талант координатора работы клубов любителей языка и культуры идиш д-ра Сары Лапицкой и председателя жюри фестиваля, композитора и поэта Дмитрия Якиревича.
Всего в фестивале приняли участие 28 хоров, прибывших со всех концов страны - от Кирьят-Шмоны на Севере до Мицпе-Рамона на Юге. Это около 1000 человек. Следует подчеркнуть, что подавляющее их большинство - бывшие жители стран СНГ. Один обозреватель в своей статье о фестивале заметил, что новым репатриантам мы обязаны такой популярности хорового пения в идишских клубах, что это они привезли культуру хорового пения со своей физической родины. Не стану спорить. Хотя назовите мне еврея, который не любит и не умеет петь, независимо оттого, где он родился или откуда приехал. Помните этот анекдот: если в аэропорту им.Бен-Гуриона сошёл с самолёта новый репатриант без скрипки, значит он пианист.
Что же пели, а главное - КАК пели эти коллективы? По условиям, разработанным жюри, опубликованным в газете "Новости недели", каждый хор, изъявивший желание участвовать в песенном конкурсе, должен был подать заявку на исполнение шести песен, из которых жюри выберет три. Это делалось для того, чтобы избежать повторения одних и тех же песен. И хотя полностью достичь такого результата не удалось, повторов было немного, мы услышали, каким богатством владеет идишская песенная культура.
Жюри на этом фестивале оценивало выступления тоже необычно строго, по очень многим параметрам - от внешнего вида хора до произношения текстов песен на идиш. Главные же критерии были конечно творческого порядка. Все хоры выглядели прекрасно. Чувствовалось, что местные власти не поскупились. Что касается владения языком, произношения, то тут далеко не всё благополучно. И дело не в том, что звучали разные диалекты - это явление неизбежное. Просто далеко не все певцы знают идиш, а отсюда серьезные дефекты в произношении. Понять это можно, хотя на общей оценке выступления это не могло не отразиться.
Главное же, конечно, это искусство исполнения. Многие певческие коллективы продемонстрировали его высокий уровень.
Они поют так, что их можно выпускать в концертах профессиональных хоров.
Из 28 коллективов лучшими названы шесть:
Хор имени Владимира Красницкого (Беэр-Шева) под руководством Генриетты Цудик.
Хор "Шалом" из Нетании (руководитель Ким Юзнов).
Хор имени Михаила Клепфиша (дирижёр - Элиза Гольдберг-Блахирович).
Иерусалимский хор "Нехама" под руководством Жаны Прицкер.
Хор "Зингендике штимен" из Мигдаль а-Эмек - дирижёр Руана Шапира.
Хор "Ал адерех" (Ашдод) под руководством М. Шлахтман.
Так прошёл этот замечательный праздник идишской песни. Выходит, что не всё забыто и погублено. Кое-что ещё осталось, живёт и ему не дают погибнуть. Кто-то из читателей скажет: "Что-то всё в восторженных тонах. Неужели не было недостатков? Были, конечно. Ну, как же без этого? К сожалению, в фестивале не участвовали некоторые известные коллективы - хор Димоны, например. Это, на мой взгляд, потеря для фестиваля. Не приехал и хор "Фрейлэхс" из Беэр-Шевы. Были хоры совершенно не подготовленные для такого солидного смотра. Некоторые коллективы нарушили условия и явочным порядком пели больше песен, чем значилось в программе. Но эти огрехи не могли испортить праздничного настроения у всех, кто пришёл в этот день в ашкелонский "Гейхал ха-Тарбут".
Фестиваль закончился, но праздник будет продолжен. Впереди заключительный концерт, в котором примут участие победители, и не только они. И ещё. Сара Лапицкая мечтает о том, чтобы на самой большой площади Тель-Авива выступил с концертом хор, объединивший в себе все хоры-лауреаты. И я верю, что такое будет. Сара с её энергией и настойчивостью этого добьётся. Вот это будет ПРАЗДНИК!

Самуил ИОФФЕ, член жюри фестиваля,
специально для "МЗ", Беэр-Шева

Вернуться на главную страницу

ИДИШ "ФОРВЕРТС" ИДЕТ ДАЛЬШЕ... Беседа с главным редактором старейшей в мире еврейской газеты, писателем Борисом Сандлером Михаил ХАЗИН, Бостон

- Напрягаю память и пытаюсь вспомнить: когда и от кого я впервые услышал, что в Нью-Йорке издается газета на идиш под призывным названием "Форвертс" ("Вперед"). Конечно же, давным давно - от Ихила Шрайбмана. У нас с вами, Борис, в Бессарабии, в Кишиневе, был общий друг - видный еврейский писатель Ихил Шрайбман. Он начинал свой творческий путь в Бухаресте, в довоенной Румынии, там "Форвертс" регулярно получали из Америки, читали, печатались в нем. В Советский Союз этой легендарной заокеанской газете доступа не было. Но Шрайбман рассказывал о ней, о ее публикациях. Много лет спустя после этих бесед вы, Борис, теперь возглавляете эту уникальную, одну из старейших в мире газет. Расскажите о ней, о вашем житье-бытье.
- Скоро у нас знаменательная дата. В 2007 году "Форвертсу" - сто десять лет. Возраст, что и говорить, весьма почтенный. Не так уж много в мире газет-долгожителей с таким стажем неутомимого служения читателю. Созданная в конце 19-го века первой волной эмигрантов из Восточной Европы и России, газета с первых шагов своего существования стала наставницей, другом тысяч тех, кто добрался в Новый Свет, спасаясь от гонений, погромов и чей родной язык - идиш. Поначалу "Форвертс" обращался преимущественно к американской аудитории. Много лет у еврейских читателей пользовалась популярностью рубрика "Связка писем" ("А бинтл брив")... Из ее пестрых, искренних, подчас наивных писем в редакцию первых читателей с их вопросами, признаниями, исповедями, а также ответов из редакции была составлена популярная книжка. С годами география распространения "Форвертса" так разрослась, что охватила десятки стран даже в самых дальних уголках планеты. "Форвертс" до Второй мировой войны был ежедневной высокотиражной газетой.
- Да, существование "Форвертса" простирается на три столетия: конец 19-го века, весь двадцатый без перерыва, 21-й век.
- Особенно трагичным для нашего народа был кровавый двадцатый век... С достоинством и болью перенес "Форвертс" все его штормы и бедствия. Ведь большинство погибших в Холокосте говорило на идиш, и многие из жертв геноцида были его преданными читателями. Тем не менее газета продолжала жить. "Форвертс" стал подлинной трибуной еврейской культуры. Все лучшие еврейские писатели печатались в нем, тесно сотрудничали с ним. Одним из них был Башевис-Зингер. Совсем недавно, в год столетия со дня рождения Нобелевского лауреата, "Форвертс" заново напечатал его великолепные очерки, статьи, затерянные в газетных подшивках минувших лет. Из номера в номер, целый год современный "Форвертс" публиковал малоизвестные, спасенные от забвения тексты Башевиса-Зингера. Эти материалы, обладающие высокой художественной и духовной ценностью, могут составить очень хорошую книгу, обогащающую наше представление о творчестве писателя. Вообще в архиве "Форвертса" хранятся целые залежи ценных историко-литературных текстов, десятки тысяч фотографий, выразительных свидетельств былой эпохи. В наши дни во многих университетах Америки, Европы наблюдается обостренный интерес студентов, молодых исследователей к еврейской истории, литературе, языку идиш. С молодежью мы дружим. В напряженный, грозящий новыми испытаниями, катастрофами 21-й век еженедельник "Форвертс" входит не шаркающей старческой походкой, а полным творческих сил и молодых замыслов.
- Какова его нынешняя направленность, что делает газета для сбережения и развития нашего родного языка идиш?
- Прежде всего, это еврейская национальная, светская газета либерального (в прошлом - социалистического) толка. В центре ее внимания - жизнь и культура ашкеназских евреев. Газета проникает и в религиозные, хасидские круги. Уже самим фактом своего существования "Форвертс" служит сбережению и развитию родного языка. В каждом номере мы печатаем материалы, посвященные еврейской культуре, литературе, ведем оживленную переписку с читателями, даем информацию о событиях еврейской жизни в США и во многих других странах, поэтические подборки. Нам пишут, что наша газета, как правило, служит для семейного чтения. Она передается из рук в руки, и каждый ее экземпляр прочитывает не один человек, а несколько. На многочисленных курсах изучения идиш "Форвертс" используется и как подспорье в освоении языка.
- А что вы предпринимаете для привлечения новых читателей, особенно молодежи?
- Поскольку читатели владеют родной речью не в равной мере, нам пришло в голову начать в 2006 году издание небольшой газеты "Вайтер" ("Дальше"), адресованной тем, кто пока слабо владеет еврейской грамотой, но хочет в ней усовершенствоваться. Раз в месяц "Вайтер" выходит на облегченном идиш и служит полезным и веселым учебным пособием. Наряду с серьезной статьей там можно найти фольклорные шутки, остроумные короткие стихи, ребусы, кроссворды. Нам пишут из Мексики, Израиля и других стран, что молодые люди, изучающие идиш, с удовольствием читают "Вайтер". Так мы готовим себе будущих читателей. Мы также выпустили компакт-диск с записью прекрасных рассказов Башевиса-Зингера на идиш, который быстро разошелся. Намерены продолжить полезное начинание - изготовление записанных на компакт-диски литературных программ, что тоже, думаю, послужит делу освоения родного языка.
- У евреев принято желать людям жить до ста двадцати лет. Думаю, для "Форвертса" такое пожелание неуместно. Срок жизни газеты, в отличие от человеческого, не лимитирован. Нынешний "Форвертс", устремленный к новым поколениям, как бы помолодел. У него появились молодые авторы, да и облик стал свежей...
- Да, мы проводим конкурсы статей юных корреспондентов, встречи... Есть у нас и технические новшества. "Форвертс" переходит на формат крупных газет, его полиграфическое оформление становится многоцветным. В интернете у нашей газеты есть свой веб-сайт. Это тоже одно из звеньев связи с читателями. Поколение, уцелевшее после Шоа, уходит. Дети хотят знать, откуда тянутся их корни, как жили их родители, что собой представляло местечко (штетл), "ди алтэ hэйм" (старый домашний очаг). Язык идиш как бы сам по себе содержит ответ на эти вопросы, помогает связать нить между прошлым и сегодняшним днем.
- Какова ныне география распространения еврейской газеты "Форвертс"?
- Идиш, можно сказать, - это международный язык. У "Форвертса" есть читатели во множестве стран: в бывшем СССР, на Ближнем и Дальнем Востоке, в Австралии, Новой Зеландии, Южной Америке, Южной Африке, Италии, Франции, Финляндии, Венесуэле, на Кубе, Мадагаскаре и во многих других краях.
- Проводите ли вы читательские конференции, встречи с друзьями газеты?
- Хотя небольшой штат творческих сотрудников нашей редакции изрядно загружен текущей работой, мы находим время встретиться с читателями лицом к лицу. Так, недавно в Нью-Йорке мы провели конференцию, посвященную литературе на языке идиш. В Колумбийском университете вели разговор о влиянии газеты на иммиграцию, на абсорбцию этих людей в новую жизнь. Помогают нам такие выдающиеся деятели искусств, интересующиеся языком идиш, как пианист Евгений Кисин, артист Еврейского театра в Берлине Марк Айзикович и живущий в Париже наш земляк, скрипач Ефим Зубрицкий.
- Руководство газетой, коллективом редакции отнимает много сил и энергии. Работа над романом или повестью, наедине с чистым листом бумаги (или, точней, с экраном компьютерного монитора), тоже требует предельной самоотдачи. Как вам удается возделывать два таких поля?
- На собственное творчество времени, конечно, остается не так много. Подчас нелегко отделить газетную работу от писания прозы, настолько они взаимосвязаны и переплетены. Литература, что и говорить, важная часть моего существования. Моя крупная работа последнего времени - роман "Праведники моей памяти", запечатлевший картины детства главного героя в бессарабском городе Бельцы, типы евреев из Молдовы, их судьбы, переходы от недолгой оседлости к очередным странствиям. Как музыкант (я ведь в прошлом скрипач, окончил консерваторию), как житель тех мест, я впитал их звуки, запахи. В "Праведниках" я стремился передать психологию людей, подхваченных волной эмиграции, вынужденных приспособиться к новым условиям жизни, к новому языку, стремился передать колорит и дух земли покинутой и страны обретенной. Подобно тому, как библейский Иона жил в чреве кита, герои романа обитают в чреве гигантского города, и это обстоятельство накладывает свою печать на их труды и дни, на их открытия и перевоплощения. Недавно закончил работу над повестью "Красные туфельки для Рэйчел". В ее центре - две судьбы, два человека послевоенного поколения. Как отозвалась в них судьба родителей, едва не погибших в Холокосте? Вещь во многом написана на американском материале.
Что еще рассказать о моей работе? Сейчас закончил вступительную статью к посмертному сборнику стихов Александра Белоусова, русского человека, писавшего стихи на идиш. Он безвременно умер два года назад в Израиле. Занимаюсь редактированием фундаментального био- библиографического справочного издания, автор которого - писатель Хаим Бейдер. Он, к сожалению, ушел из жизни, не успев завершить свой труд. Теперь мы вместе с доктором Геннадием Эстрайхом редактируем и готовим к печати "Лексикон еврейских советских писателей" как дополнительный том к восьмитомнику "Лексикон еврейских писателей", который выпустит Всемирный Конгресс Еврейской Культуры. Помогает нам Ева Лоздерник-Бейдер, вдова писателя.
Ждет меня еще одна незавершенная работа. В ту пору, когда я жил в Израиле, провел я и записал на видеопленку два десятка интервью, обстоятельных бесед с видными еврейскими мастерами слова. Помогал мне в этом деле земляк из Молдовы Арон Шварцман. Богатый материал, заключенный в тех отснятых видеокассетах, лежит мертвым грузом, пока руки дойдут до него.
Кто-то из древних мудрецов сказал: человек должен тридцать лет учиться, тридцать лет путешествовать, тридцать лет описывать, что видел, понял, осмыслил в этом мире. В соответствии с этой сентенцией, я пока еще много езжу, бываю в еврейских общинах стран Европы и других континентов, выступаю с докладами, участвую в симпозиумах и конференциях. Кстати, в заключение хочу оспорить распространенное мнение, будто еврейская литература вышла из местечка. Да, она описывала местечко. Но вышла она из Петербурга, Москвы, Варшавы, Бухареста, Нью-Йорка. И творцы ее четко знали, что идиш - не жаргон, а сочный, дивно выразительный язык. Идиш жив и, по слову Башевиса-Зингера, еще не сказал своего последнего слова.

ПАМЯТИ Я. А. ГОХБЕРГА Трудно говорить и писать по свежим следам о невосполнимой утрате. Был друг, верный, мудрый, и вдруг ушёл навсегда. Позвонил, как обычно, вечером - он звонил многим почти каждый день и в охотку, подолгу разговаривал, спорил, убеждал, агитировал, "перевоспитывал". За его голосом друзья как бы стояли в очереди, ждали, когда освободится линия, а во время наших сумбурных предвыборных кампаний за тем же его голосом - и это не преувеличение - "охотились" штабисты разных партий. Порой и сам Яков Аронович со свойственным ему упорством пробивался к своим постоянным и многочисленным собеседникам, когда нужные ему номера был напрочь заняты. Так после нескольких попыток он дозвонился до меня и в конце разговора уверенно-ласково сказал: "До завтра, Гриша", лёг спать и… светлого израильского завтра (в прямом, климатическом, и в переносном смысле), увы, так и не дождался.

С ним дружили разные люди, его категорически и бесповоротно уважали, как у нас принято их называть, и левые, и правые, и Бог весть какие, согласные с Яковом Ароновичем и несогласные, наши неуступчивые жестоковыйные евреи. Честно говоря, он и сам был таким - неуступчивым и жестоковыйным, хотя иногда ради дружбы шёл на умиротворяющие компромиссы. В нём, по сути, было что-то от библейских пророков, которых он почитал и часто брал в союзники, - от их жертвенности и непреклонности в борьбе за справедливость. Даже в его внешности было что-то от них - высокий лоб мудреца; седая копна седых, непокорных, молодо вьющихся волос; высеченное, как из камня, порой сияющее, порой печальное лицо.
Как это уже стало традицией в Израиле, львиную долю наших нескончаемых разговоров по телефону составляла политика. Круг обсуждаемых тем был необычайно широк. Лишенный из-за потери зрения возможности читать газеты и книги, вынужденный только слушать, он проявлял интерес ко всему, что творится на белом свете, интересовался не только израильскими реалиями, статьями в ивритоязычных и русскоязычных газетах, но и тем, что пишут в России и на Украине, откуда он и был родом. Яков Аронович просил присылать интересующие его материалы, начиная от программ наших партий до резолюций Организации Объединенных Наций. Друзья часто это с удовольствием и делали - посылали. Сдаваясь оппоненту на милость в спорах о передачах радио РЭКА или о выступлениях новоиспечённых политологов из отряда отставных чиновников на единственном, доступном нашему не избалованному многоязычием слуху телевизионном канале, я не раз не то в шутку, не то всерьез говорил, что, будь Яша лет на сорок моложе, он смело мог бы дать фору не только наделенным депутатскими полномочиями ходатаям "за русскую алию" в высших, как говорят, исполнительных органах, страдающих патологической недостаточностью профессионализма и компетентности и требующих, по выражению медиков, срочной пересадки, образованный и деловитый Яша мог бы вполне стать нашим "рош ха-мемшала". Он только посмеивался над моими прожектами и приводил знаменитые слова то ли Голды Меир то ли другого остроумца - главы правительства, что кроме дошкольников все евреи Израиля, достигшие совершеннолетия, считают себя премьерами. Шутки шутками, но для тех, кто общался с Яшей, не было секретом, что от некоторых наших ответственных руководителей и предводителей на так называемой русской улице его отличало то, что у него до репатриации был большой и поучительный опыт управления массами - в советской молодости он руководил коллективом численностью в десять тысяч человек! Недаром он ратовал за то, чтобы о государственных деятелях, от которых зависит судьба страны, в печати публиковались не отрывочные сведения об их фантастическом взлёте на партийные вершины, не куцые так называемые "корот хаимы", а конкретные данные о том, каких результатов, если они не засекречены, эти господа добились на практике.
- Да имярек (называлась конкретная фамилия) директором школы не может быть по определению, а его - в министры просвещения! - возмущался он.
Или:
- Какой он, к лешему, депутат! Ведь от него за версту разит самодовольством и невежеством.
Я думаю, что в большинстве случаев он не перебарщивал в своих оценках и имел право на такие, мягко говоря, нелестные характеристики, ибо выгодно отличался от преуспевающих невежд и осчастливленных высокими постами лакеев не столько опытом профессора, производственника, в известной степени исследователя, но и обширными знаниями в областях, не имеющих никакого прямого отношения к его основной профессии. Эрудиция его была уникальной, а память в восемьдесят с лишним лет могла войти в поговорку: "Помнит, как Гохберг!" Он был ходячей звуковой энциклопедией. На любой вопрос, касающийся дат рождений, созывов конференций, родов войск, побед и поражений в разных войнах, производственных терминов - всего и не перечислишь - он отвечал навскидку, с такой легкостью, что ему могла бы позавидовать любая информационная служба. Если же он затруднялся ответить, то непременно обещал навести необходимые справки и сразу же сообщить. Приведу пример, имеющий прямое отношение ко мне. Для романа, который я сейчас пишу, мне нужно было узнать, какой марки были грузовики у немцев в начале Второй мировой войны. Я обращался за консультацией к бывалым водителям-фронтовикам, но никто не мог мне толком ответить. Не ответил мне и Яша, но он, конечно же, вызвался обзвонить весь, если так можно выразиться, еврейский ветеранский мир в Израиле, в Америке и даже в Германии.
- Простите, Гриша, старика, - услышал я назавтра в трубке. - Пока я внятного ответа ни от кого не получил. Но я это дело так не оставлю. Как только получу ответ, тут же вам позвоню. Вы же свой роман, я надеюсь, еще в печать не отдаете, или я ошибаюсь?
- Не беспокойтесь. Роман может выйти и без всякого немецкого названия. Пусть останется по-русски - безымянный "грузовик".
- Нет, нет. Я вам название добуду. Оно придаст повествованию большую достоверность. Обязательно добуду.
Я верю - будь Яков Аронович жив, обязательно добыл бы. Он держал слово. Распространенное в наших палестинах благодетельное прилипчивое вранье он на дух не переносил.
- Никогда не думал, что у евреев столько врунов на душу населения, - подтрунивал он над любителями этого самодеятельного искусства.
Он был настоящим другом. Несмотря на все "идейные" разногласия он своим закоренелым "оппонентам" или махровым "противникам" никогда не желал зла. Наоборот, как мог заботился о них, об их работе, здоровье, устраивал ежедневные телефонные проверки, длившиеся иногда до полу-ночи, страшно огорчаясь каждой дурной вести. Сам он не любил жаловаться.
На вопрос, как Вы себя чувствуете, с улыбкой отвечал:
- Работа лечит все недуги. Пишу большую статью о том, кто может и кто не может быть министром.
- И вы думаете, что кто-нибудь из министров-неумех её прочтет? Они же по-русски не читают.
- Прочтёт, не прочтёт, неважно. Пусть хоть его русский секретарь узнает, кому он, бедняга, служит.
Яков Аронович работал на измор, на износ, почти без роздыху. Он, незрячий, больной человек, написал тысячу статей, которые мечтал собрать в книгу. Большая его удача, что при жизни он издал две книги прозы. К одной я написал предисловие и назвал его подвижником. Я не покривил душой - он истинный подвижник, он талантливый литератор, писавший, поверьте, не хуже тех, кто мнят себя местными Гоголями и Щедриными. В этих книгах он рассказал не о себе, а о других людях - своих современниках и одноклассниках. Может быть, у кого-то хватит сил написать о нём. Он этого достоин.
Гохберг поражал не только плодовитостью как публицист и литератор, но и как читатель. Он вывез из Союза богатейшую библиотеку, которой позавидовал бы любой книжник. В ней соседствовали лучшие авторы из лучших. Он любил и знал наизусть Маяковского и Ахматову, Пастернака и Гумилёва, сыпал цитатами из Аверченко и Зощенко. Внук Стасик "скачивал" в компьютер Юрия Нагибина и Иосифа Флавия, а "механический" чтец, вмонтированный в компьютер, прочитывал Якову Ароновичу весь текст от первой строки до последней, хотя взыскательный к мелодике в прозе Гохберг жаловался мне, что тот неправильно интонирует. Незадолго до смерти, услышав от меня о романе Амоса Оза "Повесть о любви и тьме", он выразил надежду, что он его после "Иудейской войны" прочтёт, и мы устроим по телефону обсуждение.
- О любви и тьме. Как замечательно названо. Это ведь, как подумаешь, о каждом из нас.
Не знаю, что имел он ввиду, но любви и тьмы на его долю выпало в жизни предостаточно.
Но любви, к счастью, выпало, как мне кажется, больше. Он был - какое отвратительно слово "был" - прекрасным человеком, верным и любящим мужем, требовательным и нежным отцом и строгим и справедливым дедом.
Когда я думаю о нём, а я теперь думаю о нём постоянно, как о большой и очень важной части моей собственной жизни, я прихожу к одному и тому же выводу: Якова Ароновича потеряла не только его дружная, сплоченная семья, его долголетняя спутница и помощница Рая, глазами которой он смотрел на всех нас и на Божий мир, но его потерял и наш общий дом - Израиль, в светлое будущее которого он терпеливо верил и который он бескорыстно, я бы сказал, самозабвенно любил.
В начале июня на новом кфар-сабском кладбище станет еще одним посмертным памятником больше.
Но, склоняя голову перед белым камнем, я хотел бы на прощание сказать Якову Ароновичу, что самые прочные памятники, на мой взгляд, строятся в человеческом сердце и скорбным незатухающим дыханием передаются по наследству из поколения в поколение благодарным потомкам.

Григорий КАНОВИЧ, 21 мая 2006

Вернуться на главную страницу

В Израиле установлен
памятник Маше Брускиной

Седьмого мая в одном из районов северного Тель-Авива (Кфар ха-ярок) состоялась торжественно-траурная церемония открытия памятника Маше Брускиной – еврейской девушке, героине Сопротивления в оккупированном Минске. На митинг собрались бывшие партизаны, ветераны Второй мировой войны, узники гетто и нацистских концлагерей, а также депутаты Кнессета, представители общественных организаций и школьники.
Многие из присутствующих хорошо помнили, что сразу после прихода нацистов в каждом городе и местечке Белорусии появлялось распоряжение о создании гетто - района, куда должны быть переселены все евреи. Одновременно издавались приказы об обязательном ношении евреями опознавательных знаков – жёлтых "лат". Евреям было запрещено ходить по тротуарам, посещать развлекательные заведения: театры, концерты, библиотеки и музеи, а также посещать школы.

Все эти унизительные распоряжения были изданы так быстро, что их нельзя было вдруг осмыслить и осознать. Ещё совсем недавно евреи были свободными людьми, были "как все", а с началом оккупации стали резко отличаться от остального народа – соседей по дому, по двору и просто от своих знакомых - неевреев. Согласно нацистской практике, ни в чём не повинные люди, родившиеся евреями, должны были умереть, предварительно испытав все моральные и физические муки, которые им предстояло переживать каждую минуту, каждый час, день за днём. К приходу Красной армии на оккупированной немецкими войсками территории Белоруссии евреев почти не осталось. Все погибли от рук немецких нацистов и их литовских, украинских, белорусских и русских подручных. В Белоруссии было уничтожено более 800 тысяч наших соплеменников, а в Минском гетто – более 100 тысяч... Сегодня все эти бывшие оккупированные территории Белорусии, в том числе Минск, воспринимаются нами как одно сплошное еврейское кладбище... Нацисты с первых дней оккупации пытались обмануть узников, заключённых в гетто, обещая сохранить жизнь тем, кто будет хорошо работать. Но среди заключённых были и те, кто сразу понял, что нельзя ждать пощады от жестокого, коварного и безжалостного врага, и единственный путь к спасению – сопротивление. Так выглядит памятник

Именно к таким людям относилась еврейская девушка Маша Брускина – она вступила на путь борьбы. Гестаповцы схватили ее и казнили 26 октября 1941 года. Сегодня, спуся 65 лет после этого трагического события, Маше Брускиной в еврейском государстве поставлен памятник.
На траурной церемонии с проникновенной речью выступил председатель израильской организации бывших партизан, борцов-подпольщиков и повстанцев в гетто Борух Шуб. Он рассказал о роли еврейского Сопротивления в Белоруссии в годы оккупации. По словам Боруха Шуба, в партизанских отрядах Белорусии сражалось более 25 тысяч еврейских бойцов, большинство из которых погибло, и мы не знаем их имён. Недавно в Минске издана книга "Евреи в партизанском движении Белорусии. 1941 – 1944 гг.", в которой перечислены имена более 8500 еврейских партизан, боровшихся с нацистами на территории Белоруссии. И это только часть установленных имён...
Депутат Кнессета Марина Солодкина обратилась со словами благодарности к тем, кто боролся с нацистами и выразила уверенность, что борьба с терористами ХАМАСа, которую осуществляет Армия обороны Израиля, приведёт к их полному уничтожению. Депутат Кнессета Юрий Штерн поблагодарил бывшего полковника Красной армии Льва Овсищера, Лину Торпусман и скульптора Йоэля Шмуклера, благодаря которым стало возможным увековечить в Израиле память Маши Брускиной и всех еврейских женщин, боровшихся с нацизмом.
Среди присутствующих были чудом уцелевшие узники Минского гетто, бывшие партизаны Моше Цимкинд, Абрам Рубенчик и Ефим Гольдин, малолетние узники Минского гетто Аня Гуревич, Давид Таубкин... Моше Цимкинд поделился воспоминаниями о трудностях партизанской борьбы, многие девушки-еврейки погибали на путях к партизанским отрядам, часто их не брали в партизаны, но те, кто добывал оружие и попадал в партизанские отряды, сражались храбро и самоотверженно. Бывший партизан Макс Привлер – президент Всемирной Ассоциации юных борцов с нацизмом, рассказал о заповеди своего погибшего отца: "Если выживешь – расскажи", эту же мысль высказал ему генерал Людвиг Свобода: "Расскажи о трагедии своего народа". Этим благородным делом и занимается сегодня Макс Привлер.

Слева направо - Моше Цимкинд, Ефим Гольдин, Марина Солодкина и Юрий Штерн

О тех страшных событиях рассказал и Давид Таубкин, ныне заместитель председателя Всеизраильской Ассоциации "Уцелевшие в концлагерях и гетто". Он отметил, что это знаменательное событие происходит спустя многие годы после казни трех героев сопротивления: Кирилла Труса, Володи Щербацевича и Маши Брускиной. На месте, где повесили героев у ворот дрожжевого завода, установлена мемориальная плита с именами Кирилла Труса и Володи Щербацевича, но имя Маши Брускиной отсутствует. Имя девушки-еврейки и советская власть, и нынешнее правительство Беларуси хотели предать забвению. Но справедливость восторжествовала ... на земле Израиля. И это вызывает огромное удовлетворение. Сегодня открыт монумент, который свидетельствует о том, что мы помним не только о Маше Брускиной, но и о тысячах других еврейских героинь Сопротивления, погибших в борьбе с палачами своего народа.

Инициатором возрождения из небытия и создания памятника Маше Брускиной стала Лина Торпусман – жительница Иерусалима, в сердце которой "стучал пепел" памяти. Именно благодаря её энтузиазму, её усилиям и недюжинной энергии стало возможным установить в Тель-Авиве памятник, средства на который собирались по крохам евреями всего мира, ибо для каждого это было не только долгом, но и честью. Мы благодарны ей за это. Лина Торпусман в своем слове поблагодарила всех сопричастных  созданию памятника Маше Брускиной и подчеркнула, что сегодня последовательницы подвига Маши Брускиной, еврейские девушки-солдатки Армии обороны Израиля защищают жителей своей страны и гибнут от рук арабских террористов. О них словами Булата Окуджавы сказала Лина Торпусман: "Сладкое бремя, глядишь, обернётся копейкою, кровью и порохом пахнет от близких границ..." – и далее: "До свидания, девочки, выбора нет, постарайтесь вернуться назад..." Каждое свидетельство о борцах сопротивления важно и ценно, память о них священна. Нам дорого каждое имя. А имя Маши Брускиной, её судьба после гибели и памятник ей на земле Израиля – символичны как часть нашей общей судьбы. Несмотря на Катастрофу, мировое еврейство возродилось – тому порукой общий дом для каждого еврея, где бы он ни жил сейчас. Мы, граждане Государства Израиль, твёрдо знаем, что нельзя ждать до последней минуты, надеясь на судьбу. Масада больше не повторится!

Слева направо - Моше Цимкинд, Лина Торпусман и Абрам Рубенчик

«Израиль – единственное место в мире, где у нас, евреев, есть право и возможность защищать себя собственными силами", - так сказал бывший премьер-министр Ариэль Шарон на траурной церемонии, посвящённой 60-летию освобождения концлагеря "Освенцим". Да будет так!
Думая о трагедии Маши Брускиной и о героях еврейского Сопротивления, мы ощущаем боль в своих сердцах, мы скорбим по своим погибшим родным и близким, по погибшим миллионам евреев Европы. Евреи погибали и боролись, как могли... Мы должны помнить, что в годы Второй мировой войны в войсках антигитлеровской коалиции находилось полтора миллиона еврейских воинов и партизан. В рядах Красной Армии воевало 500 тысяч евреев, более 200 тысяч из них погибли. Тридцать тысяч евреев боролись с нацистами в партизанских отрядах на территории Белорусии. В Минском гетто самоотверженно боролось более 300 подпольщиков во главе с Михаилом Гебелевым. Жертвы евреев – борцов Сопротивления огромны, но они не были напрасны, они принесены на алтарь победы во имя свободного существования человечества. Победа над гитлеровской Германией принесла немногим оставшимся в живых евреям Европы долгожданную свободу, и поэтому сегодня мы благодарим наших освободителей, солдат и офицеров Красной армии и армий США, Англии и Франции, партизан, героев Сопротивления и праведников народов мира, спасавших евреев.
На траурной церемонии были зажжены поминальные свечи, произнесены молитвы. Церемония открытия памятника Маше Брускиной завершилась исполнением «ха-Тиквы» - гимна Государства Израиль. 
Нельзя не отметить в заключение, что среди официальных лиц на митинге не было представителей посольства Республики Беларусь.

 Давид ТАУБКИН, заместитель председателя
Всеизраильской Ассоциации "Уцелевшие в концлагерях и гетто",
 бывший узник Минского гетто, специально для «МЗ»,
 victor-t@013.net.il

Вернуться на главную страницу

В Израиле, в пос. Шфаим состоялась встреча бывших студентов и преподавателей Латвийского университета. Был подготовлен список более 120 человек, которым разослали приглашения. Среди пришедших на встречу были и те, кто закончил ЛГУ в 1952 году и выпускники 1977 года. Хочется особо отметить выступление профессора Александры Роловой, которая начала занятия в Латвийском университете в 1939, а с 1954 в течение 37 лет заведовала кафедрой на историческом факультете. Узнав о встрече, она приехала из Германии, где живет последние 15 лет.

Профессор Рувен Фербер (на снимке), специально прилетевший на эту встречу из Риги, передал приветствие от нынешних руководителей университета. Исследования в области физики (он закончил физмат в 1971 году) Фарбер сочетает с заведованием Центром изучения иудаики, который он основал в 1998 году. Следует отметить, что некоторые выступления превратились в полемику между теми, воспоминания которых о годах, проведенных в ЛГУ, окрашены в розовые тона, и теми, кто был выдворен из университета по политически мотивам в 1949-52 годах. Это уже четвертая встреча такого рода, проводимая нами в Шфаим весной каждого года. В 2003 г. встречались те, кто работал в Румбуле, в 2004 - выпускники 25-й ("еврейской") вечерней школы, в 2005 - выпускники мединститута.

По материалам бюллетеня "Эцлейну"
Ассоциации латвийских и эстонских евреев Израиля

ПОМОГЛИ ЕВРЕЯМ ВИННИЦЫ

Винница и местечки Винницкой области исторически сложились как места компактного проживания евреев. Их названия увековечены в еврейской литературе и фольклоре. Но именно поэтому эти места представляются особенно привлекательными для миссионеров всех мастей, охотящихся за еврейскими душами. За последние полтора месяца Лига МАГЕН Украины получила четыре серьезных сигнала о повышенной активности миссионеров, направленной на евреев Винницы и области. По просьбе еврейской общины в Винницу выехал директор Лиги МАГЕН Украины Игорь Куперберг. Оценив ситуацию на месте, он пришел к выводу о необходимости немедленной помощи руководству здешней общины - ведь, как выяснилось, евреев Винницы обрабатывают сразу как минимум четыре миссионерских организации!

Буквально за два дня был подготовлен семинар Лиги МАГЕН для руководителей многочисленных еврейских организаций Винницы и Винницкой области. Эту успешно зарекомендовавшую себя программу проводят президент Лиги МАГЕН проф. Александр Лакшин и Игорь Куперберг при поддержке раввина г. Винницы Шауля Горовица, председателя еврейской городской общины Ильи Гробмана, председателя религиозной общины Винницы Исаака Новоселецкого, руководителей отделения Сохнута в Виннице и местного хэседа.
3 и 4 мая 2006 года в помещении еврейской школы "Ор Авнер" руководители 12 еврейских общин и организаций из 6 городов собрались для участия в семинаре. Как всегда, программа включает интересные лекции, практический тренинг с отработкой типичных ситуаций, обсуждение положения на местах, анализ текстов и подробный разбор аргументов миссионеров. Как и все мероприятия Лиги МАГЕН, семинар объединил за одним столом представителей самых разных еврейских организаций, нечасто собирающихся вместе. В откровенной дискуссии обсудили ситуацию на местах, проанализировали допущенные ошибки и наметили пути их устранения. Совместными усилиями была выработана программа конкретных дел по работе с каждым евреем, оказавшимся объектом миссионерской деятельности. На второй день семинара ряды слушателей пополнили преподаватели и ученики старших классов еврейской школы "Ор Авнер". Была проведена также специальная программа для тридцати кураторов и патронажных работников местного Хеседа. Именно им приходится чаще всего первыми узнавать о попытках миссионеров обработать их подопечных. Поэтому для них особенно актуальны практические навыки оказания "первой еврейской помощи".
Подводя итоги, Александр Лакшин (на снимке) отметил, что ему было приятно работать с такой заинтересованной аудиторией. Кошерное питание для всех участников семинара было предоставлено раввином г. Винницы р. Шаулем Горовицем.

Пресс-служба Лиги МАГЕН

ЕВРЕИ ПАРАГВАЯ: ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

С 1537 по 1811 гг. Парагвай был испанской колонией. В стране проживала небольшая группа марранов, которые к XIX веку практически полностью ассимилировались. После провозглашения независимости страны 14 мая 1811 г. президент Парагвая Хосе Гаспар Родригес де Франсиа пригласил в страну инженеров-евреев из Австрии. Один из них, Ф. Виннер де Моргенштерн, в 1847 году возглавил парагвайский флот. В 1863-1870 гг. он участвовал в войнах с Аргентиной, Бразилией и Уругваем.
В 1870-1880 гг. в стране проживало около 20 евреев - выходцев из Франции. В 1904-1905 гг. в Парагвай приехали ашкеназы из Росии и Польши, а в 1908 году - сефарды из Эрец Исраэль, которые привезли с собой свиток Торы из Иерусалима.
В 1917 году в столице Парагвая Асунсьоне была построена первая синагога, а спустя три года вновь прибывшие ашкеназы из России и Польши создали Ассоциацию евреев Парагвая.

Столица Парагвая Асунсьон

В 1924 году в Асунсьоне начал работать молодежный центр им. Макса Нордау, а в 1925 году - религиозная школа Талмуд-Тора.
Накануне Второй мировой войны в страну прибыло около 10 тыс. евреев - беженцев из Германии, Австрии и Чехословакии. Вскоре большинство из них покинуло страну, а оставшиеся основали синагогу и еврейский общественный центр.
В конце тридцатых годов в стране усилились антисемитские настроения в результате пропаганды гитлеровских эмиссаров. Под их влиянием в 1938 году правительство выслало из Парагвая 17 еврейских семей, а в 1939 году запретило эмиграцию евреев. Запрет был снят в середине 1940-х годов.
После Второй мировой войны в страну прибыли евреи, пережившие Катастрофу. Они образовали общину "Унион Эбраика". В последнее время в Парагвае также оседает небольшое количество евреев из Аргентины.

Сегодня 400 еврейских семей Парагвая живут в городах Асунсьоне, Консепьсоне и Вильярике. В стране действуют ашкеназская, сефардская, немецко-реформистская и хабадская синагоги. Синагога, относящаяся к ХАБАДу, действует с 1988 года. Центр ХАБАД-Любавичи включает синагогу, еврейскую библиотеку и ресурсы по программе Талмуд-Торы. Центр также публикует и распространяет для каждой еврейской семьи в Парагвае ежемесячный журнал, освещающий различные аспекты еврейской жизни.
Не оставили без своего внимания маленькую еврейскую общину этой страны и представители "мессианского иудаизма", создавшие в Асунсьоне свою синагогу, известную под названием "Бейт-Шалом".
Несмотря на то, что евреи страны принадлежат к различным течениям иудаизма, они объединены в единую общинную организацию, являющуюся отделением Всемирного Еврейского конгресса - Еврейский представительский совет Парагвая - Consejo Representativo Israelita de Paraguay. Она охватывает ряд еврейских групп, включая местные отделения ВИЦО, Бнай Брит, Магбит, "Друзей иерусалимского еврейского университета".
Работают две еврейские школы, детские сады. Большинство детей общины посещают еврейскую школу Colegio Integral Estado de Israel, которая обеспечивает их начальным и средним образованием. Лидеры общины отмечают рост межэтнических браков, хотя используется любая возможность дать детям этих пар еврейское образование. В Асунсьоне действует еврейский музей с мемориалом Холокоста.
Сейчас в Парагвае проживает 1 200 евреев при общем населении, составляющем 5 миллионов.
По данным тель-авивского исследовательского института Стефана Роса, в июне 2000 г. группа местных неонацистов распространяла листовки в Американском Университете Асунсьона. Листовки приглашали на встречу всех, имеющих претензии к евреям. В том же году был уволен преподаватель этого университета - после официальной жалобы, обвиняющей его в распространении антисемитских анекдотов.
Израиль и Парагвай связывают давние дружественные отношения. В частности, в 1947 году Генеральная Ассамблея ООН приняла решение о признании Государства Израиль именно благодаря решающему голосу парагвайского представителя. Парагвай - одно из немногих государств, признавших Иерусалим в качестве столицы еврейского государства, в связи с чем дипломатическое представительство страны находится в пригороде Иерусалима - Мевасерет-Ционе.
Тем не менее, в январе 2002 года израильское посольство в столице страны Асуньсоне закрылось вопреки протестам, поступившим из Вашингтона, от правительства Парагвая и от еврейской общины страны. Это событие произошло в период, когда израильский МИД в целях экономии бюджета решил закрыть несколько своих зарубежных представительств. Бывший тогда посол Парагвая в Израиле Луис Фернандо Меер сообщил, что парагвайцы "брошены и преданы" решением о закрытии посольства. В августе 2002 года Парагвай сделал ответный шаг и закрыл своё посольство в Израиле. В настоящее время между двумя странами сохраняются дипломатические отношения на уровне консульств.
Относительно недавно произошло и позитивное событие в этих отношениях, когда в августе 2004 г. министр иностранных дел Израиля Сильван Шалом в связи с пожаром в супермаркете в Асунсьоне направил телеграмму соболезнования своему парагвайскому коллеге Лайле Рашид. Тогда же в Парагвай была направлена партия медикаментов для помощи раненым.
Координаты еврейской общинной организации:
Consejo Representativo Israelita de Paraguay. Casilla de Correo 756. General Diaz 657. Asuncion.
Tel: 595-21-441-744, 595-21-441-094, 595-21-441-515.
Fax: 595-21-448-289.
Еврейский музей: Museo Judio del Paraguay, Colon 171, Asuncion.
Tel. 595-21-291-044; 595-21-493-235.
Координаты Бейт ХАБАД:
Rabbi Yehoshua Forma, Mrs. Carolina Rica Forma
Beit Chabad Paraguay
771 Paraguari. Asuncion.
Tel: 595-21-497-423; 595-21-495-441.
Fax: 595-21-495-442.
Валерий НОВОСЕЛЬСКИЙ, Брюссель

Вернуться на главную страницу

  «На этих улицах, прежде всего, нет обыденности, простоты. Все  они сплошь резко отталкивающие, пугающие злой тупостью, каким-то угрюмо-холуйским вызовом всему и всем».   
И.А.Бунин, «Окаянные дни», Одесса, 1919

При всей несомненно унылой одесской жизни в 1998-2005 гг., когда всё как бы замерло и вроде бы «ничего не происходило» и в то же время всё в Украине менялось на глазах, любой опыт устаревал быстро в каких-то своих компонентах. Однако это относится именно к отдельным компонентам, но не к структурной новизне, заданной тем, что вся Украина обнаружила себя за партой новых экономических отношений – то ли еще предрыночных, то ли уже рыночных – и новых правовых отношений, где вроде бы внешне решительные шаги к правовому регулированию сочетаются с удивительным отсутствием элементарной правовой дисциплины и всепроникающей коррупцией на всех уровнях жизни. 
К сожалению, надо признать, что некогда передовое городское сообщество Одессы, выступившее в период горбачевской перестройки в числе её лучших прорабов, сегодня находится в депрессивном  состоянии. Город устал от политиков и политики, а одесситы уже давно горожанами себя не ощущают. Этому содействовало  множество фатальных обстоятельств, из которых следует выделить  три основополагающих: разрушение морехозяйственного комплекса; массовую иммиграцию 90-годов, вымывшую практически всю городскую элиту, и затянувшуюся перманентную борьбу за власть между двумя враждующими политическими группировками, надолго сделавшими жителей Одессы заложниками своих эгоцентрических интересов.
Cегодняшняя «зона» - это промтоварный рынок, т.н. «7-й километр», - на ней и на других бесчисленных базарах Одессы находит себе пропитание добрая половина ее жителей. Eе нравы переплелись с обычной жизнью столь тесно, что все труднее их различить, и когда старшая часть населения застыла в ужасе, юношество вступает в жизнь в святом неведении и с искренней верой в идеалы подобного «рынка».Чем более город опутывает себя миром полукриминальной культуры и – отчасти – такой же морали, тем более очевиден парадоксальный возврат к махровым, казалось бы, уже забытым формам советского официоза. И вот уже опять, как воинские, присваиваются звания «заслуженных» и «почетных» за отсутствующие достижения – все это вперемешку с постными физиономиями постаревшей коммунистической и новой демократической номенклатуры, которая восторженно предалась держанию свечек на церковных праздниках. При этом по городу снует масса пиарщиков и профанаторов, которые пытаются занять «нишу» ушедшей элиты, предлагая свои посреднические «культурные» услуги между всем и вся. Издаётся многочисленная провинциально-гламурная  пресса, которая как бы не замечает всего безобразия жизни. Растерзанный, полуголодный город удивленно всматривается в аляповатую роскошь нуворишей, вслушиваясь в бесконечные ток-шоу на ТВ. Шизофренический выверт сегодняшней городской культуры усугубляется общей паранойей жизни, где «пир во время чумы» давно стал привычным состоянием. И вот уже новое поколение людей выросло, ведать не ведающее, что хранят старые стены и мостовые улиц Одессы.   

*  * *

Сейчас новые хозяева жизни, по понятным причинам, страстно увлеклись архитектурой и дизайном. Примечательно, что, в отличие от большевиков, которые всегда путали слово «дизайнер» с неудобопроизносимой фамилией, сегодняшние кураторы от культуры устарелые и порочные по духу и по форме формы творчества довольно изощрённо стали подавать в одежде новозвучащих слов: «инсталляция», «перфоманс», «концепция». Кстати, эта словесная игра, имитируя мнимые отражения перемен, вполне достоверно определяет внешний облик сегодняшней Одессы: одутловатая фигура Леонида Утесова, напоминающая отдыхающего пенсионера, пародийный Де Рибас с нелепой лопатой, опереточная фигурка А.С. Пушкина и тому подобные статуэтки. К этому можно добавить ряд подарков иногородних скульпторов, среди которых особо выделяется эскиз многофигурной композиции, автор которой - вездесущий Зураб Церетели. Готовил он шестиметровую скорбную вещь для мемориала на Поклонной горе в Москве, а установил её полутораметровую модель на трехметровом безобразномпостаментепочему-то в Одессе. Всё как в жизни. Других достижений, к сожалению, нет. Впрочем, нет и других авторов, уехали... Оставшаяся немногочисленная и уставшая от невзгод общественность затихла и вроде бы вздохнула с облегчением: мол, и слава Богу, хватит здесь воду мутить всем этим Гринбергам и Ройтбуртам... 

Увы, как говорит известная градозащитница Лариса Скорик: «Сейчас  уже не нужно обладать утонченной фантазией, чтобы не заметить, что и появившиеся многочисленные архитектурные новоделы выполнены в духе местечкового модернизма, помноженного на амбиции мещанского величия». Вот уже десятками восстают из стагнации, - как водится, в извращенном виде, - исторические строения, которые некогда составляли трепетный образ города. Происходит вроде бы созидательный процесс, однако это профанация, неумелая фантазия на тему реставрации, несовместимая с понятием хорошего вкуса. При этом следует заметить: уже несколько десятилетий существует  проблема организации образа городской среды Одессы и, наверное, поэтому город без умелого и заботливого градорегулирования стремительно превращается в «потемкинскую деревню», опутанную метастазами «кондитерского стиля».
Если же обратиться в прошлое, то можно вспомнить, что после Отечественной войны, несмотря на разруху, старую Одессу восстанавливали профессионалы, которые ее помнили, с почтением обмеряли, сохранив для нас всю драгоценную проектную документацию. Такой путь восстановления всегда был патриотичен и оправдан с моральной точки зрения. К сожалению, сейчас подобное кажется анахронизмом. Сегодня невозможно без боли смотреть на тот беззастенчивый и суетливый китч, которым потчуют нас местные архитекторы. Вал пошлой халтуры обрушился на город. Ну, а чиновники от архитектуры (вспомните: который десяток лет!) цинично убеждают одесситов, что все происходящее соответствует исторической правде. Какой правде, господа хорошие? Ведь, слава Богу, живы еще одесситы, которые всё это видели. Ну, а если же действительно посмотреть правде в глаза, то станет очевидным, что город не готов к реализации серьезных градостроительных проектов. И не готов, в первую очередь, архитектурно. Думается, что с некоторыми сомнительными идеями типа многокилометровой эстакады через Одесский залив, грандиозного нагорного бульвара или «монументального морского фасада» лучше бы подождать, разбогатеть и как бы немного поумнеть, а уж затем к подобным темам обращаться. Непростительных градостроительных ошибок и так сделано более чем достаточно! Достаточно вспомнить романтический и одновременно многострадальный ландшафт Аркадии и Гагаринского плато, который сегодняшние градоустроители «раздербанили», как говорят нынче,  разномасштабной застройкой, а также мноэтажную этажерку гостиницы, заслонившую незабвенную панораму бухты и оскверняющую этим неповторимый облик Главного места Одессы. По-видимому, им невдомек, что ценность земли падает, когда стираются рисунок природного ландшафта и следы исторического землеустройства. И начинаешь теряться, чего здесь больше: глупости или корысти?..
Продолжая рассуждать по этому поводу, хочется спросить: для чего надо было опять «наступать на грабли», продолжая строительство  скандального Овального дома на Греческой площади? Прошло уже достаточно много времени, чтобы весь город смог убедиться в недостатках этого неуклюжего, скомпилированного с другого проекта, сооружения, заслонившего перспективу Спасо-Преображенского собора. Зачем же продолжать возводить то, что заведомо плохо?! С какой целью нужно было упрямо совершать непростительные градостроительные ошибки? 
В этой связи невольно обращаешься к идеологии воссоздания и, в частности, восстановления Спасо-Преображенского собора, которое происходит сейчас в Одессе. Воссоздание, когда это не политический шаг, как это было с храмом Христа Спасителя в Москве, в нашем случае достаточно оправдано, т.к. сейчас, к сожалению, у многих не хватает уменья сделать что-либо новое и значительное, дающее свет надежды на будущее развитие. В век массовой коммерческой культуры хорошо бы, наперекор всему, воссоздать аристократичность этого города, избегая аляповатости и дешевизны. Возможно, поэтому и возникла потребность в восстановлении той архитектурной доминанты, каковой являлся монументальный силуэт Спасо-Преображенского собора?
Можно, конечно, сколько угодно посмеиваться над монументальным бумом, обрушившимся на территорию нынешней Одессы – нелепой скульптурой Де Рибаса или замечательными гениталиями Быка, что на 8-ой станции Большого Фонтана и т.д. При этом следует отметить, что антология новых анималистических образов, размещенных  в одесской городской среде, ограничивается не только упомянутым Быком, но и другими домашними животными… Однако хочется напомнить, что в Одессе были действительно прекрасные памятники, которые до сих пор не восстановлены. Екатерине Второй, например. Ведь есть чертежи, фотографии, сохранились крупные скульптурные фрагменты. Почему же не восстановить то, что и не вызывает вопросов с точки зрения художественной ценности. Ведь монумент-то был мастерский! Зачем же продолжать так рисковать с быками, лошадьми и проч.?

  * * * 

Сейчас, естественно, трудно, не имея Программы городского развития, о которой столько было сказано в предыдущее двадцатилетие, прогнозировать, как будет осуществляться градостроительное развитие Одессы на фоне сегодняшнего распутья.

Очевидно одно - не так, как сегодня! Архитектурная судьба каждого значительного городского сооружения так же непредсказуема, как судьба всякого произведения искусства. И это нельзя рассчитать даже на самом современном компьютере, тем более, что жизнь оказалась сложнее электроники. Вместе с тем, вполне сознавая, что мы живем в данном промежутке времени, и то что, к сожалению, многое сохранить уже невозможно, необходимо ввести на территории исторического центра Одессы действенную процедуру для застройщиков  (в отличие, или в дополнение к достаточно пространным «Правилам застройки г. Одессы»), и она даст возможность обрести объективный взгляд на существующее положение дел в каждом квартале исторического центра, станет барьером на пути ошибок и градостроительного произвола.
Очевидно, городу нуженотдельный закон о градостроительной деятельности на территории исторического центра Одессы. Этот закон не должен означать, что в центре ничего строить нельзя - напротив, здесь можно и нужно строить, но при этом необходимо сохранять и архитектурно развивать городской  ландшафт в тех параметрах и в тех традициях, в которых была соткана его историческая ткань. И это будет реальный ответ на амбициозные и одновременно лукавые устремления одесских чиновников, во что бы это ни стало попасть в охранный список ЮНЕСКО.
Следует вспомнить, что по всей Европе, даже в малых городах, подобные законы давно действуют - это регулирующая система прав, льгот и ограничений, которая отвечает на животрепещущие вопросы: что, где и с какой этажностью можно строить? Какое отношение должно быть к окружающему ландшафту и озеленению в каждой части города? Что должно модернизироваться, охраняться,  реставрироваться и озеленяться в каждом квартале исторического центра? Например, вокруг определенных исторических кварталов не может появиться ничего «высокого», ничего «стеклянного» и т.п. Такое ландшафтное и строительное микрозонирование помогает ориентироваться будущим инвесторам и застройщикам в выборе строительных площадок и в объеме необходимых инвестиций. Существование же подобного закона в Одессе позволит ответить и на наши давние проблемы: например, в каких параметрах можно возводить строения в пределах городской береговой линии? Создавать ли в Одессе охраняемые природные территории, на которых нужно ввести ограничения на строительство, или же, наоборот, предоставлять льготы застройщикам,  собирающимся их осваивать и развивать? Помимо этого, создание подробной карты зонирования и микрозонирования городских территорий существенно поможет властям подробно разобраться в самой сути городской системы землепользования и взимания земельных налогов. Думается, что подобный закон выгоден всем: городу, который будет защищен от хаоса градостроительных ошибок, и застройщикам, которые перестанут зависеть от персоналий, а будут опираться только на четкое и, главное, подробное городское законоуложение.
И вот ещё что... Все знают, что в архитектурной судьбе Одессы участвовали маститые архитекторы: Тома де Томон, Боффо, Торричелли, Бернардацци... Список можно продолжать. Думается, в сегодняшнюю городскую среду архитекторы такого масштаба, обладающие художественно-проектным уменьем ставить и решать задачи, придут не скоро. Складывается впечатление, что современный украинский истеблишмент в силу своей культурной брутальности не догадывается о существовании целого ряда имён архитекторов мирового класса, которых каждый уважающий себя европейский город считает за честь пригласить к сотрудничеству. Более того, я подозреваю, что и зарубежные архитекторы, к счастью, не знакомы с одесскими архитектурными героями: ни с «самым главным» архитектором В.Л. Глазыриным, привнесшим в городскую архитектуру идеи соглашательства и конформизма; ни, слава Богу, ни с уже легендарным Маркосом Мурмановым, успевшим-таки за год с небольшим «кое-что сделать» для города; ни с бесчисленными бутафорными подделками г-д Повстанюков; ни с лукавой «охраной», на принципах семейного подряда, всего исторического центра. Думаю, что они осознают – городские заказы будут еще долго распределяться только сугубо между «своими». А придут в наш город настоящие архитекторы тогда, когда Заказчик и Власть почувствуют в этом нужду, как это было в прошлые времена, когда Одесса сумела по достоинству оценить выдающихся мастеров своего времени, приглашая их создавать архитектурные сооружения, достойные имени этого удивительного города. Нужно, наконец, начать меняять сложившиеся ориентиры в системе городских нравов и моральных ценностей, и тогда для Одессы, впрочем, как и для других городов Украины, может заново открыться дорога в тот первый мир, где есть Париж, Рим и Барселона. 

 
Евгений ОЛЕНИН,
член-корреспондент
Украинской Академии
архитектуры
Одесса – Нью-Йорк,
апрель 2006

ОСКВЕРНЕН МЕМОРИАЛ В ОДЕССЕ

ОДЕССА, 25 апреля (АЕН) - Одесситам, да и многим гостям города, хорошо известен мемориал в Прохоровском сквере на самой границе Молдаванки. Отсюда в 41-м году для сотен тысяч горожан начинался путь в никуда. Здесь формировались колонны одесских евреев и отсюда отправлялись к местам расстрела. Теперь на этом месте расположен мемориальный комплекс с Аллеей праведников, на которой растут березки, посаженные в память о тех, кто, когда-то рискуя жизнью, спасал людей и свое человеческое достоинство. К сожаленью, не все внуки оказываются достойными памяти дедов. В ночь с 19 на 20 апреля (вероятнее всего, ко дню рождения Адольфа Гитлера) памятный камень и плита с именами Праведников народов мира "украсились" свастиками и словами "6 000 000 слов лжи" — семена ненависти, щедро разбрасываемые в последнее время, начинают давать всходы (см.снимок).

Это первый случай осквернения памятника, и одесская община надеется, что негодяев, осмелившихся испоганить память (не только чужих им евреев, но и своего народа тоже), найдут. Люди, обнаружившие следы вандализма, вызвали милицию. Составлен протокол, депутат горсовета Вадим Мороховский подает депутатский запрос, в общем, вандалов будут искать. Хочется верить, что найдут. Свастика, судя по всему, нарисована через трафарет, то есть это не просто пьяный бред отморозков с баллончиками — мол, шли, мазнули первое, что придет в голову (что это за голова, куда приходит такое — отдельный вопрос) и пошли дальше. "Они" к этому явно готовились. А вот мы, похоже, оказываемся не готовыми.

Эли Бейдеру – 85 

12 мая в тель-авивском центре культуры на идиш "Бейт-Лейвик" состоится чествование иерусалимского еврейского поэта Эли Бейдера, посвященное его 85-летию. Приветствовать юбиляра придут Ефрем Баух, Григорий Канович и другие собратья по перу, а также известные деятели культуры на идиш: Даниэль Галай, проф. Авром Новерштерн.  Эли Бейдер родился в городке Дунаевцы, расположенном на юге Хмельницкой (бывшей Проскуровской) области. Воевал на фронтах Второй мировой войны. Несколько десятилетий прожил в Нижнем Новгороде, работая инженером и печатаясь в еврейских периодических изданиях разных стран. С начала 1990-х гг. - в Израиле.

На исторической родине Эли Бейдер выпустил пять книг: «Троймэн ун вор» ("Мечты и реальность", 1994); «Майн зуник hэймланд» ("Моя солнечная родина", 1996); «Унтэр hойхэ hимлэн» ("Под высокими небесами", 1999); «Фун болшевистишн ганэйдн ин эмэсн hэймланд» ("Из большевистского рая - на настоящую родину"); «Фаркемтэ махшовэс» ("Причесанные мысли", 2004). Наиболее ценна автору последняя книга. Она составлена из афористичных миниатюр философского характера, насчитывающих четыре (в редких случаях - чуть больше) строки. Тематически сборник насчитывает 8 разделов: о любви, об искусстве, о религии, о женщинах, о жизненных аксиомах, о родине, о диаспоре, о человеческой природе. Некоторые включенные в книгу стихи напоминают по структуре персидские рубаи. Но содержание миниатюр Э. Бейдера - оригинальное, отражающее богатый жизненный опыт поэта. Собиралась коллекция более полувека...

ЖИЗНЬ, ОТДАННАЯ ЛЮБИМЫМ

Из Кемерово пришло печальное известие: ушел из жизни Лев Хаес - известный врач, лидер еврейской общины, талантливый литератор…
С нашей газетой его связывали совершенно особые отношения. Лев Борисович много и интересно писал в "Шалом" на самые разные темы. Он вообще был необычайно разносторонним человеком: замечательно выступал, писал стихи и прозу, многим дарил дружбу, а своей семье - большую любовь. Но, конечно, с особой страстью он относился к главному делу своей жизни - медицине.
Я не была знакома с ним лично, но мы много лет состояли в переписке. Его письма были наполнены поэзией и мягким юмором. Не могу не привести строки из его последнего, февральского, послания (теперь оно звучит как завещание, и я счастлива, что успела ответить уже тяжело больному адресату):
"…Последние три месяца я сильно болею… Врачи говорят: вирусный грипп, осложнившийся воспалением легких. Но, по-моему, главный диагноз - старость, от которой никуда не денешься. Самое обидное, что я совсем потерял голос, издаю шипение, как гадюка, а мои две гитары скучают без меня. Но надежда нас не покидает, когда-нибудь все это кончится. Во всяком случае, я собрал последние силы и все-таки написал традиционные поздравительные стихи к 8 марта.
Зима была очень суровой, я из дома не выходил, теперь придется учиться ходить заново. Но любовь моей верной жены Кларочки и моего любимого сына Бори согревает меня в самые лютые морозы и в самые потрясающие ознобы. Вот переживем самые холода, а там - март, апрель, май, станет легче".
Лев Борисович не дожил до 80-ти всего год… И почти до самого конца оставался творчески активным, жизнелюбивым, неравнодушным. Такого человека будет не хватать не только его семье, а многим и многим - и в его родном городе, и во всех других местах, где остались люди, которым Хаес слал письма, стихи, статьи…
Вот придет очередной праздник, но я уже не получу из Кемерово очередное стихотворное поздравление - грустно и больно!

Ирина ЖЕЗМЕР, «Шалом», Омск

Вернуться на главную страницу

БАЗА ДАННЫХ ЖЕРТВ КАТАСТРОФЫ -
НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ

В День памяти жертв Катастрофы (Шоа) 25 апреля 2006 года на сайте мемориала «Яд ва-Шем» стала доступна база данных имен погибших на русском языке. «Предполагается, что большая часть из трех миллионов имен, недостающих в базе данных, принадлежит евреям из стран бывшего Советского Союза, - заявил председатель совета директоров «Яд ва-Шем» Авнер Шалев. - С целью подчеркнуть важность увековечения имен погибших и активизировать процесс документации и сбора имен погибших в период Шоа в среде русскоязычных евреев специалисты мемориала в течение последнего года активно работали над переводом базы данных на русский язык».
С момента открытия базы данных на иврите и на английском (в ноябре 2004 года) более 8.000.000 пользователей из 218 стран посетили сайт мемориала «Яд ва-Шем». Лишь незначительная часть из них – жители бывшего СССР, хотя процент уцелевших на этих территориях в период Шоа евреев и их потомков достаточно высок. Немецкая версия Базы данных выставлена в центральном мемориале жертв Шоа в Берлине, и ее просматривают ежедневно тысячи человек.
Осуществление перевода базы данных на русский язык стало возможным благодаря любезной помощи израильского фонда НАДАВ, пожертвовавшего средства для этой работы. Фонд НАДАВ, занимающийся поддержкой различных гуманитарных и образовательных проектов, основан несколько лет назад Леонидом Невзлиным и его компаньонами Михаилом Брудно и Владимиром Дубовым. 
Цель работы по переводу базы данных на руский язык – сделать ее доступной для еврейских общин на территории бывшего СССР, а также для русскоязычного населения Израиля и других стран. Добавить недостающие имена евреев, погибших в период Шоа,  можно, заполнив электронную версию свидетельского листа в интернете. Это те же документы, которые «Яд ва-Шем» начал собирать с 50-х годов, и в которых родные и знакомые указывают имена и личные данные погибших в годы Шоа.
Параллельно с созданием руской версии базы данных в интернете «Яд ва-Шем» начинает международный проект увековечения и документации имен погибших евреев на оккупированных во время войны территориях бывшего СССР. Для его реализации предполагается распространение десятков тысяч флаеров, разъясняющих сущность проекта и дающих инструкции к заполнению свидетельских листов. Они будут распространяться в сотнях городов и поселков, где в период 2-й мировой войны были еврейские общины. Проект осуществляется с помощью всех еврейских организаций, как израильских, так и международных (Сохнут, Джойнт, Натив). В нем принимают участие еврейские общины, школы, студенты, организации, изучающие историю Шоа. В израильских городах десятки тысяч флаеров будут распространяться во всех культурных и общественных центрах, домах репатриантов, книжных магазинах, концертных залах, которые посещают выходцы из бывшего СССР. Помощь в реализации проекта оказывают СМИ, землячества, объединяющие выходцев из разных городов и республик бывшего СССР, Союзы ветеранов 2-й мировой войны, инвалидов войны и выживших в период Шоа, бывших узников гетто и лагерей и другие организации репатриантов.
Реализация проекта стала возможна также благодаря помощи Даны и Йоси Холандер.

С УЧАСТИЕМ НЕХАМЫ ЛИФШИЦ

В честь Дня памяти жертв Катастрофы европейского еврейства под эгидой Национального управления по еврейской (идиш) культуре, возглавляемого Мелехом Зивом, в нескольких городах Израиля демонстрировалась литературно-музыкальная композиция «Ломир ойсклогн ундзэр нигн» ("Давайте выстрадаем наш мотив"), посвященная этому дню. В программе участвовали Нехама Лифшиц, студенты ее вокальной студии Надя Сойфер, Вирсавия Лозинская, Игаль Слонимский, Рут Давидзон, Эфрат Рахат-Овадия, Арье Фридман, Алла Манашкина и Ури Давидзон, а также концертмейстер Регина Дрикер.
Помимо артистов перед зрителями выступают мэры городов и местные жители, пережившие Холокост.

ВЕЧЕР ПАМЯТИ ШИРЫ ГОРШМАН 

4 апреля Ашкелон отмечал 100-летие со дня рождения выдающейся еврейской писательницы Ширы Горшман (1906-2001). По инициативе Ашкелонского центра культуры на идиш и при содействии отделов абсорбции и туризма городского муниципалитета, а также Национального управления по культуре идиш состоялся вечер памяти признанного мастера прозы на мамэ-лошн, проведшей в этом приморском городе последние двенадцать лет жизни.
Отметить юбилей Ширы собралось большое количество почитателей ее таланта. Хор «Дос идише зэмэрл» ("Еврейский напев", художественные руководители - Михаил и Фаина Лайнванд) исполнил несколько песен, в том числе песню на слова Ицика Мангера "Жаль", тематически перекликающуюся с беспокойной судьбой Ширы (см. ниже высшей степени необычную биографию писательницы). 10 лет назад на праздновании 90-летнего юбилея Ширы Горшман во время выступления ашкелонского детско-юношеского театра еврейской песни «Кинор Давид» юбилярша, невзирая на возраст, пустилась в пляс, обнимая и целуя юных артистов. Помня озорной характер бабушки Ширы, «киноровцы» и на сей раз исполнили полную народного юмора песню «Вэн ду hост а пэкл гелт» («Когда есть у тебя пачка денег»), а также номер из нового цикла «Мир зинген джез» («Мы поём джаз») – «Ноктюрн» в переводе М. Лайнванда с латышского на идиш и иврит.
В концерте приняла участие певица Шуламит Резник, недавно вернувшаяся из США в Раанану. В ее исполнении прозвучали песни и канторальные песнопения А. Ольшанецкого и А. Эльштейна. Особый восторг вызвал у слушателей музыкально-драматический монолог «Дос лэбм из а танц» («Жизнь подобна танцу»), во время исполнения которого Шуламит перевоплощалась то в 8-летнюю девочку, то в 18-летнюю девушку, то в 48-летнюю мать семейства - и, наконец, в 78-летнюю бабушку.
Заключительным аккордом вечера памяти послужило выступление Марины Якубович, в исполнении которой прозвучал целый вокальный спектр - от шуточной песни халуцим «Ву бисту гевэн, тэхтэрл майнэ» («Где ты была, доченька моя») до песен на слова замечательного поэта Иосифа Керлера «Мир зинген кахол вэ-лаван» («Мы поем бело-голубую песню») и «Афцулохэс алэ соним ам исроэл хай» («Назло всем врагам еврейский народ жив»).
Вечер вели доктор Мордехай Юшковский и секретарь Союза русскоязычных писателей Израиля Леонид Финкель.

Родилась Шира Горшман (девичья фамилия - Кушнир) в 1906 году в местечке Кроки бывшей Ковенской губернии (ныне - на территории Литвы). Во время Первой мировой войны была выслана с семьей в Одессу. Лишившись родителей, попала в еврейский детский дом в Ковно (Каунасе). Оттуда перешла в молодежный лагерь организации "хэ-Халуц". Училась в Каунасском еврейском народном университете. В 1923 году Шира с первым мужем и новорожденной дочерью в составе молодежного отряда репатриировалась в Эрец Исраэль. Работала в сельскохозяйственных коммунах организации "Гдуд ха-Авода" ("Батальон труда"), в том числе в киббуце Рамат-Рахель под Иерусалимом. При расколе "Гдуд ха-Авода" в 1926 году Шира примкнула к левой фракции, которую возглавлял М. Элькинд; в 1929 г. с частью членов этой фракции приехала обратно в СССР и обосновалась в сельскохозяйственной коммуне "Войо нова" в Крыму (название коммуны переводилось с эсперанто как "Новая жизнь", однако разговорным языком там служил иврит). В 1930 году будущая писательница вторично вышла замуж - за художника Мендла Горшмана - и переехала в Москву. Это спасло ее от репрессий, коим коммунары подверглись во второй половине 1930-х гг. Известный поэт Лев Квитко, друживший с М. Горшманом, обратил внимание на красоту и выразительность устных рассказов Ширы и предложил ей записывать их на бумаге. Вскоре в газетах «Дэр штерн» ("Звезда", Харьков) и «Дэр Эмес» ("Правда", Москва) стали печататься рассказы молодой писательницы, тепло встреченные читателями и критикой. Находясь в 1941-45 гг. в эвакуации, Горшман продолжала публиковать свои рассказы в газете «Эйникайт» ("Единение", Москва), сборнике «Цум зиг» ("К победе", Москва, 1944; редактор Перец Маркиш), а также в зарубежных изданиях на идиш. Первый сборник рассказов Ширы Горшман «Дэр койех фун лэбм» ("Сила жизни") был издан в Москве в 1948 году. Не прекратила Шира творить на мамэ-лошн и после разгрома советской еврейской культуры. В 1961 г. в Варшаве вышел ее сборник «Драй ун драйсик новэлн» ("Тридцать три новеллы"). В 1963-м в Москве был издан сборник переводов произведений Горшман на русский язык - "Третье поколение". Там же вышли сборники: «Лэбм ун лихт» ("Жизнь и свет", 1974, русский перевод - 1983); «Лихт ун шотн» ("Свет и тени", 1977); «Их hоб либ арумфорн» ("Я люблю путешествовать", 1981); «Йонтэв инмитн вох» ("Праздник в будни", 1984). Некоторое время писательница была членом редколлегии журнала "Советиш геймланд" и публиковала там свои произведения. В 1989 году Шира в одиночку, оставив в Москве детей и внуков, вторично совершила алию. Перед самым отъездом она выступила перед слушателями первого семинара по изучению идиш в Восточной Европе, который тогда прошел в Москве и с тех пор каждое лето проводится в Киеве или Варшаве под патронажем Зисл Клурман (Майами). В Израиле Шира поселилась в ашкелонском доме престарелых. Выступала перед читателями, активно участвовала в литературной жизни. Опубликовала сборник повестей и рассказов «Ойсдойер» ("Выживание", Тель-Авив, 1992) и еще несколько книг, включавших как старые, так и новые произведения. Скончалась в 2001 году в Ашкелоне.

ЛЕТНИЕ КУРСЫ ИДИШ В ТЕЛЬ-АВИВСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ

С 3 по 28 июля с.г. в Тель-Авивском университете впервые организуются летние курсы изучения мамэ-лошн. Руководить ими будут: директор культурного центра "Бейт-Шолом-Алейхем", профессор Еврейского университета в Иерусалиме Авром Новерштерн; директор недавно созданного института изучения культуры на идиш имени семьи Гольдрайх проф. Хана Вирт-Нешер; и руководитель столичного центра "Юнг идиш" Менди Каган (последний отвечает за богатую культурную программу, сопровождающую занятия).
Курсы не бесплатные, однако некоторые участники смогут получить стипендии. За подробностями обращайтесь к координатору курсов Тамар Герштенхабер по электронной почте: tlvsummer@yiddish.co.il или на сайт http://www.telavivuniv.org/programs/summer.htm

ИДИШ В РАМАТ-АВИВЕ

Расположенный на территории Тель-Авивского университета музей "Бейт hа-Тфуцот" ("Дом диаспор") совместно с Национальным управлением по еврейской (идиш) культуре вот уже несколько лет проводит по пятницам циклы занятий по языку идиш и различным аспектам ашкеназской культуры под общим названием «Рожинкес мит мандлэн» ("Цимуким у-шкедим", "Изюм с миндалем" - строка из популярнейшей еврейской колыбельной).
Перечислим даты и темы ближайших встреч. Все они начинаются в 9:00 и заканчиваются в 11:00 утра. Наиболее интересные мероприятия повторяются дважды, с тем чтобы дать возможность посетить их максимальному числу желающих.
28 апреля и 26 мая: лекция доктора Мордехая Юшковского "Еврейский баснописец Элиэзер Штейнбарг"; песни из репертуара Моли Пикон и нью-йоркских еврейских театров 1920-30-х гг., располагавшихся на Второй авеню.
12 мая: встреча с актерами тель-авивского театра "ИдиШпил"; рассказ Коби Лурье о знаменитых еврейских комиках Шимоне Джигане и Исроэле Шумахере с демонстрацией отрывков фильма о них; сцены из спектакля "Джиган и Шумахер бессмертны" в исполнении артистов "ИдиШпила" Яакова Бодо и Гади Ягиля.
16 и 30 июня: встреча с поэтессой Ривкой Басман-Бен-Хаим и руководителем иерусалимского культурного центра "Юнг идиш" актером Менди Каганом; концерт еврейской лирической песни в исполнении Ализы Блехарович и Ури Абрамовича (аранжировки и партия фортепиано - Миша Блехарович).
Кроме того, «Бейт ха-Тфуцот» проводит программу «Путешествие на еврейскую Украину».
Научный консультант курсов - д-р Юшковский. Справки и запись - у Товы Лешем по телефону 03-6405883. Факс: 03-6405926. E-mail: bhshiwuk@post.tau.ac.il

ИДИШ В РАМАТ-ГАНЕ

Дважды в неделю в Рамат-Гане, в предоставленном мэрией просторном подвальном помещении на улице Бялик, 83 (угол ул. Жаботинского), собирается на репетиции единственный в Гуш-Дане детский хор, исполняющий песни на мамэ-лошн. Занятия проводят: поэтесса и преподаватель мамэ-лошн Сара Зингер, учитель музыки Жанна Славинская и концертмейстер Юлия Белова. Сейчас дети готовятся к Всеизраильскому фестивалю хоров на идиш, который состоится 15 мая в Ашдоде. Хор создан по инициативе Сары Зингер полтора года назад. Сейчас ребят в нем столько, что образованы две группы: старшая и младшая. В младшую принимаются дети с четырех лет. Репетиции проходят по вторникам с 17:00 до 18:30 и по пятницам с 16:00 до 17:30. Хор приглашает новых участников. Телефон для справок: 03-6770423.

ИДИШ В ТЕЛЬ-АВИВСКОЙ ШКОЛЕ

Тель-авивская "Ирони hэй" относится к тому небольшому (к сожалению) числу израильских школ, где в списке изучаемых языков имеется идиш. Те ребята, кто в качестве "второго иностранного языка" предпочел арабскому и французскому мамэ-лошн, попадают в попечение к учителю Михаэлю Лайнванду - репатрианту из Риги, который параллельно руководит ашкелонским детско-юношеским театром еврейской песни «Кинор Давид». Зная это, нетрудно догадаться, что на уроках идиш у Михаэля дети изучают не только грамматику и стандартный набор лексических тем ("школа", "семья", "еда", "одежда" и т.д.), но и богатый еврейский фольклор во всех его проявлениях: песни, танцы, театральные сценки, пословицы, поговорки, анекдоты...
С "творческим отчетом" перед всей школой питомцы еврейских (по-настоящему еврейских!) классов выступают каждый год на Пурим.
На сей раз дети исполняли не только старинные оригинальные песни на мамэ-лошн, но и несколько новых популярных шлягеров, тексты которых специально перевел на идиш Михаэль Лайнванд.
Большая популярность этого языка в "Ирони hэй" - заслуга не только высокопрофессионального педагога, но и директора школы Мирьям Голь и ее заместителя Атары Башан, которые сами любят идиш и создают вокруг него такую атмосферу, в которой дети охотно изучают предмет и сдают по нему экзамен на аттестат зрелости.

ДВЕ МИНУТЫ И ВСЯ ЖИЗНЬ

В этот день утром под вой сирены мы в Беэр-Шеве, как и все граждане Израиля, стояли, склонив головы в память о шести миллионах наших отцов и матерей, сестёр и братьев, уничтоженных фашистами и их пособниками только за то, что они евреи. Две минуты скорби…

Две минуты и целая жизнь тех, кто сам пережил этот кошмар, и тех, у кого в безымянных могилах лежат родные и близкие.

А вечером этого скорбного дня, благодаря усилиям председателя городского общества любителей языка и культуры идиш Марка Мойзеса, к нам приехал замечательный коллектив учеников Нехамы Лифшиц с концертом, ставшим прекрасным заключительным аккордом Дня Катастрофы и героизма.

Песни на идиш… Создаётся впечатление, что в сегодняшнем Израиле нет ни одного солиста или музыкального коллектива, который не включал бы в свою концертную программу, наряду с цыганскими, русскими, ивритскими песнями, и песни на идиш. Эти песни превратили в своеобразную приманку для зрителей, их поют очень часто те, кто сам ни слова не понимает на идиш. Приезжали такие артисты и в наш клуб. И мы их слушали. Не без удовольствия. Ну, как же – «А идишэ мамэ…», «Койфт же папиросн…», «Майн штетелэ Бэлц…». Кто из идишистов устоит перед соблазном ещё и ещё раз это послушать!

И вот концерт в день Катастрофы… Почти полтора часа в завораживающей тишине зала звучат не просто песни на идиш, не те песни, которые знает каждый, а песни, услышанные нами впервые, песни гетто и о гетто. Это сколько же труда и поисков нужно было Нехаме Лифшиц, чтобы разыскать, восстановить и разучить со своими воспитанниками это музыкальное богатство народа, даже в трагических обстоятельствах своей жизни не перестававшего творить. 

Впрочем, в концерте прозвучало и несколько знакомых мелодий. Подчеркну – именно мелодий. Но совершенно с другими по содержанию текстами. Если в знакомой нам песне мать у колыбели напевает сыну, предрекая ему, когда он подрастёт, торговать «мит рожинкэс ун мандлэн», то в этом варианте мать знает, что её сыну, как и она, узнику гетто, до такого будущего не дожить. Или общеизвестная песня «Койфт же папиросн». Её поёт мальчишка из гетто, потерявший там родителей, но не склонивший головы и готовый за них отомстить. Нет, они не смирились, и ради отмщения, ради борьбы за свою жизнь и достоинство мать оставляет своего маленького ребенка в чужом доме, узники гетто идут в партизаны.

Итак, концерт… На сцене ничего, кроме шести кресел. (Нужны были бы грубо срубленные скамейки, но в зажиточном «Бейт-авот ха-Негев» таковых не нашлось). Не менее аскетичны и мизансцены, и манера исполнения. Регина Дрикер, прекрасная пианистка-аккомпаниатор, на этот раз выступила и в качестве режиссера-постановщика. Перед ней стояла не простая задача. Всё происходящее должно усиливать впечатление от песен, не мешать их эмоциональному восприятию. Ничего эффектного, броского и красивого, зритель не должен даже обращать внимание на перемещения певцов по сцене. И это режиссёру удалось в полной мере. Спектакль песни (так по праву можно назвать это зрелище) прошёл на одном дыхании.

Назовём же тех, кто доставил нам такую печальную радость. Это воспитанники Нехамы Лифшиц Надя Сойфер, Вира Лозински, Ги-Рут Давидзон,  Раат Овадиа, Арье Фридман, Алла Монашкин, Ури Довидзон, Югев Слонимский. Разные по вокальным данным, по владению языком идиш, они объединены преданностью еврейской песне.

Звучал в концерте под стук метронома и прекрасный голос Нехамы Лифшиц.

К сожалению, текст, связывающий песни на идиш, читался на иврите, и это, на мой взгляд, нарушало целостность представления. Но, поразмыслив, я подумал, что, может быть, это и хорошо, потому что позволит представлять концерт и ивритоговорящему зрителю.

Мы часто размышляем о том, что нужно сделать, чтобы будущие поколения, наши дети и внуки помнили, что случилось с еврейским народом в 30-40-е годы ХХ века. Учить по учебникам истории? Писать книги? В день Катастрофы совершать пешие походы и экскурсии по лагерям смерти?

Конечно, всё это необходимо. Но услышанный нами концерт даёт ещё один пример того, как можно это сделать. Как сказал, открывая концерт, руководитель Всеизраильского объединения любителей языка и культуры идиш Мейлех Зив, эти люди нашли свой ключ решения этой проблемы.

Самуил ИОФФЕ, Беэр-Шева

Вернуться на главную страницу

В прошлом году Шолом Кац, председатель Еврейского национально-культурного центра "Кохав" Республики Башкортостан, выпустил брошюру под названием "Евреи России вчера, сегодня. Некоторые материалы и выводы". Изложенный в ней материал позволяет, по мнению автора, утвердительно ответить на вопрос, вынесенный в заголовок этой статьи.
С Шолом Наумовичем мы знакомы с начала 90-х годов; нас связывает совместная работа в Вааде СССР, а затем - и России. Участие автора во многих мероприятиях, собиравших в то время весь цвет российского еврейского актива, помогло ему глубоко проанализировать процессы, происходившие в еврейской общине страны.
Как же Шолом Кац видит решение поставленного вопроса? Сразу читатель ответа не получит. Сначала ему придется познакомиться с несколькими разделами, одно название которых говорит о многом: "Век национальных подвигов еврейского народа", "Некоторые аспекты становления еврейской общины Соединенных Штатов", "Некоторые аспекты становления и развития Государства Израиль", "Некоторые аспекты истории евреев в Советском Союзе и в постсоветской России"…
Автор констатирует, что за последние полтора десятилетия евреи бывшего Советского Союза очень изменились.
Во-первых, резко изменилось их отношение к своему еврейству.
Сегодня большинство евреев бывшего СССР относится к своей национальности как к положительному фактору биографии. Соответственно, резко возрос интерес к еврейской культуре и традициям, особенно у молодого поколения.
Во-вторых, резко изменились наши знания и представления о еврейском мире. Конечно, мы в бывшем Советском Союзе знали о существовании больших еврейских общин в США, Англии, Франции, других странах, но об их деятельности, о созданных ими международных еврейских организациях практически не знали ничего. И уж тем более не ощущали себя частью единого еврейского народа, единого еврейского мира, включающего Государство Израиль и еврейские общины-диаспоры.
Сегодня подавляющее большинство евреев бывшего СССР знают, что "единый еврейский народ", "единый еврейский мир" - это не просто красивые определения или броские выражения. Это большая материальная и организационная помощь Еврейского агентства Сохнут, благодаря которой была организована алия начала 90-х годов, Джойнта, благодаря помощи которого в большинстве регионов России и стран СНГ созданы еврейские благотворительные организации…
…Будущее еврейского народа зависит от многих факторов. Одним из них является потенциал еврейской общины России и ее возможная роль в еврейском мире ближайшего будущего.
Но как же все-таки с ответом на основной вопрос? Ответ напрашивается после знакомства с фрагментом застольной беседы.
- Слушайте, Хаим, что вы скажете о Еврейской автономной области?
- Это где Биробиджан?
- Да, где Биробиджан.
- Я скажу, что это был ехидный и умный антисемит, который назвал эту область еврейской. Сильнее уязвить евреев трудно. Такая еврейская область оскорбляет мое национальное достоинство. Там же нет ничего еврейского, кроме названия. И евреев тоже нет.
- Несколько тысяч осталось.
- Такое количество евреев можно наскрести в любом месте земного шара.
- А если серьезно? Ведь именно евреи построили Биробиджан среди тайги и болот. Начало было хорошим, перспективы потрясающие. Но в 37-м одних расстреляли, другие уехали, оставшихся запугали...
- Вы были в Израиле? Если нет, поезжайте. Посмотрите на чистые, ухоженные города и поселки, на отличные дороги. Поезжайте в кибуцы, посмотрите на ухоженные поля и на ухоженных коров, которые дают самые высокие надои молока. Побывайте на заводах, в университетах. Посмотрите, как евреи работают, как обустраивают свою страну. А что можно увидеть в Биробиджане? Что там не работают еврейские головы и еврейские руки.
- Не работают, потому что не давали возможности работать. А если появится такая возможность? Как вы думаете, Хаим, можно сделать в этой области, которую пока называют Еврейской, "байт б'мизрах" - "дом на востоке"? Я имею в виду еврейский дом на Дальнем Востоке.
- Если евреи очень захотят, они все могут сделать. Но захотят ли евреи?
Тут автор и подходит к главному ответу.
Учитывая особую роль государства в России, первая наша заповедь должна быть: ни в коем случае нельзя утратить свою государственную структуру - Еврейскую автономную область (ЕАО). Землю этой области наши деды и отцы с огромными усилиями отвоевали у болот и тайги.

Биробиджан вновь ждет переселенцев?

Отвоевали с мечтой, что на этой еврейской земле будут жить их дети и внуки. Мы не имеем права утратить эту землю. О перемене названия области пусть говорят политические импотенты. В то же время необходимо признать, что то состояние, в котором ЕАО находится в настоящий момент, оскорбляет национальное достоинство евреев. Еврейская автономная область может и должна стать политическим и в значительной степени финансовым центром еврейской общины России. ЕАО обязана на государственном уровне представлять национальные интересы еврейского населения всех регионов России и, при необходимости, оказывать давление на федеральные и региональные структуры власти с целью решения возникающих проблем. Местные еврейские общественные организации и их средства массовой информации, имея политическую и, возможно, материальную поддержку со стороны ЕАО, смогут работать гораздо эффективнее. ЕАО должна будет осуществлять на государственном уровне программы поддержки еврейского образования и национальной культуры внутри области и в других регионах России. Следует иметь в виду, что в настоящее время сохранить национальную культуру, традиции и, в конечном счете, сохранить этнос, возможно только при наличии соответствующей культурно-языковой среды в системе образования, воспитания и в быту. Создать культурно-языковую среду реально возможно только в пределах автономной области. ЕАО должна стать реальным центром сохранения еврейской культуры и традиций в России.
Шолом Кац прекрасно понимает, что "Еврейская автономная область сможет выполнять вышеперечисленные задачи только при наличии высокоразвитой конкурентоспособной инновационной экономики. Такая ЕАО будет одним из локомотивов экономического развития российского Дальнего Востока. Выполняя эту задачу, евреи России будут, безусловно, использовать помощь всего еврейского мира.
При этом он замечает: "Количество евреев, живущих сегодня в Еврейской автономной области, не имеет никакого значения. Евреи - мобильный народ. Если в ЕАО будут условия для развития, евреи туда поедут. Еврейская автономная область станет "байт б'мизрах" - домом на востоке".
Взгляд автора можно посчитать спорным, но имеющим право на жизнь. Он отражает определенную приоритетность в развитии еврейской общины России. А наши "крышевые организации", такие, как ФЕОР, РЕК, КЕРООР и другие, до сих пор не могут определиться: какой будет еврейская община России через несколько лет?

Александр САКОВ, "Шалом", Омск

От редакции "МЗ".
Мнение башкирского мечтателя о превращении ЕАО в дальневосточный Израиль, конечно, приятно для российского уха. Но что по этому поводу думают израильские, американские, немецкие, украинские и прочие евреи? Готовы ли бросить свои дома на "плохом" Западе и перебраться в хороший "дом на Востоке", даже если там на деревьях будут зеленеть доллары?
Приглашаем читателей к разговору на предложенную А. Саковым тему.

Джаз в Израиле:
сегодня и всегда

Павел БАРСКИЙ, Тель-Авив

Сразу оговорюсь: речь в этой статье пойдет о джазе. В частности, об очень узком секторе джазовой культуры - московском джазе, поскольку я жил и работал только в Москве, и с джазовой жизнью в других местах бывшего Союза сталкивался в моменты редких командировок.
Так сложилось, что мне в студенческие годы, а пришлись они на времена начала "хрущевской оттепели", посчастливилось подружиться с той группой молодежи, которая увлекалась джазом. Был членом Совета молодежного кафе "Аэлита", затем, уже в в 60-годы, - Московского джаз-клуба в кафе "Ритм", а в 80-е - кафе "Печора". Принимал участие в проведении джазовых фестивалей, а затем и в создании "Советской джазовой федерации".
По официальной советской идеологии, господствовавшей в 50-е годы, джаз относился к
категории "идеологического диссидентства". Государственные джаз-оркестры были переименованы в "эстрадные", их репертуар строго контролировался, не говоря уже об оркестрах концертных и ресторанных.
Следует подчеркнуть, что техническая база досуга была попросту убогой. Кроме кино, танцев и стадиона, податься было совершенно некуда. Телевизоры были в новинку. Немногочисленные кафе и рестораны доступны единицам. Вместе с тем, послевоенная жизнь постепенно нормализовывалась, и росла потребность в разнообразии досуговых занятий и увлечений.
Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве (1957) дал импульс развитию самодеятельного творчества. В институтах появились студенческие эстрадные оркестры, которые играли на институтских танцевальных вечерах и вошедших в моду "капустниках", а в 1958-1959 годах - и первые "молодежные кафе". Они были созданы на базе предприятий общепита, а культурная программа находилась в ведении райкомов комсомола. В Москве таких кафе было пять - "Молодежное", "Аэлита", "Синяя птица", "Ровесники" и "Романтики". В каждом из них создали Совет, обязанностью которого было проводить "культурные мероприятия", за порядком следила дружина. Был и небольшой оркестрик, как правило, состоявший из бывших участников студенческих оркестров. Важно особо отметить, что для музыкантов из таких ансамблей это было досуговым увлечением (хобби), а не основной работой. Работали они по специальности в самых разных "отраслях народного хозяйства", как тогда было принято говорить. Но каждый вечер, шесть дней в неделю, по пять-шесть часов играли, а играли преимущественно джаз, выстраивая свои композиции таким образом, чтобы придирчивые "кураторы в штатском" не могли их заподозрить в пропаганде образцов западной музыки, чуждой советской молодежи.

Басист Гедалия Левин, выходец из Воронежа, профессиональный контрабасист, участник практически всех фестивалей на территории СССР в 80-х - начале 90-х годов, и пианист Михаил Кулль, ветеран московского джаза, игравший вместе с трубачом Владиславом Грачевым с 1955 года почти 35 лет в составе Московского Диксиленда, затем - в New Moscow Jazz Band трубача Александра Банных, участник (а иногда и лауреат) почти всех московских и множества других фестивалей; Михаил Кулль на фестивале "Джаз-глобус" в Иерусалиме, декабрь 2005

Постепенно отношение к джазу менялось в лучшую сторону. На Центральном радиовещании открылась радиостанция "Юность" с программами А.Баташева, А.Петрова и Л.Переверзева о джазе, а фирма "Мелодия" стала выпускать грампластинки с записями зарубежных исполнителей, особенно после гастролей оркестров Бенни Гудмэна и Дюка Эллингтона. Между музыкантами разных городов завязывались дружеские отношения. На базе молодежных кафе были проведены первые фестивали джаза. Многие джазмены, а это были люди широкого кругозора, в сочетании с фундаментальными знаниями в профессиональной сфере, заметно преуспели на основной работе. Они занимали руководящие посты, некоторые "остепенились", защитив кандидатские и даже докторские диссертации, а Михаил Кулль, пианист "Московского диксиленда", в котором он играл 35 лет, за достижения в области ракетной техники стал лауреатом Государственной премии СССР (ныне со всей семьей он живет в изрильском городе Йехуд и читает курс лекций по истории музыки в местном Клубе ветеранов).
Без преувеличения, это был действительно цвет советской интеллигенции. После развала Союза, многие бывшие джазмены уехали в Америку, Европу и Израиль. Не многим из них удалось успешно интегрироваться в новое для них общество, например, Роману Кунсману ( к сожалению, ныне покойному), Славе Ганелину, Науму Переферковичу или Лёне Пташко. Кому-то из музыкантов удалось устроиться в ресторанные оркестры, кого-то можно встретить на оживленных улицах, играющим "на шляпу", а кто-то доживает свои годы в заботах о внуках. Именно поэтому достойно не только уважения, но и восхищения то , что удалось сделать Яше Айзенбергу, бывшему председателю Красноярского джазового центра.
В стране он с 2001 года. Тотчас по прибытии, поселившись в Ришон ле-Ционе, он связался со многими джазменами, давними друзьями, заручился поддержкой в муниципалитете, в русскоязычных СМИ, и начал кипучую деятельность по популяризации джазовых исполнителей, прежде всего - из числа репатриантов. Вопреки всему, преодолев множество препятствий, создал Израильскую джазовую федерацию, открыл "Музей джаза", провел два фестиваля "Дети Израиля играют джаз", три фестиваля "Молодые джазмены Израиля", фестивали "Звезды на асфальте" и "Ветераны играют джаз".
Личность явно незаурядная, Я.Айзенберг является членом Союза русскоязычных писателей Израиля, издал две книги стихов. На фестивале ветеранов, который состоялся в январе 2006 г., встретились джазмены из разных концов Израиля, не только знакомые по прежней джазовой жизни, но, прежде всего, близкие друг другу по духу. На фестивале выступили пианист Михаил Райф, ныне член муниципалитета Ришона, саксофонист Владимир Коган, пианист и педагог Григорий Липовецкий, скрипач и альтист Борис Савчук (многолетний участник донецкого ансамбля В.Колесникова), саксофонист и певец Михаил Басин, саксофонист Аркадий Штиман, пианист и педагог Михаил Эткин, дуэт в составе пианиста Михаила Кулля и басиста Гедалия Левина, а Яков Айзенберг виртуозно исполнил традиционную для него импровизацию на тему известного марша из Седьмой симфонии Д.Шостаковича.
А в марте с.г. в Ришоне состоялась и теоретическая конференция "Джаз вчера, сегодня и
всегда!". Открыл ее поэт и социолог Арнольд Гольд, он говорил о свойствах творчества и творцов. С изложением некоторых вопросов методики обучения джазу маленьких детей и проектах создания школы джазовой скрипки выступила скрипачка и педагог Инна Исакова. Доктор искусствоведения, пианистка Изольдина Милютина изложила интересный материал о сопоставлении развития джаза и других видов музыкального творчества. О своем пути в джаз рассказал и продемонстрировал свое искусство пианист и композитор Абрам Кефели, интересно использующий мелодику и ритмы музыки караимов. Михаил Кулль и Павел Барский поделились воспоминаниями о становлении современного джаза в Москве в 50-х годах, когда началась деятельность молодежных кафе. Музыкальный критик Павел Юхвидин исключительно интересно говорил о специфике гармонии джаза, о самовыражении, о стилистике и т.д. Вел конференцию Я. Айзенберг, остроумно приземляя уровень серьезности выступлений.
Отличительной чертой той части алии, которая репатриировалась в возрасте "50 плюс", без особого преувеличения можно считать принадлежность к тем, кто в годы молодости, на "доисторической родине", был причастен к созданию культурной среды обитания, частью которой было и джазовое исполнительство. На фестиваль и конференцию собрались ветераны со всех уголков Израиля, причем без всякой финансовой поддержки. Вот уж действительно, охота пуще неволи.
А вскоре состоится очередной фестиваль "Дети Израиля играют джаз". Его рамки непрерывно расширяются, ожидаются и приятные открытия незаурядных дарований, коими так богаты наши дети.

Наш человек из Чикаго

…Нас познакомил Мане.
Хотя нет…
Впрочем, лишь формально…
Но все по порядку…
Сначала я увидел его…
Он шел от гостиницы "Дан Панорама". Весь вид его, на первый взгляд, утверждал, что это турист - удобная одежда, небольшой рюкзачок на одно плечо. Но он шел прямой, уверенной, размеренной походкой, не останавливаясь перед каждым пеньком, чтобы восхититься его принадлежностью к еврейству, как это невольно и искренне делает большинство туристов.
…Но привлек он мое внимание своей фотогеничной бородой. Я был уже на взводе, как старый, механический "Никон", так как направлялся в Дом-музей художника Мане Каца. Прокручивал мысленно варианты темы и композиции будущих фото. И, естественно, глаз цеплялся за всё более-менее выразительное. А тут такая борода…
Короче, я долго оглядывался ему вслед. Пару раз остановился, шаг вперед, два назад… Но Мане пересилил. Все-таки кто художник? Он или я? Да кто я такой?

…В музее я получил "от ворот поворот". Во-первых, не было аккредитации, поэтому фотографировать нельзя. Требовалось какое-то письмо-согласование между музеем и редакцией. Просто осматривать экспозицию я не стал, так как был настроен поработать. Директриса музея долго и красиво стыдила меня за то, что я отказался от экскурсии. Но, уверен, ее горячность была вызвана моей просьбой вернуть деньги за билет. Ведь еще и шагу не сделал по музею - конторка директора и касса приютились у входной двери.

Словно киноролик в обратном направлении промотали, и стою я снова у входа в музей, как пять минут назад. Только планов в отношении Мане не строю. Настроение испорчено. Пересек узкую улицу, еле от такси увернулся. Поднимаюсь на "Таелет Луи". Злой. Планы мести строю. Жалко, что невинный художник пострадает…

И вдруг! О чудо! "Моя борода" сидит на садовой скамейке и, как ни в чем не бывало, книгу почитывает. Ну, думаю, есть Б-г на свете. Видимо, несправедливо мне козни хранительница духа Мане строила. Награда ниспослана для восстановления справедливости. Мгновенно простил я всех хранительниц всех музеев и к бороде направился.

- Бокер тов! - сказал я, скрывая неловкость от того, что тревожу занятого человека. Он так увлечен был чтением, что не сразу сообразил, к нему ли обратились. И точь-в-точь как разведчики в моменты сильного волнения или в бреду начинают говорить на родном языке, так и я почему-то брякнул:

- Шпрехен зи дойч?- хотя кроме родного русского и не менее "родного" иврита, ни на каком другом изъясняться не могу.

- Ноу! Ноу! Рак энглиш!- шевельнулся бородач.

- Наш человек,- подумал я, услышав про "раков".
Извинившись, объяснил ему, что охочусь за его бородой почти с самого утра. Уж настолько хороша, что в кадр просится.
Чувствую, убедил я его.

- Нет проблем, - говорит - Бэвакаша.

Mне дважды повторять не надо. Я с усердием и азартом принялся кружиться вокруг героя очередного "шедевра". Кружение привело к рождению этого портрета.
Сделав несколько кадров, я искренне и долго благодарил его за соавторство. Мы тепло распрощались, и я убыл.
… К сожалению, даже не спросил его имя. Лишь помню, что он приехал в страну почти сорок лет назад из Чикаго…

Виктор СТЕПАНОВ,
Local. Ру, Бат-Ям

Вернуться на главную страницу

Хаим БЕЙДЕР

Эпиграфом к тому, что я хочу рассказать, можно поставить слова Генриха Гейне: "Это старая история, но она вечно нова". Изречение великого поэта подходит ко многим случаям жизни, и к этому в частности. Вспомнил же я об этой истории, листая старую записную книжку. "Ицик Фефер и Поль Робсон - легенда или правда?" - вот какую пометку обнаружил я на одной из ее страниц; и более ничего, без подробностей. Что означало: никакие подробности не нужны, ибо такое впечатывается в память и не требует сопроводительных пометок.

1959 год. Я живу и работаю в бывшем российском губернском городе Каменец-Подольском. Каждое утро включаю радио, слушаю последние известия. И вдруг - краткое сообщение: "В Москве торжественно отмечен столетний юбилей еврейского классика Шолом-Алейхема. На вечере выступил известный негритянский певец Поль Робсон, специально по этому случаю приехавший из Соединенных Штатов Америки..."
Как гром среди ясного неба - юбилей писателя, язык которого в Советском Союзе казнили и выкорчевывали так, чтобы и следа от него на великих просторах страны не осталось! Но более всего изумляло, какое отношение имеет знаменитый негритянский певец к Шолом-Алейхему?
Оказалось, что лишь в моей провинциальной глуши подобное событие могло ошеломить, а для Москвы оно отнюдь не стало сенсацией, ибо если к самому Шолом-Алейхему Поль Робсон прямого касательства не имел, то язык еврейского народа чужд ему не был...
Газетных отчетов о вечере я, разумеется, не читал - по той простой причине, что их и не было: слишком большая честь для евреев, такое власти позволить себе не могли. Но я узнал о происходящем из большого письма, которое мне прислал мой московский друг Яша Чернис, присутствовавший на том торжестве. Кое-какие подробности из ряда вон выходящего события ускользнули и от него и стали известны мне только спустя годы - в ту пору я уже жил в Москве и наслышался обо многих "секретах", не попадавших в официальную прессу; тогда и прояснилась для меня эта история. А было вот что.
Когда летом 1943 года Михоэлс и Фефер посетили Америку, они встретились там со многими выдающимися людьми, в том числе с Альбертом Эйнштейном, Томасом Манном, Лионом Фейхтвангером, Теодором Драйзером, Чарли Чаплином, Марком Шагалом - в газетах писали о том обстоятельно. Лишь о встрече Ицика Фефера с Полем Робсоном, состоявшейся в доме певца, никто не писал, как если бы это событие ни при каких условиях нельзя было афишировать. Так или иначе, Фефер и Робсон тогда подружились.
Негритянского певца советские власти весьма уважали - хотя бы за то, что он включил в свой репертуар песни на русском языке, в которых прославлялся Советский Союз; в знак благодарности и в полном сознании идеологической выгоды предприятия Робсон в 1949 году был приглашен на гастроли в Москву. И все прошло бы превосходно, кабы не одна неприятная загвоздка: приехав в советскую столицу, Робсон пожелал, чтобы ему устроили встречу с его еврейским другом, - пусть Ицик Фефер нанесет ему ответный визит.
Щекотливое создалось положение, и в целом мире выпутаться из него могли одни только чекисты: а все дело в том, что уже несколько месяцев Фефер сидел на Лубянке, где от него, мучимого, требовалось, чтобы он поведал, как именно еврейские писатели, включая самого Фефера, продавали Родину иностранным разведкам. Привести изувеченного арестанта в гостиницу? Безумная, казалось бы, идея. Но все же встреча Робсона с Фефером состоялась. О том, как проходила она, я получил некоторое представление из разных источников. А уже в Америке внезапно наткнулся еще на один, весьма любопытный. "Нью-Йорк пост", а вслед за ней еще несколько газет опубликовали рассказ о том давнем свидании, ссылаясь на свидетельство Поля Робсона-младшего, сына певца.
"Чекисты, - сообщает он со слов своего отца, - попытались привести в порядок заключенного Фефера: подкормили, побрили, одели как следует и отвели в гостиницу "Метрополь" к Робсону. Самих исполнителей в номере не было, но Фефер не сомневался, что в комнате установлены микрофоны, и посему ни слова правды он не произнес. Он принялся рассказывать американскому гостю о том, как прекрасно живется ему в Советском Союзе, где никакого антисемитизма нет в помине, а все то, что болтают за границей, - это лживая капиталистическая пропаганда..."
Всё же до конца выдержать этот спектакль несчастный Фефер не смог. Он хорошо знал, что из Лубянки живым уже не выйдет, и жестами стал показывать Робсону, что Михоэлса убили, а его, Фефера, тоже ждет неминуемая смерть (он провел пальцем по шее). И вот еще о чем вспомнил Робсон-младший. На прощание певец и поэт обнялись "как братья", рассказывал сыну отец, вернувшись домой, в Америку. И о своем выступлении в зале Чайковского он тоже поведал ему, о том, как исполнил песню о Варшавском гетто на идиш и на русском, и зал ему аплодировал стоя.
Поль Робсон просил сына хранить его слова в тайне, и только в 1982 году, через шесть лет после смерти отца, сын приподнял завесу секретности с этой истории. И газеты опубликовали этот рассказ.
Но история имела продолжение, в прессу не попавшее. А жаль. Робсон-младший ограничился лишь рассказом о гастрольном путешествии своего отца в 1949 году. Но ведь последняя поездка Поля Робсона в Россию состоялась десять лет спустя, во время празднования столетнего юбилея Шолом-Алейxема. Еврейское слово было еще тогда в Советском Союзе под строгим запретом, несмотря на то, что из лагерей и тюрем вернулись те еврейские писатели, которым чудом удалось остаться в живых.
А в промежутке между двумя визитами, в 1949 и 1959 годах, состоялась - или должна была состояться - еще одна поездка Поля Робсона в Советский Союз. На этот счет есть две версии. Согласно первой, американский певец, убедившись, что в 1949 году его жестоко обманули, был разгневан, глубоко удручен и наотрез отказался от предложения вновь посетить Москву с гастролями. Бытовал и другой вариант, помнится, дошедший до Каменец-Подольского, где я тогда жил: якобы Робсон предложение принял и в Москву приехал, но когда ему запретили петь на идиш, разорвал контракт и спешно вернулся домой...

Ультраортодоксальные секс-коммандос
взламывают еврейские порносайты

Ynet, 10.04.2006 - Подпольная группа ультраортодоксальных евреев-хакеров взламывает израильские порносайты и размещает на них фотографию Любавического ребе, известного мудреца Торы и основателя движения ХАБАД, передает израильское агентство Ynet. Представители интернет-сообщества уже называют ревнителей благочестия "ультраортодоксальными секс-коммандос" или "ультроортодоксальным электронным подпольем".
Первой жертвой евреев-хакеров стал один из малопопулярных ресурсов с откровенным порно-видео. Помимо фотографии Ребе на взломанном сайте появился текст: "Мы, религиозная интернет-группа, взломали этот сайт и стерли все непристойности". Хакеры также опубликовали там список других сайтов, которые они планировали закрыть.
Кроме того, в послании представители "подполья" напомнили любителям порнографии, что, "как предупреждают священные книги, грех напрасной траты семени является причиной большнства болезней и несчастий".
На данный момент в Израиле располагаются около 40 порносайтов и до 20 интернет-форумов сексуального содержания. "Секс-коммандос" пытались взломать и другие ресурсы, однако без определенного успеха, отмечает агентство.
Между тем на минувшей неделе был взломан ультраортодоксальный сайт "Шофар". Злоумышленники заменили религиозное содержание материалами против цензуры и религии. Связан ли этот инцидент с действиями ультраортодоксального "подполья", пока не ясно.

Дина Рубина согрешила. С кино

Изабелла СЛУЦКАЯ, Тель-Авив

Её проза изысканна и притягательна, пронизана искренностью и болью, иронией и состраданием. Книги Дины Рубиной, о которых я говорю, читают и перечитывают повсюду, где независимо от среды обитания не могут расстаться с настоящей литературой. Потому и экранизацию повести Дины Рубиной "На Верхней Масловке", я полагаю, многие любители кино ожидали с нетерпением, надеждой, но и с некоторым опасением… уже успели "породниться" с героями этого произведения.
В центре повествования - две судьбы, две противоположности, которые должны были бы притягиваться - по законам физики, но только не по правилам жизненной логики. Пятнадцать лет живут под одной крышей молодой человек, потерявшийся в современной жизни, и немощная старуха, но всё еще могучая личность, самозабвенно любившая искусство…
"Пятнадцать лет бок о бок я существовал с самой Искренностью… Для близких это мучительно, невыносимо". Но она любила его как родного… Эта "последняя нелепая привязанность…"
- Я вообще не считаю свою прозу кинематографичной, - сказала мне Дина Рубина. - И много лет отказывалась "слиться в экстазе" с этим видом искусства. Однако явился ко мне однажды известный режиссер Константин Павлович Худяков, человек яркий, талантливый, и склонил к этому союзу. Так вот я и согрешила. Правда, меня извиняет то обстоятельство, что, сдав сценарий, я уехала из России домой, и на съемочной площадке не присутствовала. Так что этот "ребенок" появился на свет, как в той песне поётся, "без посредства матери"… Но родилось что-то новое, не во всём предусмотренное сценарием. Однако, конечно, я с восхищением и благодарностью следила за игрой таких выдающихся актеров, как Алиса Фрейндлих и Евгений Миронов, и считаю, что режиссеру удалось сделать очень серьезный талантливый фильм...

О том, что картина "На Верхней Масловке" состоялась, свидетельствуют многочисленные премии, которые она уже получила в разных номинациях на российских кинофестивалях - за лучший игровой фильм и режиссерскую работу, за лучшую женскую и мужскую роли, а недавно Алиса Фрейндлих удостоилась приза "за лучшую женскую роль" на фестивале "Ника". Несомненно, эта лента - редкий для сегодняшнего российского кинематографа опыт интеллектуального кино. Уже давно на экране не размышляют о серьезных духовных ценностях, тем более так тонко и эмоционально. Мне кажется, фильм оправдал ожидания, и в отдельных моментах даже превзошел их. Режиссера картины Константина Худякова я нашла в Подмосковье, где готовятся съемки нового фильма. Но мы говорим о премьере: фильм "На Верхней Масловке" только что был показан на Первом канале российского телевидения.

- Почему вы выбрали именно эту повесть Дины Рубиной, чем она вам близка и созвучна?
- Дело в том, что эта повесть - о самых высоких человеческих переживаниях: о любви, о жизни и смерти. Это жесткая история, рассказанная очень талантливым автором. Очевидно, это и есть мотивы моего выбора.
- Насколько то, о чем говорится в повести, совпадает с вашими размышлениями?
- На сто процентов. Иначе я не мог бы это делать. Нельзя сказать, что мы первооткрыватели этих тем - человечество и искусство всегда интересовались вопросами жизни, смерти и любви. Но Дина в силу своего творческого дарования рассказывает не просто историю, а раскрывает трагедию двух талантливых людей: молодого человека, не реализовавшего себя в творчестве, и знаменитой женщины-скульптора, не реализовавшей себя в личной жизни. Очевидно, такой "конгломерат", существующмй в повести, делает эту историю многомерной.
- Ваш выбор актеров был однозначен или вы делали пробы на эти роли?
- Для меня этот момент всегда сложный. Для того, чтобы остановиться на ком-то, я должен пройти какой-то непростой этап. Я всегда достаточно точно визуально представляю персонаж, тем более что автор здесь дает настолько яркую и подробную характеристику, что спектр поиска предельно узок. Тем не менее, огромное количество компонентов, которые возникают у режиссера при трансформации литературы в кинофильм, делают этот процесс мучительным. Но сейчас я считаю, что для меня не существует других актеров, которые могли бы сыграть эти роли.
- Говорят, что у героини этой повести - Анны Борисовны - был прототип. Дина Рубина подтвердила: действительно, на Верхней Масловке, где располагались мастерские художников и скульпторов, жила колоритная 90-летняя знаменитая скульптор Нина Ильинична Нисс-Гольдман, которая много лет была большим другом ее мужа, художника Бориса Карафелова, и Дина, конечно, тоже ее хорошо знала. Внешне скульптор была очень похожа на Фаину Раневскую, и великая актриса вполне могла бы сыграть эту роль, по мнению Рубиной.. Но в то время никто не предложил снять кино…
- Алиса Бруновна Фрейндлих, естественно, моложе, недавно отмечали ее 70-летний юбилей. Но она потрясающе сыграла эту роль. Анна Борисовна эгоцентрична, Петя не умеет преодолевать трудности, эти два человека сформировались в разное время. Они часто ссорятся, кажутся непримиримыми, но есть моменты, когда вы понимаете, что между ними нежнейшая любовь, просто они не совпали во времени. Вроде как два самолета - один летает на высоте 2000 метров, другой - опрыскивает кукурузные плантации, вот и не встретились… Если бы она была помоложе, а он постарше - у них, возможно, был бы роман. А так... Они - на разных высотах, и это состояние обреченности выплеснулось в нежность самого последнего момента ее жизни. Ведь у них обоих нет никого роднее…
- А как актеры чувствовали себя во время съемок, как им удалось так потрясающе искренне сыграть столь драматические моменты?
- У Жени Миронова и Алисы Бруновны сложились такие взаимоотношения, которые вообще трудно передать словами. Это два грандиозных актера, две личности, которые были влюблены друг в друга, ну, просто как дети.
- Сцена ее ухода из жизни пронзительна. До последнего мгновения эта великая женщина не утратила способности быть самой собой… А Петя - такой трепетный и нежный, буквально лег умирать рядом с ней. В повести этот момент описан очень сильно, но несколько иначе. В кино эти эпизоды благодаря музыке, игре актеров, необыкновенно талантливых, поднимаются до высокой трагедии.
- У меня было такое ощущение, что мне Дина подсказала это. А что-то ведь делается на съемочной площадке спонтанно…
- Финал картины изменен - по повести Петя покидает столицу и возвращается домой, в провинцию. У вас в картине он остается на распутье, сидя на чемодане…
- Вы знаете, у нас с Диной по сценарию было полное согласие. Единственный момент, который вызвал споры, - это финал. Мне он показался рудиментом прошлой жизни.
- Но человек мог принять такое решение от отчаяния, что могло быть вполне реально. Хотя ваша концовка картины оставляет какую-то надежду. Может, потеря опоры в жизни после ухода Анны Борисовны заставит героя поверить в себя? Тем более, что есть еще одна героиня - Нина, которая не оставила Петю равнодушным. Кстати, в картине этот интересный образ создала Алена Бабенко, известная зрителям по фильму "Водитель для Веры". Их дуэт с Петей, выраженный полутонами не до конца определившихся чувств, сыгран актерами очень хорошо: Алена здесь женствена, изысканно красива, Женя Миронов способен передать тончайшую гамму чувств и оттенков. Все эпизодические роли в картине исполнены очень профессионально - Матвея, художника, сыграл Евгений Князев, актер театра им. Вахтангова, Катя Гусева и Инга Оболдина тоже прекрасно вписались в актерский ансамбль…
- Я могу сказать, что полгода этот фильм занимал первую строчку в рейтинге Роскино, даже потеснив такие, как "9 рота" и "Дневной дозор"..
- Мне кажется, эта лента вполне заслуживает быть представленной на международных фестивалях, ведь это фильм об общечеловеческих ценностях. Мы вам искренне этого желаем.

"Вести", 11 апреля 2006

Вернуться на главную страницу

Станислав МИНИН, "Независимая газета" Рука помощи или жажда поглощения? Еврейские организации вновь не сошлись в вопросе об объединении
	Для главного раввина России по версии КЕРООР Адольфа Шаевича (слева) и главного раввина по версии ФЕОР Берла Лазара рамки единой организации могут оказаться тесными. Фото Александра Шалгина (НГ-фото)

В прессу просочилась информация, касающаяся перспектив объединения Федерации еврейских общин России (ФЕОР) и Конгресса еврейских религиозных организаций и общин России (КЕРООР). Были опубликованы материалы переписки высокопоставленных представителей этих организаций. В частности, в "Международной еврейской газете" были представлены проект объединения ФЕОР и КЕРООР, предложенный председателем правления ФЕОР Александром Бородой, обращение президента КЕРООР Аркадия Гайдамака к главному раввину КЕРООР Адольфу Шаевичу (на снимке слева) с просьбой дать оценку возможному слиянию, комментарий самого Шаевича и контрпредложение президиума КЕРООР и Общественного совета Московской еврейской религиозной общины по созданию "координационной структуры".
Стороны, как это случалось и ранее, разошлись не только в оценке перспектив объединения, но и в видении форм такого объединения. Если в ФЕОР считают возможным создание единой организации с единым имуществом, единой системой финансирования, единой администрацией, то в КЕРООР выступают за создание Координационного еврейского совета с сохранением "автономности и независимости" входящих в него организаций.
Схожая ситуация складывалась в начале 2004 г., когда ФЕОР предлагала КЕРООР подписать "Меморандум о создании единой еврейской общины России", а руководство КЕРООР, в свою очередь, заявляло о "подводных камнях", препятствующих объединению, и призывало основать все тот же Координационный совет. Как и два года назад, КЕРООР считает слияние несвоевременным и малореальным, а ФЕОР не видит никаких перспектив в "координации".
По мнению Адольфа Шаевича, создание единой структуры сегодня невозможно из-за ряда "теологических разногласий" между "литовским" направлением ортодоксального иудаизма, которого придерживается большинство раввинов КЕРООР, и хасидским движением ХАБАД Любавич, к которому принадлежат раввины ФЕОР.
Основное противоречие, по словам Шаевича, заключается в том, что любавичские хасиды, в отличие от ортодоксальных иудеев, не признают религиозными авторитетами раввинов Элиэзера Шаха, Йосефа Шалома Эльяшива и Аарона Штайнмана и считают Мессией покойного любавичского раввина Менахема Мендла Шнеерсона. В письме Аркадию Гайдамаку главный раввин КЕРООР сообщил, что в 2000 г. главный раввин ФЕОР Берл Лазар подписал заявление группы любавичских раввинов о признании Шнеерсона Мессией.
Бывший глава Российского еврейского конгресса (РЕК), президент Института Ближнего Востока Евгений Сатановский, комментируя эту ситуацию для "НГР", подчеркнул, что "для человека, знакомого с тем, как верят, молятся, дружат и не дружат евреи", вопрос об объединении ФЕОР и КЕРООР стоять не может. По его мнению, "в нынешней ситуации возможной видятся именно координация, отказ от интриг и переманивания спонсоров и нормализация взаимотношений раввинов".
Объединение любавичских хасидов и ортодоксальных иудеев, по мнению Сатановского, предельно проблематично вне зависимости от существующих предложений и - в рамках плюралистической еврейской традиции - в принципе бессмысленно.
В интервью "НГР" глава Департамента по связям с общественностью ФЕОР Борух Горин сообщил, что соображения раввина Шаевича о "теологических различиях" между ФЕОР и КЕРООР "расходятся с действительностью", поскольку в рамках иудаизма любой общине не только разрешается, но и предписывается иметь собственных учителей и духовных авторитетов. К тому же оппонирование учителям - развитая и респектабельная иудейская традиция. Тем не менее, по словам Горина, все это не мешает хасидам и ортодоксальным иудеям взаимодействовать, например, в Раввинском суде Израиля. Борух Горин также дезавуировал информацию о подписании Берлом Лазаром заявления о признании раввина Шнеерсона Мессией. По его словам, такой документ действительно циркулировал в ФЕОР в 2000 г., но главный раввин организации не подписывал его и неоднократно заявлял об этом журналистам. В ФЕОР считают, что главный раввин КЕРООР в своем письме (преднамеренно или нет) вводит в заблуждение Аркадия Гайдамака.
КЕРООР, по мнению Боруха Горина, выступает против объединения по двум причинам. Во-первых, потому, что речь может идти о "непрозрачности" экономической деятельности КЕРООР. Во-вторых, в проекте "единой организации" КЕРООР видит опасность поглощения со стороны ФЕОР, контролирующей "90% имущества еврейских общин России".
Это соображение в целом подтвердил "НГР" и сам Адольф Шаевич, по мнению которого цель проекта ФЕОР - "подмять под себя" КЕРООР.
В то же время в ФЕОР заявляют о желании "оказать помощь испытывающей трудности организации". Борух Горин называет условия, предложенные КЕРООР, "царскими", а контрпредложение КЕРООР о "координации" - "попыткой изобразить некую деятельность". Координация действий, по словам Горина, - это "переговоры по телефону", которые ничего нового в отношения организаций не вносят.
В интервью "НГР" Адольф Шаевич сообщил, что в нынешней ситуации политический фактор отсутствует. Однако не секрет, что именно он и сыграл решающую роль в создании напряженности между двумя еврейскими организациями. Борух Горин утверждает, что для российской власти сегодня очевидно главенство ФЕОР в жизни российских евреев. Но лидирующего положения ФЕОР удалось добиться не без благосклонного отношения Кремля.
Опасения КЕРООР, в общем, вполне понятны: для сильной ФЕОР объединение с другими еврейскими организациями не имеет стратегического значения (что подтвердил "НГР" Борух Горин). Вопросы, кто будет руководить единой организацией и как будут распределяться полномочия, по-прежнему сохраняют свою актуальность. В КЕРООР опасаются, что слияние организаций на деле превратится в растворение одной структуры в другой, с подозрением относятся к "руке помощи", протянутой ФЕОР и больше уповают на собственного нового спонсора, то есть на Аркадия Гайдамака.
Безусловно, вопрос об объединении будет подниматься еще не раз. Однако изменится ли при этом его сценарий, покажет время.

ОТ МУКАЧЕВА ДО БУДАПЕШТА, ОТ БУДАПЕШТА ДО МОСКВЫ

2005 год был годом венгерской культуры в России. В Москве, Санкт-Петербурге и других городах проходили венгерские фотовыставки, ретроспективы фильмов венгерских режиссеров, различные спектакли и концерты. На Москву обрушился десант венгерской еврейской культуры: фотовыставка, документальное кино, балетная постановка "Пурим" балета из города Дьер в сопровождении "Будапешт клезмер бэнда" и, наконец, концерт самого бэнда.
Сегодня у нас в гостях основатель и руководитель "Будапешт клезмер бэнд" Ференц ЯВОР. Уроженец западноукраинского города Мукачева, в 1970-е он эмигрировал в Венгрию и там реализовал себя как еврейский музыкант.
- Расскажите немного о том, какой путь проделал "Будапешт клезмер бэнд" за пятнадцать лет своего существования.
- В своем нынешнем составе "Будапешт клезмер бэнд" существует с 1996 года. Первый успех к нам пришел в том же 1996 году, когда на сцене будапештского театра "Мадач" мы сыграли мюзикл "Скрипач на крыше". Мне пришлось полностью сделать аранжировку музыки в клезмерском стиле. Наш коллектив абсолютно вписался в штетл, где происходило действие постановки. Обычно музыкальное сопровождение этого спектакля осуществляет большой оркестр, а не семь музыкантов. В данном случае мы стали исключением из правил. За девять лет "Скрипач на крыше" был сыгран и показан 220 раз, видели его 150 тысяч зрителей.
В 1998 году появился балет "Пурим". В 2002 году я получил заказ от Камерного оркестра имени Ференца Листа и написал Клезмерскую сюиту. В оркестре играют семнадцать человек, этот коллектив очень высоко ценится. Сюита стала еще одним нашим совместным проектом. Сейчас я пишу "Еврейский мюзикл" для Будапештского театра оперетты.
- Первый раз вижу еврея, уехавшего из СССР в конце 1970-х годов в страну тогдашнего соцлагеря. Почему вы переехали в Венгрию?
- Все мои родственники и многие друзья перебрались в Израиль или Соединенные Штаты. А моя сестра в 1976 году вышла замуж за венгерского еврея и переехала к нему в Будапешт. После этого наши родители решили тоже туда переехать, что мы и сделали через два года.
Я не мог полноценно интегрироваться в венгерскую жизнь на протяжении многих лет. Хотя особых проблем с венгерским языком не было. Мой родной город Мукачево находится совсем близко от границы Украины и Венгрии, и венгерский язык всегда у нас присутствовал. Ощущение дискомфорта полностью ушло уже после появления моего бэнда. Еврейская музыка дала мне духовную силу. Думаю, что в Израиле или Америке я не смог бы заниматься тем же.
Жизнь сложилась таким образом, что я смог себя реализовать именно в Венгрии. После окончания Ужгородского музыкального училища я работал учителем музыки (по классу скрипки) в музыкальной школе города Виноградова, куда попал по распределению. Там у меня тоже был свой оркестр, наш репертуар состоял из произведений в закарпатской народной обработке. В 1972 году мы участвовали в конкурсе "Алло, мы ищем таланты" и получили приз за лучшее исполнение идишской песни.
- Вы родом с Западной Украины. На протяжении многих веков эти земли переходили от одной империи к другой и всегда были одним из крупных еврейских центров в Европе. Какой там была жизнь, как складывались отношения между людьми в 1950-1970-е годы?
- В 1950-1960-е годы в Мукачеве была довольно большая еврейская община. Во время войны моя мама была узницей Освенцима, а отец попал в еврейский трудовой батальон при венгерской армии. До 1944 года Венгрия воевала на стороне Германии. В 1942 году из Мукачевского гетто собрали 700 мужчин в трудовой батальон, среди них был и мой отец. В 1943 году венгерские части были разгромлены Красной армией на Дону. Из 700 евреев выжили только 12. Два года отец шел пешком с Дона, преодолел две тысячи километров. Моим родителям удалось выжить, и я стал в Мукачеве первым еврейским послевоенным ребенком. Жили мы большим еврейским кланом: у меня было восемь двоюродных братьев, пять двоюродных сестер, дяди и тети. Дома разговаривали на идиш. В восемь лет я пошел в русскую школу и стал забывать родной язык. Сейчас постепенно восстанавливаю его благодаря нашим клезмерским делам.
- Вы делаете музыку, замешанную на идишской культуре. Как вам удается в своих произведениях воссоздавать эту навсегда ушедшую от нас цивилизацию?
- Чем дольше я живу на свете, тем более четко осознаю, что не было бы того, что я делаю, если бы я родился не в Мукачеве. Судьбы моих родителей и многих других людей из нашего города заставили в какой-то мере впитать в себя струю той муки, которая выпала на долу еврейского народа во время Второй мировой войны.
Моя мама не просто выжила в Освенциме. Вернувшись из этого ада, она воспитывала нас так, что мы ничего не чувствовали. Когда я был подростком, она произнесла такую фразу: "Слава Богу, ему не удалось". Я воспринимаю ее слова как некий завет мне. Своей музыкой я показываю, что мы живы и живы будем.
В своем творчестве я также опираюсь на работу Моисея Береговского. В 1920-1930-е годы он собрал уникальную коллекцию еврейской инструментальной музыки, обобщив ее в шеститомном сборнике. В конце 1930-х тиражи этого уникального собрания были почти полностью конфискованы и уничтожены. В 1987 году сборник был переиздан в Москве под названием "Еврейская инструментальная музыка" - он был собран из чудом сохранившихся остатков того собрания. В 1988 году один мой друг привез мне эту книгу в Будапешт. С тех пор этот сборник стал для меня клезмерской библией. Очень много мелодий в нашем репертуаре взято мной оттуда и переработано.
Вторым важным для меня музыкальным источником стал один цыганский музыкант, живший в Мукачеве в пору моей юности. Отец этого музыканта играл в клезмерском ансамбле в Мукачеве в 1920-е. В 1960-е годы я очень много общался с этим цыганом. Приходил к нему домой и записывал еврейские мелодии, которые он мне играл.
Все это и рождает ту музыку, которая входит в репертуар моего бэнда.

Даниил ТУНИН, "Еврейские новости"

ПЕРЕЦ ГИРШБЕЙН: ВЕК СПУСТЯ В минувшую среду, 29-го марта, в зале Американского Еврейского культурного конгресса состоялось драматическое прочтение пьесы известного еврейского драматурга Переца Гиршбейна "По ту сторону реки" ("Ойф йенер зайт тайх"). Эта пьеса была написана в 1906 году и впервые поставлена в Одессе, получив признание публики и критики. Спустя сто лет созданная в Нью-Йорке новая театральная труппа, состоящая, в основном, из талантливых молодых еврейских актёров, представила на суд зрителей своё прочтение пьесы. В этом талантливом действе приняли участие Елена Шмуленсон, Шейн Бейкер, Мотл Диднер, Лейзер Бурко, Лия Гласс. А на роль деда был приглашён известный американский культуролог Майкл Баран.

Новая еврейская театральная труппа носит название "Новый всемирный театральный проект" (New Worlds Theatre Project). Режиссер и художественный руководитель труппы - Мойше Альтман, много лет проработавший в еврейском театре "Фолксбине". Вот что он говорит о новой постановке: "Цель нашей работы - расширить круг почитателей еврейской классической драматургии, привлечь на еврейскую сцену творческую молодёжь, которая в совершенстве владеет языком идиш, а также привнести свежую струю в прочтении еврейской классической драматургии. Ведь не секрет, что многие евреи очень слабо знакомы с пьесами П. Гиршбейна, а он был талантливым еврейским драматургом и режиссером, писавшим на идиш. Еврейское культурное наследие (в частности, еврейская драматургия) громадно, и задача состоит в том, чтобы наша зрительская аудитория поближе соприкоснулась с этим наследием. Мы не собираемся на еврейской сцене "улучшать" пьесу Переца Гиршбейна, мы хотим представить зрителю современное её прочтение".
Кстати, об авторе пьесы. Перец Гиршбейн (на снимке) родился в местечке Мельник, Гродненской губернии, первые пьесы - "Мирьям" и "Щепки" (1904) - написал на иврите. В 1906 году издал пьесу на идиш "По ту сторону реки" и вскоре стал одним из основателей современной еврейской драмы (всего же Гиршбейн написал 38 пьес, большинство которых пользовались любовью театральной публики разных городов и стран). В 1908 году драматург создал в Одессе собственный театр, где были поставлены его пьесы "Падаль", "Йоэль", "Одинокие миры", "Пустая корчма" и другие. В дальнейшем шумный успех имела его пьеса "Зеленые поля". С 1911 года жил в США, издал здесь книги "Красные поля", "Мои детские годы", "Вавилон", опубликовал ряд очерков о путешествиях по Южной Америке, Азии, Европе. Умер Гиршбейн 16 августа 1948 года в Лос-Анджелесе.
Пьеса "По ту сторону реки" наполнена ожившими воспоминаниями, которые каждый еврей "черты оседлости" носил в своей душе. Как трагически звучат слова: "Аз дер глик кумт шойн, из дер менч нито" (Когда, наконец, счастье улыбается, человека уже нет). Но жизнь есть жизнь, и надежда на лучшее не покидает героев пьесы. "...Жизнь принесёт тебе счастье, - говорит герой пьесы, - не всегда надо понимать, надо чувствовать. Не думай о смерти!"
Зрительный зал Еврейского культурного конгресса, где состоялось прочтение пьесы П. Гиршбейна "По ту сторону реки", был полон. Вслед за игрой актёров состоялось обсуждение этого прочтения, в котором активное участие приняли многие молодые зрители. Отрадно, что все выступления звучали на языке идиш.
Ну, а английская версия этой пьесы под названием Amulet будет показана с 13-го апреля по 6-е мая в Нью-Йорке в театральной студии 78th Street Theatre Lab по адресу 236 West 78th Street в Манхэттене.

Рем ФРЕНКЕЛЬ, Нью-Йорк.

К российско-американскому саммиту еврейских общин

В Женеве состоялось первое заседание по подготовке российско-американского саммита еврейских общин. В рамках заседания прошли консультации делегации России под руководством президента Российского еврейского конгресса Моше Вячеслава Кантора и делегации США под руководством председателя Объединенных еврейских общин Роберта Голдберга. В ходе заседания обсуждены пути сближения общин с помощью осуществления проектов в России и СНГ, проведения Второго Всемирного форума памяти Холокоста в Киеве в сентябре 2006 года, а также вопросы, связанные с отменой поправки Джексона-Вэника. Кроме того, стороны уделили внимание вопросам постоянного мониторинга положения дел в мировом еврейском сообществе.
Российская и американская еврейские общины - одни из самых влиятельных в мире в финансовом, политическом и культурном аспектах. Сообща эти общины оказывают значительное влияние на еврейскую жизнь.

АНТИСЕМИТИЗМ НЕИСТРЕБИМ

Написать эту статью меня побудила коротенькая заметка, которую мне переслал из Нью-Йорка хороший знакомый. Вот она:
"В субботу, вечером, 4 марта к зданию Пензенского еврейского общинного центра, в котором располагаются все еврейские организации города, подошёл молодой человек, по внешнему виду - скинхед (армейские ботинки, заправленные в них чёрные джинсы, короткая курточка без воротника), и тяжёлым предметом разбил окно первого этажа здания. Вместе с ним в 20 метрах от здания стояли ещё пять человек. Сразу после совершения данного преступления они скрылись, сообщает "Пенза-онлайн". Напомним, что это - не первое нападение на еврейский центр. 17 октября 2004 года в синагогу ворвались 4 скинхеда, оттолкнули охранника, сорвали афишу о концерте еврейской песни и, пиная стену ботинками, заявили о своих политических пристрастиях. На помощь охраннику с верхнего этажа подоспели несколько человек. После разговора скины удалились, но вернулись через час в количестве 40 человек. Был вызван отряд милиции особого назначения, который остановил нападавших. Буквально неделю назад по местному телевидению был показан репортаж, рассказывающий о пензенских скинхедах. В рассказе о своей деятельности фашисты заявили, что ведут только идеологическую пропаганду, никаких акций и незаконных действий они не совершают, но факты говорят сами за себя".
Не могу сказать, что эта информация повергла меня в шок. Обо всех фактах, сообщённых в ней, я знал. В этом городе живут мои родственники и друзья. Сам в Пензе родился. Там окончил школу. Оттуда ушёл на войну. Туда вернулся с фронта. Там похоронены мои родители, дедушка по матери и бабушка по отцу, брат моей мамы, сестра отца. Правда, последние 14 лет я там не живу, но общаюсь с земляками: почта, телефон… Прибавьте ещё Интернет. Так что я хорошо информирован.
Но прочитав заметку, я подумал: "За что?" Что мы, евреи, жившие и до сих пор живущие в этом исконно русском городе, расположенном на полпути из Москвы в Самару, плохого сделали живущим и жившим в нём людям? Того, что я знал о пензенских евреях (а знал я довольно много), показалось мне недостаточным, и я стал искать. Разузнать подробности помогла мне "Пензенская энциклопедия", изданная в 2001 году московским научным издательством "Большая Российская энциклопедия".
Листаю страницу за страницей и чуть ли не на каждой нахожу имена евреев, которые много сделали для процветания земли, на которой они жили и живут. Не щадя своей жизни, боролись за установление советской власти в губернии Наум Либерсон и Григорий Гринштейн. Немалый вклад в развитие промышленности и строительства внесли Моисей Абрамович и Александр Моисеевич Бершадские. Вписали свои имена в историю Пензы, каждый в своей области, профессор медицины Лев Забежинский, режиссер Семён Рейнгольд, артист Михаил Каплан, журналисты Арон Маргулис и Яков Клейнерман, педагоги Раиса (Рахиль) Цимринг и Лия Пальман, спортсмены Евгений (Зиновий) Швам и Марк Верховский. Невозможно перечислить всех, кто попал в энциклопедию, а скольких ещё там нет, но они заслужили того не меньше перечисленных.
Большинство тех, кого я здесь назвал, мне посчастливилось знать лично - кого по роду своей журналистской работы, кого по другим причинам. Но есть в "Пензенской энциклопедии" еврейские имена, о которых я даже не слышал, хотя и прожил в Пензе не один десяток лет. Причина простая: эти имена никогда не назывались - ни в печати, ни в других каких-то изданиях. Ведь обо всём, что касалось евреев, партийная пропаганда умалчивала, а архивы открылись только с наступлением перестройки, хотя я не уверен, что открылись полностью. В этом смысле Абраму Пекному - автору большинства статей об истории еврейства Пензенской области - очень повезло. Благодаря его изысканиям в "Пензенской энциклопедии" появилось имя Ицхака Мордуховича Франта, по рекрутскому набору отслужившего в царской армии 25 лет. Это дало ему право проживать в любом месте Российской империи. Пользуясь этим правом, он в 1885 году вместе с женой приехал в Пензу, купил там дом и усадьбу на улице Рождественской, 52 (ныне ул. М.Горького). Этот адрес знает сегодня каждый горожанин. Не только евреи. В своё время Ицхак Франт передал безвозмездно свой дом и усадьбу еврейской общине для строительства на этом месте синагоги и сам активно участвовал в её строительстве. Он был первым председателем и старостой еврейской общины в Пензе. В то время в городе проживало уже более 50 еврейских семей (до 200 человек). Синагога строилась с 1887 по 1900 год. Она вмещала 650 человек. Прекрасно помню это красивое внешне и внутри здание. Пятилетним мальчиком отец приводил меня туда, там я впервые в жизни целовал свиток Торы. Помню, как я то и дело оглядывался на балкон, где молилась мама.
Дальнейшая судьба пензенской синагоги, как и всех синагог Советского Союза, известна. Её история завершилась в 1931 году.
А вот ещё интересные сведения, которые я почерпнул, листая энциклопедию. За счёт беженцев из районов боевых действий Первой мировой войны число евреев в Пензе возросло до 9 тысяч, и это побудило руководителей общины открыть в городе дополнительно 25 молельных домов.
Более 60 лет была закрыта в Пензе синагога, и верующие евреи ютились в сторожке во дворе синагоги. Туда была перенесена вся утварь и молитвенники, там нелегально пекли на Песах мацу. А в здании синагоги чего только не было за эти долгие годы: и клуб "Швейник", и артель "Двигатель", и Пензоблгаз, и ещё много чего.
Мы начали борьбу за возвращение евреям синагоги сразу с началом перестройки. Об этой сложной борьбе можно было бы рассказать подробно, потому что нам пришлось много походить по кабинетам городских и областных партийных и советских руководителей.
К тому времени в городе сложилась большая группа энтузиастов возрождения еврейства, его культуры. Мы собирались в квартире супругов Штерн, там разрабатывали стратегию и тактику своего поведения, распределяли, кому что делать.
Синагогу начали постепенно возвращать её подлинным хозяевам в 1991 году. Правда, к тому времени нам удалось уговорить городское начальство выделить еврейскому культурному обществу пустующий жилой дом в припарковой зоне, где поначалу и ютилась наша "Атиква". Там читались лекции по еврейской истории, преподавали иврит и идиш, молодёжь собиралась разучивать еврейские песни. Мы стали арендовать ресторанные залы, чтобы вместе отмечать еврейские праздники.
Больше всего евреев в Пензе было в годы Второй мировой войны - область приняла 22 тысячи эвакуированных евреев.
Пензенские евреи не только вносили заметный вклад в экономику, науку и культуру области на протяжении всех лет жизни в этой российской глубинке, но и героически сражались с фашистами. В пензенскую книгу "Память" занесено более 700 имен евреев, погибших в войне 1941-1945 годов.
И снова я спрашиваю: за что? На какой почве выросла ненависть этих бритых мальчишек к евреям? Кто их воспитал такими? Чем провинился мой народ перед ними?
Я нахожу только один ответ на все эти вопросы: антисемитизм неистребим. Это явление генетическое.

Самуил ИОФФЕ, Беэр-Шева

Вернуться на главную страницу

Евгения ШЕЙНМАН, "Шалом", Чикаго

Статьи, интервью, письма в газеты с заголовками типа "Спасем идиш" или "Спасти идишское наследие", с восклицательными или вопросительными знаками, а также без оных, стали появляться достаточно часто в последнее время. В них констатируется, что идиш - огромный пласт истории и культуры нашего древнего народа, что европейские евреи тысячу лет плакали и веселились на идиш и что на нем писали наши классики и пели наши бабушки. Но при этом отмечается, что никто или почти никто уже не общается на этом языке. Практически нет семей, где родители говорили бы с детьми на мамэ-лошн. Никто не считает идиш своим родным языком, кроме глубоких стариков и замкнутого сообщества хасидов.
Нет, конечно, идиш не мертвый язык, но уходящий. Процесс отмирания восточно-европейской (ашкеназской) цивилизации - увы! - очевиден. А как же его остановить, как спасти идиш, где рецепт?
Ответы даются разные. Ставить спектакли на идиш . Собирать идишские книги - не давать исчезнуть материальным носителям культуры. Изучать идиш в школах и университетах как второй язык (Yiddish as a second language?!).
Все это с